Чтение онлайн

Завопила женщина.

— Стыдоба! — безумно проорал кто-то, и над толпой поднялся крик.

«Стыдоба! Стыдоба! Душегубство!»

Выкрики продолжались, и окружавшие площадь красномундирники начали нервничать, оружие нетерпеливо подрагивало. Мужчины и женщины, среди которых стоял Дэвид, цеплялись за острые выступы и преобразовывались в банду. Дэвиду подумалось, что требовался всего-навсего один опрометчивый жест, и случится очередное Петерлоо3.

Отвлекающий маневр явился в виде двух громоздких мужчин, вышедших снять тела. Мало-помалу крики начали затихать, и толпа потянулась вперед в ожидании следующего этапа разбирательства — палача.

Сначала на плахе устроили тело Харди, и палач вышел вперед. Выглядел он на удивление маленьким, даже слабым. Чуть раньше один из наблюдателей заявил, что этот же самый мужчина неделю назад обезглавил тело Джеймса Уилсона, еще одного радикала. Студент-медик, как утверждал наблюдатель, обученный вскрытию.

Палач замахнулся топором, и тишину пронзил неистовый крик. Возможно, это его напугало. А, возможно, все дело в неопытности. В конце концов, в те времена нечасто прибегали к услугам палачей. Как бы то ни было, потребовалось три удара, чтоб отрубить голову Харди, и два — для Бэйрда. После каждой манипуляции он поднимал голову, кровь капала из искалеченной шеи, и объявлял:

— Это голова предателя!

И всякий раз очевидцы взвывали, словно огромный ревевший зверь, отчасти от боли, отчасти в знак протеста.

На эшафот переместилась компания мужчин. Они уложили тела в гробы и поместили в фургон для перевозки.

Теперь толпе, кроме неминуемой уборки, лицезреть было нечего. Посреди рабочего процесса скучавшие зрители начали расходиться. Все прошло гораздо спокойнее, чем Дэвид себе представлял, словно палач нанес удар и по зарождавшейся банде.

Даже пьяное дурачье, бубнившее с едва сдерживаемой жестокостью на протяжении всего процесса, наконец-то стихло. С мертвенными лицами они отвернулись от эшафота и исчезли вместе с удалявшейся толпой.

Однако Дэвид ждал. Он дождался загрузки фургона, наблюдал, как тот медленно покатился прочь и грохотал по неровным булыжникам. Но он по-прежнему ждал. До тех пор, пока фургон полностью не скрылся из вида. До тех пор, пока Джон и Эндрю не ушли безвозвратно.

И только после этого он направился в гостиницу.

Глава 2

В тот вечер, невзирая на наставление Эндрю Харди разойтись по домам и почитать Библию, городские публичные дома были переполнены, посетители по большей части поднимали тосты за казненных мужчин.

Дэвид остался в гостинице еще на одну ночь, а утром в экипаже отправится в Эдинбург. Спустившись в пивную, он обнаружил, что в заведении было полно гостей, и в обозримой близости не наблюдалось ни одного свободного стула.

Хозяйка заметила, что он замешкался в дверях.

— Добрый вечер, мистер Лористон, — ласково сказала она, отчего большая компания мужчин в рабочих одеждах обернулась к новоприбывшему.

Они окинули Дэвида взором с головы до ног и с подозрением на лицах приняли во внимание его на совесть сшитую одежду.

— Вечер добрый, миссис Фэйрбейн, — откликнулся Дэвид, уловив утонченность в собственном голосе.

Отказаться от прежнего акцента и принять аристократический английский было необходимо для профессии, но в случаях подобных этому он чувствовал себя неловко.

— Желаете отужинать? — любезно спросила она.

— Да, пожалуйста.

— Проходите в дальний зал, там не столь людно.

Она вышла из-за прилавка, и Дэвид проследовал за ней по оживленной пивной в холодный зал, где располагался громадный обеденный стол из красного дерева. Здесь было тихо и безлюдно. Гораздо роскошнее, чем в пивной, но не так уютно.

