Чтение онлайн

– Еще какими! – эти слова приподняли Келгани со стула; на какой-то момент, он казалось, завис в воздухе, а потом опустился обратно. – Всё случилось даже лучше, чем мы ожидали. Кинбакаб не только провалил операцию и не только показал себя паршивым бойцом. Нет, он просто напросто сбежал! Сбежал как последний трус в разгар боя, бросив свой отряд на растерзание дикарям.

– Даже так?

Тейт был искренне удивлен. Он знал, что оратор и политик из Кинбакаба куда лучший, чем боец, и что последний раз он стоял во главе отряда почти два десятка лет назад. Но Тейт даже надеяться не мог на то, что трусость аж-сула победит его непомерную гордость.

Вернувшись с задания без своего отряда, Кинбакаб рассказал о внезапном нападении дикарей и о том, что он чудом остался жив в то время, как остальные камаштлианцы пали смертью храбрых. Конечно, эта история бросала на него тень, как на командира, и при желании всё можно было вывернуть так, что у кинченцев не осталось бы и следа от былого уважения к Кинбакабу, но открывшиеся обстоятельства позволяли Тейту отказаться от казуистики и перейти к прямому наступлению.

Бросив своих на поле боя, Кинбакаб преступил закон, нарушил один из важнейших принципов, которые проповедовал Магистрат, и по которым жило всё Галактическое Содружество: никогда не бросать своих. Даже простой боец, бросивший своих собратьев в тяжелую минуту, должен был быть покаран по всей строгости. А уж если командир бежал с поля боя, его судили безжалостно и жестоко. Прошлые заслуги и регалии не только не смягчали наказание, но становились отягчающим обстоятельством.

Келгани отвлек Тейта от размышлений:

– Что будем делать со всем этим? – спросил он.

– Как что? Предавать огласке, судить, выносить приговор и приводить в исполнение, – довольно улыбнулся Тейт.

– А что, если Кинбакаб отвертится? Ты не меньше моего знаешь, как он умеет играть словами. Любой факт выворачивает наизнанку. Может, он уже придумал историю, в которой он герой и жертва обстоятельств.

– Это вряд ли. Если бы придумал, то уже раструбил бы. Но он чувствует, что сейчас кинченцы не на его стороне. А с появлением Адарона в городе вообще решил затаиться. Видимо, надеялся, что боец не выживет и унесет тайну с собой в могилу. Может, Кинбакаб даже попытался бы его убить, если бы ты не распорядился насчет специальной охраны в госпитале. Так что нет, я не думаю, что у него припасены пути отступления. К тому же, перед заданием я попросил Адарона включить камеру во время боя и записать видео. Нужно будет утром наведаться к нему в больницу и узнать, что там у нас с уликами. Но, даже если с видео возникнут проблемы, у нас все равно достаточно фактов, чтобы отправить Кинбакаба на самое дно. Адарон – живое доказательство его вины. Живое доказательство, – повторил Тейт и коротко рассмеялся над собственным каламбуром.

Затем он выразительно взглянул на часы и встал из-за стола со словами:

– Извини, что не предлагаю тебе посидеть еще, но нам двоим нужно выспаться. Я утром отправлюсь в госпиталь повидать Адарона, а ты в это время займешься речью.

– Речью? – переспросил Келгани.

– Да, обращением к народу Кинчена. Думаю, чем быстрее мы все провернем, тем лучше. Нужно застать Кинбакаба врасплох.

– Но почему я? – Келгани выглядел растерянным. – Ты же знаешь, я не мастер словесности. Дай мне отряд бойцов и макуавитль – я покажу, на что способен, но речь…

– Как раз поэтому ты и должен сделать обращение. Если оно получится бесхитростным – тем лучше. Главное – искренность. К тому же, я получил звание аж-сула совсем недавно, а тебе народ доверяет, ты много лет доказывал свое право быть правителем.

– Думаешь?

– Я в этом уверен. Иначе не стал бы на этом настаивать. Что ж, а теперь, я думаю, мы заслужили несколько часов отдыха.

Проводив Келгани до двери, Тейт отправился в постель. Этой ночью ему снились яркие сны о будущем – о том будущем, которое он планировал не первый год и, наконец, начал воплощать в жизнь.

