Чтение онлайн

— Дэви, пожалуйста, мне нужна твоя помощь, — возбужденно изрек Йен. — Знаю, тебе не все равно. Больше, чем остальным. В первую нашу встречу я заметил, что ты другой. Такой же, как мы. Ты запомнил наши имена и назвал нам свое. Да и во время вынесения приговора я видел твое лицо, Дэви. Тебе было столь же тошно, как и мне.

— Конечно, мне не все равно, — искренне отозвался Дэвид. — Но мне не понятно, что, по-твоему, я могу сделать.

— Я напал на след Лиса. Думаю, он может находиться здесь, в Эдинбурге, и, скорее всего, крутится в твоем мире.

— В моем мире? — Дэвид покачал головой. — Предполагая, что я могу познакомить тебя с людьми, которые имеют отношение к правительственным агентам, ты заблуждаешься. Я вхож лишь в удаленные круги правового мира, а не в коридоры политической власти.

— Знаю. Просто выслушай меня, ладно?

— Ладно. — Дэвид вздохнул. — Продолжай.

Йен сделал глубокий вдох и начал заново.

— За несколько недель до восстания кое-что случилось. Выпивая с Питером, Лис поведал о женщине, которую, судя по его словам, он любил. Зовут ее Изабелла. Живет она здесь, в Эдинбурге, а Лис говорил Питеру, что ее отец по профессии адвокат. Как и ты, Дэви! Лис сказал, что собирается лично познакомиться с ее отцом и просить разрешения на брак.

Дэвид подметил, что молодой человек волновался и силился это скрыть за маской спокойствия и сдержанности.

— Понимаешь, сейчас Лис может быть в Эдинбурге. А даже если и нет, и если ты поможешь мне выяснить, кто такая Изабелла, я смогу узнать, куда он направился. Вряд ли существует множество адвокатов, у которых дочь зовут Изабелла. — Речь он закончил поспешно, протараторил все на одном дыхании, голос к концу предложения звучал приглушенно.

Юноша пребывал в ужаснейшем отчаянии. Дэвиду подумалось, что никакой это не след, а фантазия. Заблуждение. Как-то верилось с трудом, что правительственный агент стал бы выдавать секреты своих романтических увлечений одному из обманутых им мужчин. А даже если он что-то и выболтал, то явно не был столь глуп, чтоб действовать именно так.

— Тебе стоит об этом забыть, — прошептал Дэвид, — и вернуться к обучению. Этого хотел бы твой брат.

— Не могу. Я обязан так сделать.

— Это не поможет Питеру.

— Знаю, — откликнулся Йен. — Однако я обязан.

— Ты не отыщешь этого мужчину, и твоя учеба пойдет прахом… Что подумал бы Питер? Он был бы подавлен.

Заметно расслабившись, Йен глубоко вздохнул.

— Я лишь прошу о небольшой помощи, Дэви. Имя, адрес. Вот и все.

— Нет, не все. Мне придется начать расспросы, а на мои симпатии уже и так обратили внимание…

— Пожалуйста, Дэви. Помоги мне. — Голос молодого человека сипел, гордость была позабыта.

Дэвид вздохнул. Все было совершенно бессмысленно, но ему никогда не удавалось отмахнуться от просьбы о помощи.

«Ты слишком добр, юноша», — именно так говорил отец.

Да и от того, что терзало Йена Макленнана, существовало лишь одно лекарство — фиаско. Кроме фиаско, ничем во всем мире не вытравить надежду. Провести несколько месяцев — или лет — в ожидании письма, которое никогда не придет.

— Хорошо. — Он вздохнул. — Я попытаюсь вызнать, кто такая Изабелла…

— Спасибо! Я знал, что могу…

— Но... — Останавливая благодарственную болтовню Йена, Дэвид поднял руку. — Взамен ты соглашаешься на отказ от этого плана, если мои расспросы не принесут плодов.

— Да, как скажешь.

— И если что-нибудь выяснится, ты не станешь ничего предпринимать, пока не расскажешь мне. Никаких ошибок, Йен, этот Лис очень опасен.

