Чтение онлайн

Впереди его ждали руины покинутого земного города. За последнее десятилетие там прошло множество сражений, из складов было вывезено всё, что только могло пригодиться живым, и теперь на месте величественных зданий возвышались унылые серые громадины, претерпевшие все надругательства времени, а статуи, оставшиеся на месте дикарей после обнуления, давно обратились в прах.

– Да, жутковато здесь, – сказал Кинбакаб водителю, когда грузовики въехали на окраину города.

Тот пожал плечами и ничего не ответил. Ему приходилось видеть вещи похуже закопченных стен и растрескавшегося асфальта, но сказать об этом аж-сулу, значило проявить неуважение. Водитель старался придерживаться всех правил этикета, даже несмотря на то, что он был одним из тех, кого Тейт посвятил в подробности предстоящей операции.

Он вел машину на старый оружейный склад – давно разграбленный и забытый. Если бы Кинбакаб раньше бывал здесь, он бы знал, что поживиться там абсолютно нечем. А если бы он изучил отчеты по недавним допросам, то знал бы и то, что на заброшенном складе засела банда дикарей. И это были не обычные мародеры, отбившиеся от своего племени. Если верить показаниям одного из пленников – а у Тейта не было оснований им не верить – то в этом городе укрылись от преследования неудавшиеся революционеры – опытные и безжалостные воины, убийцы, которым было нечего терять. Когда попытка переворота провалилась, банда пустилась в бега, прихватив с собой достаточно оружия, и теперь лелеяла планы по нападению на Кинчен.

Наконец, странники были на месте. Кинбакаб вышел из машины, взвешивая в руках непривычного размера пулаху – одну из последних разработок ишчелианцев. Последний раз он шел в бой еще во времена макуавитлей, и к новому оружию еще не привык. Пары тренировок перед выездом из Кинчена было явно недостаточно, но Кинбакаб надеялся, что его руки вспомнят старый хват, и спусковой крючок привычно ляжет под палец. К тому же, Тейт пообещал, что максимум, кого они тут встретят – это парочку перепуганных заблудших дикарей.

Размышляя таким образом, он смело направился к насквозь проржавевшим воротам склада. Остальные двинулись за ним.

Снаружи здание казалось приземистым и неказистым – стены из крошащегося кирпича, обитая жестью крыша, черные дыры зарешеченных окон. Внутри же оно выглядело куда более величественным и устрашающим – большинство ящиков отсюда давно вынесли, и помещение казалось огромным. Каждый шаг отдавался гулким эхом, шорохи множились, расползаясь по углам. Здесь царствовала затхлая тьма, лишь редкие лучики света пробивались сквозь прорехи в крыше.

Внезапно что-то с писком скользнуло под ногами у Кинбакаба. Он отпрянул, едва сумев проглотить рвавшийся наружу вскрик, и наставил пулаху в предполагаемого неприятеля, который уже успел скрыться за высоким ящиком. Сзади один за другим защелкали затворы – отряд готовился отразить атаку. Но здание вновь погрузилось в тишину.

Кинбакаб осторожно шагнул вперед. От былой уверенности и спокойствия не осталось и следа. В каждой пылинке, пляшущей в неверном сумеречном свете, ему мерещилась призрачная угроза, каждый вздох стоящих за спиной бойцов заставлял его вздрагивать. Мысли в голове перепутались, и Кинбакаб уже не помнил, зачем он тут. В памяти вразнобой мелькали фразы, будто прорываясь сквозь помехи «выволочь ящики», «проверить боеприпасы», «держать оборону», но он не мог сконцентрироваться ни на одной из них.

Бойцы же, наоборот, казалось, с каждой минутой чувствовали себя всё увереннее. Их глаза привыкли к полумраку, и смазанные очертания баков и ящиков приобрели четкость – теперь отряду было легче передвигаться по незнакомой территории. Камаштлианцы ждали команды Кинбакаба, чтобы приступить к операции, которая состояла в проверке склада на наличие боеприпасов и устранение неприятеля в случае, если таковой обнаружится.