На следующее утро Тейт проснулся бодрым и отдохнувшим. Первым делом он, как и обещал, пошел в госпиталь навестить Адарона. Биосентол подействовал, и камаштли стремительно пошел на поправку. Его отключили от аппарата жизнеобеспечения и даже сняли некоторые повязки. Посетителя Адарон встретил уже полусидя на койке.

– Бак-уц, – поприветствовал камаштлианца Тейт. – Как ты себя чувствуешь?

– Хола! – ответил Адарон. – Сегодня мне определенно лучше, чем вчера. Думаю, это хорошо.

– Я думал, что тебе принести. Говорят, навещая больных, принято приносить им амальтины. Но, увы, на Земле они не растут. Так что вот, отсыпал тебе из собственных запасов. Разводишь с водой, получается очень даже ничего, – Тейт поставил на столик у кровати небольшой пакет с сухим молоком.

– Ты очень добр, Тейт. Спасибо.

– Ну что, рассказывай. Всё и вправду было так, как мне рассказывали?

– Не знаю, что тебе рассказывали, – ответил Адарон. – Но Кинбакаб выскочил со склада так стремительно, будто за ним гналась целая стая годавров.

– Прекрасно! То, что надо. А что там с видео? Удалось заснять?

– Удалось, – Адарон заметно помрачнел. – Возьмешь в больничном хранилище мой бронескостюм – точнее, то, что от него осталось – в компьютере найдешь нужный файл. Только посмотри видео целиком. Кроме побега командира там есть еще пара захватывающих сцен, в которых мои собратья захлебываются кровью. Надеюсь, оно того стоило.

Свои слова он сопроводил улыбкой, которая, однако, не являлась выражением радости или удовольствия. За эти дни он успел забыть, в каких ситуациях странники обычно улыбаются, и какие чувства должна отражать улыбка. Это было просто одно из мимических упражнений, привычных его лицевым мышцам.

– Я скорблю вместе с тобой, – только и ответил Тейт.

– Ну что, теперь мы в расчете? – спросил Адарон несколько резче, чем позволял его статус и социальное положение.

– Да, с этих пор ты свободен от любых обязательств по отношению ко мне, – кивнул Тейт. – Я распоряжусь, чтобы к моменту выписки тебе доставили бронекостюм, оснащенный новейшими разработками. Выздоравливай, – бросил он напоследок и вышел из палаты.

Келгани сидел за столом в своем кабинете и выглядел весьма озабоченным. Если бы дело происходило несколько десятков тысяч лет назад, когда странники еще пользовались бумагой, вокруг аж-сула сейчас валялись бы сотни скомканных листков. Сейчас его отчаянье было не столь очевидно постороннему глазу – Келгани лишь набирал на компьютере фразы для обращения к народу, стирал их и набирал снова. За несколько часов интенсивной работы на странице было написано всего несколько беспомощных строчек.

В дверь позвонили, и на экране возникла улыбающаяся физиономия Тейта. Келгани нажал на кнопку и впустил посетителя.

– Ну как тут дела? – спросив Тейт, пропустив приветствия.

– Да вообще-то не очень, – вздохнул Келгани. – Как я и говорил, текст – не моя стихия. А у тебя что?

– У меня всё по плану. Пообщался с нашим героическим бойцом. Сначала думал, что понадобится его публичное свидетельство, но потом посмотрел видео и понял, что обойдемся своими силами. Там есть такие шикарные кадры, что можно даже не стараться с этим обращением – кинченцы сами захотят крови Кинбакаба. – Тейт посмотрел на часы и добавил, – Ладно, идем. Улицы уже наполняются горожанами, и нам нужно быть там.

– Я почти ничего не успел написать, – в этот миг Келгани больше всего походил на ребенка, не выучившего урок.

– Ничего, скажешь что-нибудь экспромтом. Буквально несколько предложений. Импровизация – залог искренности.

Тейт и Келгани отправились на главную площадь Кинчена. Аж-сулы не стали предупреждать горожан о предстоящем мероприятии, потому что знали – даже если свидетелями происходящего станет всего сотня странников, они расскажут об увиденном каждому, кого встретят. Новость облетит Кинчен меньше, чем за сутки, и уже завтра Кинбакаб останется в прошлом. Чтобы он ни запланировал и что бы ни сказал, странники не пойдут за ним.