— Да, — торопливо согласился Йен. — Конечно, как скажешь, Дэви.

Его улыбка напомнила выглянувшее из-за облаков солнце. В глазах вспыхнули надежда и оптимизм, и вера.

Дэвид же испытывал лишь тревогу и беспокойство.

Глава 4

В субботу Дэвид отправился к Джеффри в Крейгкрук, что располагался в нескольких километрах к северо-западу от города. Добирался он в быстром темпе, наслаждался моционом и тем, как мрачный Старый город, где он жил и работал, постепенно сменялся элегантным, но все равно смрадным Новым городом и дорогой в Квинсферри.

Больше всего Дэвиду приглянулся момент, когда город, можно сказать, лишался своей власти над землей, здания уменьшались в размерах, постепенно иссякали, и вот они уже больше не являлись частью города, а превратились в самостоятельные селения. Самым лучшим был последний участок после поворота на главную дорогу по направлению в Крейгкрук.

К этому времени опустились сумерки, и возникло ощущение, будто он находился в сельской местности. На деревьях чирикали птички, подыскивали насест на ночь, а неровная грунтовая дорога казалась родной. Было приятно идти по земле, а не по булыжникам, приятно познавать тишину и уединение. Первые семнадцать лет своей жизни он прожил на ферме отца, целыми днями работал вместе со своим стариком и братом Дрю. Иногда он скучал по тем временам — по нахождению на улице, по взаимосвязи с землей и временами года — и сейчас, чтоб насладиться знакомым давнишним ощущением, сбавил темп до прогулочного шага.

Мысленно Дэвид отмечал имена членов факультета, которые он исключил из списка людей, что могли иметь отношение к «Изабелле». Он отмел уже больше половины, а ведь занимался расспросами всего лишь несколько дней. Пока что все складывалось именно так, как он и ожидал, но от этого задача не становилась бессмысленной. Йен хотел сделать для брата хоть что-то. Дэвид понимал это желание и приложит все усилия, чтоб помочь, даже если все обернется рухнувшей последней надеждой юноши.

Кроме того, это помогло бы Дэвиду отвлечься от другого момента, что всю неделю сидел у него в голове, — от встречи с Мёрдо Балфором. Всякий раз, стоило Дэвиду перестать активно размышлять о чем-то другом, в подсознании тут же всплывало воспоминание, послевкусие их упоительной встречи в темном тупике. Но потом он осознавал, чем занимался, и решительно прогонял эти мысли.

Дэвид привык заново переживать редкие встречи с мужчинами. Хотя обычно он погрязал в сожалениях. Это воспоминание было иным. Как бы он ни силился сосредоточиться на том, каково было стоять на коленях на грязной влажной земле и поддаваться своей неизменной слабости, все равно без конца вспоминал тот момент, когда Балфор поднял его на ноги и поцеловал. Вспоминал теплые, настойчивые губы, елейный язык. Им невозможно было налюбоваться.

А главное — отсутствовало чувство одиночества.

Дэвид поджал губы и напомнил самому себе, что случившееся — это грех. Ничем во всем мире этого не изменить. Он вынудил себя задуматься о родителях, какое отвращение они испытали бы при мысли о нем с другим мужчиной. Однажды он уже имел счастье наблюдать реакцию отца. Это был всего лишь поцелуй, но в тот день Дэвида уничтожило выражение ужаса на лице отца.

Он настолько погрузился в свои мысли, что практически прошел мимо ведших к дому Джеффри ворот. Располагались они вдали от дороги, и не составило бы большого труда пропустить темную железную затененную листвой конструкцию. Дэвид их пихнул, почти не сомневаясь, что будет заперто, но нет, ворота распахнулись, отлично смазанные петли не издали ни звука. Закрыв за собой ворота, он направился прямиком к рощице и вывернул с другой стороны на дорожку пошире, что вела к дому.

Дом оказался больше, чем Дэвид предполагал. Огромное баронское здание, высокие стены скрывались за густым слоем темно-зеленого плюща. Множественные башни, турели и ступенчатые фронтоны привлекали внимание к потемневшим до фиолетового цвета небесам. Пропищав, над головой пролетели летучие мыши.