Чтение онлайн

Навстречу ему вышли двое ицамнийцев с медицинскими маркировками на рукавах бронекостюмов. Стекла в кабине авто были разбиты, поэтому врачи еще издали увидели покрытые свежей коркой ссадины на лице Адарона и черные обугленные пятна на его одежде. Камаштли так крепко вцепился обожженными руками в руль, что того едва удалось вытащить из кабины.

Адарона аккуратно уложили на носилки и перенесли в здание. Поняв, что оказался в надежных руках, он выдохнул «спасибо», и последние искры сознания погасли в его глазах. Неделю врачи боролись за жизнь пациента – сначала в надежде на чуда, а позже уже без всякой надежды, лишь механически выполняя все необходимые действия. Извлечение пуль, переливание крови, две операции по пересадке кожи…

Семь дней Адарон не приходил в сознание. Он лежал на больничной койке, подключенный к аппарату поддержания жизнедеятельности и больше всего походил на детонатор любительской бомбы, от которого тянутся десятки спутанных разноцветных проводков. Трижды в день к нему наведывалась медсестра, чтобы проверить показатели и сменить капельницу. Врачи сделали все, что от них зависело, и теперь оставалось надеяться только на то, что у Адарона хватит сил, чтобы ухватиться за ускользающую жизнь и выкарабкаться на поверхность.

Наконец, под вечер одиннадцатого сентября он открыл глаза и уставился в мерцающий холодными лампами потолок. Кожу под бинтами жгло так, будто она до сих пор пылала, мышцы нестерпимо болели, в пересохшем горле застрял стон. Растянутый на больничной койке, будто на дыбе, Адарон не мог пошевелиться; он попытался позвать на помощь, но, вместо слов, прозвучал лишь сдавленный хрип. Всё, что оставалось Адарону – это пялиться в потолок и надеяться на то, что скоро сознание вновь его покинет.

Однако, этого не случилось – взяв курс на жизнь, организм воина не стал отступать. Целеустремленность была заложена в нем буквально на клеточном уровне.

Ближе к ночи явилась медсестра. Увидев, что Адарон пришел в сознание, она немедленно сообщила об этом врачам, и вскоре и постели больного собралось несколько специалистов. Они измерили Адарону давление, проверили жизненные показатели и, убедившись, что основной кризис миновал, поставили ему капельницу с биосентолом – сильнейшим препаратом, ускоряющим регенерацию всех тканей организма. Токсичность этого препарата не позволяла использовать его, пока существовала угроза жизни пациента, но сейчас врачи были уверены, что организм Адарона справится, и биосентол быстро поставит его на ноги.

Когда пациенту дали попить, подставив трубочку к пересохшим губам, он, наконец, смог нормально говорить. То, что сказал Адарон, заставило врачей еще плотнее обступить его койку, чтобы не пропустить ни единого слова. Рассказ оказался не слишком длинным, но слушатели были поражены.

– Надо сообщить в ажсулат, – строго сказал врач, который на вид был старше остальных.

– Пожаловаться аж-сулу на аж-сула? Сау, тебе нельзя отказать в оригинальности, – горько усмехнулся второй и, встретив прямой и уверенный взгляд собеседника, тут же уставился в свой планшет для записей.

– Кто-то должен во всем этом разобраться, – сказал Сау и решительным шагом удалился из палаты.

Он, попавший на Землю уже опытным врачом, относился к молодым коллегам со смесью презрения и настороженности. Слишком уж они отличались от тех ицамнийцев, с которыми Сау привык иметь дело в начале своей практики. Эти молодые странники, с одной стороны, воспринимали окружающий мир как должное, ничему не удивляясь. С другой стороны, они никому и ничему не верили – ни обещаниям, ни власти, ни друг другу. Всё, что Сау почитал за незыблемые идеалы, молодые ицамнийцы воспринимали лишь как повод для шуток. Они смирились с тем, что мир и общество далеки от идеала и лишь иногда позволяли себе отпускать циничные замечания по поводу происходящего в Кинчене. Сау же считал, что такое поведение – не более, чем неспособность встретиться лицом к лицу с реальностью и бросить ей вызов.