— Пришлю Кети разжечь камин. Что хотите на ужин? Есть чудесный мясной пирог.

— Звучит превосходно. — По правде говоря, при мысли о еде по нему пробежал озноб, но уж лучше так, чем весь вечер просидеть в покоях.

— Эль?

— Да, пожалуйста.

— Вернусь через минуту. — Она удалилась, а Дэвид занял место за сверкавшим столом.

Мебель здесь была лучшего качества, чем в пивной, где видавшие виды скамьи и древние потрескавшиеся столы — дело обычное. Длинный обеденный стол сиял, словно его часто полировали. Дэвид предположил, что это была радость и гордость миссис Фэйрбейн. Стол пустовал, если не считать огарка сальной свечи на оловянной тарелке. На буфете тоже мерцали свечи. До Дэвида долетали болтовня клиентов пивной, редкие взрывы хохота и лай собаки. Его пронзило чувство одиночества, а за ним последовало ощущение безрассудства. Он что, впал в детство, раз был против уединенности?

Спустя несколько минут появилась девочка Кети. Ей было лет тринадцать или около того, крошечная худышка тащила тяжелое ведро угля. В ответ на приветствие она перепугалась и что-то пробормотала, Дэвид не сумел разобрать, что именно, а потом опустилась на колени возле камина, вытащила решетку и развела огонь.

Она как раз заканчивала, и тут вновь вошла миссис Фэйрбейн, а следом за ней — высокий хорошо одетый джентльмен, качество его пальто и обуви можно было безошибочно определить даже при столь скудном освещении.

— Проходите, сэр, — произнесла хозяйка, как только мимо них пронеслась служанка. — Устраивайтесь поудобнее. Этот джентльмен — мистер Лористон, тоже мой гость.

Мужчина обернулся к Дэвиду и вежливо улыбнулся. Темные глаза рассматривали Дэвида с искренним интересом, и Дэвиду почудилось, будто улыбка стала шире, когда он разглядел все как следует, и немного походила на хищническую. Сердцебиение у Дэвида ускорилось и лишь возрастало, словно в основании горла трепыхалась загнанная в ловушку пташка. Смутившись и разозлившись на самого себя за реакцию, он кивнул резче обычного.

— Рад с вами познакомиться, мистер Лористон, — сказал мужчина. — Не возражаете, если я присоединюсь к вам за ужином?

У него был акцент очень богатого шотландца. Изысканный английский с певучей ноткой. Ростом около метра девяносто, почти на голову выше Дэвида и намного шире.

— Нет, конечно, нет, мистер…?

— Балфор. Мёрдо Балфор.

Они обменялись рукопожатиями. Балфор снял перчатки, и краткое пожатие ледяных пальцев остудило Дэвида. Он все еще чувствовал фантомную хватку, хотя Балфор уже его отпустил.

Балфор повесил пальто и шляпу на стойку в углу, а миссис Фэйрбейн принялась сервировать стол. Она отставила огарок сальной свечи в сторону, достав из буфета белый сверток, дрожавшими руками его развернула, как поймавший порыв ветра парус, и застелила темное дерево мягкими складками. Стол довершил канделябр с восковыми свечами, что осветили их заимствованным у потрескивавшего огня пламенем.

Дэвид тайком взглянул на усевшегося Балфора. Вероятно, ему было лет тридцать или около того. Красив не в классическом понимании, но завораживал, черты дерзкие и поразительные. Густые волосы казались черными, но могли быть и темно-каштановыми — сложно определить при таком-то освещении — а цвет лица по-модному бледный. Потрясающая комбинация роста и плеч, которыми при входе сюда он наверняка задел дверной проем. Прямой нос, темные брови, широкий рот с приподнятыми уголками, что наводило на мысли, что мужчина всю жизнь насмехался над ближними. Лицо не особенно дружелюбное, но неотразимое. И Дэвид осознал — смущенно заметив, что на его пристальный взгляд обратили внимание — что Балфор воодушевился чем-то похожим на завуалированную забаву.