Чтение онлайн

— Не бойся, — тыльная сторона ладони скользнула по щеке, и Мэлис дернулась, как от пощечины. — Говорят, что красивых утопленниц духи моря берут в жены… — И рванул с ее волос амулет, подарок Яна.

Кажется, еще миг назад она сомневалась, но сейчас не могла вспомнить почему.

Море переливалось радужной чешуей и пело. Совсем не страшное. Теплое, ведь где-то там, в глубине, билось гигантское сердце, порождая волны, что сейчас цеплялись за сапоги, желая утянуть за собой.

— Какого хера ты его слушаешь, Мэлис!

Ворон.

Ему не понять. Тем, кто не умеет жертвовать, не понять.

Что толку в лишнем дне жизни, если все, что он принесет — это новое унижение. И никто ее не спасет. Зато она — может. Разве не для этого свели их с Яном пути духи?

— Мэлис, не дури!

Соль на губах. Больно. Но боль не будет долгой.

И почти не жаль.

Почти.

Увидеть бы Яна еще раз, а большего ей и не нужно.

Мэлис обернулась.

Блестят отшлифованные водой камни, ловя солнечные блики. Стоит колдун, сложив на груди руки, и длинная тень его извивается, точно змея. Замер Ворон, обхватив себя руками. Ветер рвет его рубашку и бросает волосы на восково-белое лицо. За их спинами голые скалы и бронзовое небо.

Это правильно, Ян не должен этого видеть.

Дно ускользнуло из-под ног.

И все-таки умирать страшно…

Не то чтобы Ворон поверил расплывчатым обещаниям Дувафа снять собственное проклятье, просто молчать не было смысла. Если только из принципа и упрямства, но ни того, ни другого в нем не осталось. Только усталость и выматывающая боль.

Он рассказал про врата в другие миры и про то, что хотел уйти с Иссой, да не вышло. Ни у кого не выйдет. Дуваф слушал молча, и изрезанное морщинами узкое лицо его мрачнело, а взгляд тяжелел, наливаясь ледяным гневом, не оставляя Ворону и искры надежды. Колдун и не подумает снимать с него, виновного в том, что до Иссы теперь не добраться, проклятье. Еще и будет с улыбкой наблюдать за тем, как Ворон умирает. С такого станется.

— Никогда раньше не приходилось слышать о подобном. Ты еще можешь быть мне полезен, расскажешь об этих мирах. Позже.

И больше не смотрел в его сторону, забыв на время. И сейчас он не обращал на Ворона никакого внимания — теперь оно было сосредоточено на Мэлис, все глубже погружавшейся в морские пучины.

С женщинами в этом мире и правда что-то было не так… Вот что за глупое, бессмысленное самопожертвование?! Или ей просто жить надоело? Нет, он достаточно времени провел рядом с Мэлис, чтобы быть уверенным, что умирать она не хотела. Иначе не боролась бы так исступлённо. И что она творит сейчас?!

А он что так и будет стоять на берегу и просто смотреть, в надежде, что она одумается?

Ворон смежил веки. Не его дело. Жалко, девчонку, но что он может сделать? Никто ее силком в воду не тащил… Или все же колдун затуманил ей голову? Загипнотизировал. Кто знает, на что они способны.

Мэлис обернулась и посмотрела него.

Одинокая, хрупкая фигурка.

А потом пошатнулась и ушла под воду. Разом.

Больше Ворон не думал. Лишние несколько часов жизни — не то, ради чего стоит умирать трусом. Как минимум попытаться стоит.

Мэлис боролась — неужели передумала умирать? — но ее уносило все дальше, тянуло к рифам, прочь от берега.

Он метнулся к воде и нырнул прежде, чем его успели остановить. Никто не ожидал, что наемник ринется на помощь. Что уж там — он и сам не ожидал. Ворон был хорошим пловцом. Раньше. Сейчас же толща воды тисками сдавила тело, казалось, что руками он не гребет, а ломает стены.

Соленая вода разъедала глаза. Он шарил наугад, чувствуя, как закачивается в легких кислород. Еще немного и сам утонет. Пальцы наткнулись на преграду. Мэлис! Ворон обхватил ее руками. Тяжело, и не он тянет девушку, а она его — вниз.

Изо рта вырвались пузырьки воздуха, пробивая дорогу сквозь мутную толщу воды к свету.

Стук сердца в ушах оглушал. И ноги не желали слушаться, вязли в будто ставшей густой воде. Нельзя сдаваться, не сейчас. Проклятье там или нет, но он еще не умирает. Еще есть время.

…Ворон вынырнул, стискивая Мэлис в объятиях. Закашлялся, судорожно втягивая в себя воздух.

— Сможешь плыть? — спросил, стаскивая мокрые веревки с ее рук.

Она посмотрела на него ошарашенно — в голубых глазах мутная пелена непонимания — и медленно, через силу кивнула.

От места, где они вошли в воду, их отнесло далеко, и фигуры людей были едва различимы. Те суетились, громко переговаривались, кто-то бросился в воду в след за Вороном, но поплыл не туда. Сейчас их прикрывали торчащие зубьями из воды рифы и преследователи потеряли двух самоубийц из виду.

Только радоваться было рано.

Очередная волна накрыла с головой, закрутила, потянула вниз.

Мэлис схватила его за рубашку:

— Ворон!..

— Отпусти…и плыви к… берегу… — Он вынырнул с трудом, сплюнул воду. — Туда, к дальним скалам… с земли не будет видно.

Она продолжала цепляться за него, не жалея разжимать пальцы. Покачала головой. Боится. За себе или за него?

— Плыви!.. я буду за тобой.

Сколько сможет…

Руки отяжелели и немеют, мышцы ноют, требуя покоя. Ворон ведь все равно не доплывет — слишком далеко. Сил не хватит. Их уже нет. Так зачем бороться? У него нет ответа, но, когда очередная волна бьет в лицо, опрокидывая, он выныривает и продолжает двигаться. Вперед.

…Ворон не помнил, как добрался до маленького грота в скале. Повис на выступающих из моря камнях и закрыл глаза. Все еще жив… они оба живы.

Дуваф говорил что-то еще, Ян не слушал — человеческие слова перестали иметь значение. С шорохом выплескивались на берег волны, оглушительно шуршала галька, на одной ноте выл затерявшийся в скалах ветер. Хотелось заткнуть уши, но руки не слушались.

Будь здесь Грай, он рассказал бы что случилось. Грай… кучка пепла и несколько черных перьев на скользком глянцево-сером камне вот и все, что осталось.

Он нашел вороненка в первый месяцы жизни у Дувафа, выходил, вылечил сломанное крыло. Ян был готов отпустить его, но тот остался сам. Грай стал ему лучшим другом в этом мире. Вторым во всей жизни…

Если бы духи этого мира могли говорить, они рассказали бы Яну… Они рассказали бы о том, как он опоздал и о том, как лишился всего, что было ему дорого. А возможно они рассказали бы об ошибке, что он совершил одной дождливой ночью, выбрав не тот путь.

Но разве Ян ошибся тогда, вступившись за Иссу?!

Нет, это не его мысли! Не его…. Бороться, не впускать Дувафа, не дать снова подчинить себе.

Он стиснул рассеченную ладонь в кулак, боль отрезвляла. Горячими каплями засочилась сквозь пальцы кровь.