Сау шел по больничному коридору, с досадой думая о том, что вряд ли ему удастся застать кого-нибудь в ажсулате в такой поздний час. С другой стороны, Келгани лично попросил держать его в курсе дела и звонить в любое время дня и ночи, так что попытаться все же стоило.

Тейт лежал на диване, закинув ноги на спинку, и читал одну из тех книг, что полюбились ему с детства. Он не был большим фанатом литературы, но никогда не расставался с несколькими файлами, содержащими любимые и знакомые до мелочей истории. Эти книги были залиты во все коммуникаторы Тейта, которыми он когда-либо пользовался – так он мог в любой момент открыть наугад страницу и хотя бы на миг ощутить беззаботную атмосферу собственного детства. Это успокаивало его в моменты тревоги.

Если бы кто-то узнал, что Тейт до сих пор читает детские, иероглифические, да к тому же детские книги, его бы подняли на смех. Но в таком простом виде, без интерактивных элементов и голографических роликов, истории сохраняли свое очарование и магическую способность увлекать в сказочный мир.

Внезапно зазвонил коммуникатор. Подсвеченные иероглифы растворились, и, вместо них, на экране тактического компьютера возникло имя Келгани. Тейт махнул головой, стряхивая сонное оцепенение от чтения, и нажал на кнопку соединения.

– Ин-лак-ех, – поздоровался Тейт. – Что случилось? Государство в опасности? Прямо сейчас по главной улице Кинчена марширует взвод дикарей? Или что заставило тебя звонить мне в такой поздний час?

Келгани говорил много, быстро и неразборчиво. Было заметно, что он волнуется и пытается донести мысль как можно более просто и при этом ничего не упустить. Получалось у него не слишком хорошо, но главную суть Тейт всё же понял.

– Ну, наконец-то, а то я уже начал беспокоиться, – улыбнулся он. – Думаю, надо обсудить это дело подробнее и по голосу слышу, что до утра ты ждать не согласен. Ты можешь приехать ко мне. В спокойной обстановке всё обсудим. Сам понимаешь, мне ехать в ажсулат среди ночи не стоит – когда происходят столь важные события, лучше не вызывать лишних подозрений.

Тейт нажал на кнопку отбоя и облегченно вздохнул. Последние несколько дней он чувствовал такое напряжение, что даже во сне не мог расслабиться и просыпался разбитым. Но теперь, кажется, дела пошли на лад.

Келгани явился через полчаса. Тейт провел гостя на кухню, и, прежде чем включить свет, нажал на кнопку глубокого тонирования окон, чтобы их не было видно с улицы. Еще несколько манипуляций с пультом управления, и от стены откинулась удобная металлическая столешница, покрытая зеленым пластиком; а машина, сортирующая посуду, «выплюнула» в выдвижной ящик пару стаканов. Тейт насыпал в них по несколько ложек сухого молока, залил водой и добавил льда из холодильника. Затем протянул один стакан Келгани со словами:

– Попробуй, совсем недурная вещь. Я только недавно открыл для себя.

Келгани поблагодарил хозяина и сделал пару глотков. Холодный напиток помог ему усмирить лихорадочное беспокойство. Когда Клегани, наконец, выдохнул и откинулся на спинку стула, Тейт сказал:

– Так, а теперь расскажи всё по порядку.

– Как мы и договаривались, я попросил Сау, главного врача больницы, держать меня в курсе дела. И вот час назад он мне позвонил и сообщил, что Адарон очнулся.

– Это хорошо, – задумчиво кивнул Тейт. – Я уж начал беспокоиться, что он сыграет в костер, и на этом история закончится. Конечно, странное возвращение Кинбакаба подмочило его репутацию и дало повод для возникновения самых разных слухов, но без конкретных подробностей этого бы явно не хватило для нашего плана. – Тейт сделал глоток молока и вытер губы тыльной стороной ладони. – Так что там наш героический боец? Уже поделился жареными фактами?