Для большинства бойцов это задание было одним из первых, и многие из них с нетерпением ждали возможности опробовать оружие в деле – все же азарт настоящего боя не шел ни в какое сравнение с отстрелом загнанных на полигон дикарей, изможденных и смирившихся с судьбой пленников. Лишь двое камаштлианцев знали о том, что их ждет впереди, и потому держались более насторожено. Они бы с радостью предупредили остальных, но срыв задания, которое они накануне получили от Тейта, не сулил им ничего хорошего.

Для странников – для каждого по своим причинам – время тянулось медленно, но на самом деле прошло всего пару минут с тех пор, как они вошли на склад, когда темноту взрезала яркая вспышка, и раздался грохот.

Дальше все происходило как во сне. Дикари стреляли из укрытий, не жалея пуль, и смертоносные заряды летели отовсюду. Странники, не дожидаясь команды, открыли ответный огонь, и вскоре в этом аду уже было невозможно понять, где враги, где союзники, и кто побеждает.

Кто-то грубо схватил Кинбакаба за руку и потащил в укрытие. Но и здесь, у стены за ящиками он не чувствовал себя в безопасности. Руки онемели и не слушались его, пулаха бесполезной железкой повисла на ремне, так и не издав ни единого выстрела. Потом у него будет время вспомнить все бои, в которых он участвовал до эвакуации на Землю, и устыдиться, но сейчас только один образ мелькал перед зажмуренными от страха глазами – вражеская пуля пробивает бронекостюм Кинбакаба, отбрасывая его к стене, плечи опускаются, и голова в бесполезном уже шлеме безжизненно падает на грудь. И следующим кадром – дикари берут его тело за голову и за ноги, шея изгибается под неестественным углом и мотается из стороны в сторону, спина стукает об пол – его выволакивают на улицу, чтобы раздеть.

Кадры сменялись всё быстрее, сливаясь в сумасшедшую карусель под свист пуль и крики раненых; пот градом катился со лба Кинбакаба, заливая глаза. В эту минуту маркировка на бронекостюме, свидетельствующая о его высоком воинском чине, показалась бы стороннему наблюдателю насмешкой, нелепой и неуместной шуткой.

На какой-то миг выстрелы стихли, и только воздух все еще звенел от напряжения. Кинбакаб не стал разбираться, то ли у всех внезапно закончились патроны, то ли какая-то из сторон одержала победу, то ли некий Вселенский разум услышал его мольбы и выбросил Кинбакаба в параллельное измерение. Воспользовавшись паузой, он сорвался на ноги и побежал туда, где последней надеждой на спасение брезжил сумеречный свет.

Он не чуял под собой земли, не слышал криков, раздавшихся ему вслед. Лишь одно желание владело им в этот миг – выбраться, выкарабкаться из западни, выхаркать из легких едкий от дыма воздух.

Вот они, спасительные ворота. Кинбакаб сделал последний рывок и проскользнул в проем. Но радость от обретенной свободы длилась всего миг, а после он заметался, не зная, куда ему деваться дальше. Дикари могли в любой момент выскочить за ним или отправить в погоню меткую пулю – тут нельзя было оставаться больше ни секунды. Кинбакаб кинулся к грузовику, рывком открыл дверцу с водительской стороны и прыгнул в кабину.

Он что есть мочи жал сцепление и ритмично проворачивал ключ зажигания, но машина не заводилась. Каждая секунда под увеличительной линзой страха казалась бесконечной. Вот сейчас дикари выскочат из ворот склада, выволокут Кинбакаба из машины и до смерти забьют прикладами. Он уже видел их перекошенные лица, маски безумия и звериной жестокости, когда мотор, наконец, взревел.

Кинбакаб вдавил в пол педаль газа и, совершив несколько рывков, от которых аж-сула то бросало на руль, то отталкивало на спинку кресла, грузовик поехал.

Шесть часов Кинбакаб мчался, едва разбирая дорогу и выжимая из машины остатки сил, пока впереди не забрезжили пленительным миражом башни Кинчена. За всё это время он ни разу не подумал ни о проваленном задании, ни об оставленном отряде – лишь одна мысль опьяняла его и наполняла черным ликованием: «я жив».

На рассвете четвертого сентября 2028 года в Кинчен въехал разбитый грузовик, за рулем которого сидел едва живой камаштли по имени Адарон. Выжимая из бака авто последние капли бензина он проехал по улицам города и остановился у военного госпиталя.