Чтение онлайн

— Получается, что подозрителен любой, кто не служит в полиции! — в обычно самоуверенном голосе Троллопа послышались нервные нотки. — Я прикоснулся к сейфу, на другой день его кто-то обчистил — и вот я виноват!

— Допускаю, что вы прикоснулись к ней нечаянно, когда мы обыскивали квартиру, хотя я вас специально предупреждал не совать лапы куда не надо. Но можете ли вы доказать, что это произошло именно в это время, а не раньше? Отпечаток вашего пальца у нас есть — и это достаточное основание, чтобы держать вас в подозрении. А вдруг вы и есть тот русский агент, который убил Спитуэлла... — сурово произнес Мун, но тут же улыбнулся. — Не бойтесь, я не собираюсь вас арестовывать. Я хочу только доказать, что не хуже вас могу подать под соответствующим соусом все что угодно.

— Моих читателей вы бы не убедили, — хмуро бросил Троллоп.

— И меня тоже, — неожиданно вмешался в их спор Уиллоублейк. — Тут явно чувствуется рука Москвы.

— Доказательства?

— Русский пистолет.

— Вот это меня и смущает. Слишком примитивно.

— Не забывайте, что это русские, — присоединился к разговору Торрент, — как известно, их умственные способности на весьма низком уровне.

— Совершенно верно! — воскликнул Дейли. — И чтобы утвердить нас в этом мнении, они берут и запускают искусственный спутник.

Мун молча согласился с ним. Только сейчас он начал соображать, что именно это обстоятельство мешало связать смерть Спитуэлла с русскими. В то время как остальные говорили о Спитуэлле, он пытался установить свое отношение к спутнику... Вначале колоссальное изумление. Начиная с того времени, как печать разрекламировала предстоящий старт «Авангарда», Мун почти полгода разделял с миллионами сограждан гордость за то, что они первые во всем. Спутник принес тяжкое похмелье, злобную неприязнь к вырвавшимся вперед русским, еще большую злость к самим себе за то, что дали себя обогнать. Ко всему еще ему, Муну, пришлось иметь дело с этими свидетелями, которые оказались глухими и слепыми из-за того же проклятого спутника. Так было вначале. Теперь же спутник стал подлинным спутником всех мыслей и поступков. Как будто с высоты этого полета Мун оглядывал весь мир и многое видел в совсем ином свете.

Из размышлений его вывел голос Марджори:

— Инспектор Мун, вас просит шеф!

...Начальник полицейского управления Лафайет держался на своем посту уже десятый год, и все только благодаря своей оперативности, а также хорошим связям. Но главная причина заключалась в умении широко рекламировать выдающиеся успехи его работников в борьбе с преступным миром.

Как всегда, Муна встретила широкая улыбка шефа — а он умел улыбаться.

— Когда думаете устроить пресс-конференцию? По-моему, самое время.

— Не лучше ли подождать, пока поймаем убийцу?

— Ну что вы! Самое позднее на той неделе. Такую сенсацию, как Спитуэлла, надо подавать, пока горячо. Покажите публике русский пистолет, а они уже сами поймут, кто его держал в руках...

Вернувшись в оперативное помещение, Мун отвел Дейли в сторону:

— В нашем распоряжении неделя. За это время надо во что бы то ни стало найти женщину с декольте. Это единственная возможность узнать правду о смерти Спитуэлла!

Выпрыгнув из автобуса, Дейли нырнул в самую гущу толпы. Вокруг громадного комплекса зданий «Арсизи» колыхалась река из людей и машин. Дейли все еще не мог привыкнуть к неожиданному появлению этого сооружения. Чуть не в один день все дома между 48-й и 52-й улицами были снесены, и на их месте за полгода выросла махина, назначение которой заключалось в одном — дать все для развлечения тем, у кого есть деньги.

Сегодня Дейли решил начать со «Старого света», целого комплекса ресторанов на разных этажах и в бесчисленных залах. Каждый ресторан представлял какой-нибудь закоулок Европы. Вот Ривьера. Синее море, белые яхты, загорелые купальщики, зеленые пальмы — все как настоящее. Понятно, стереопанорама. Дейли на ходу мазнул рукой по пальме — настоящая! Удивленно остановившись, он прикоснулся рукой к морю, убежденный, что рука наткнется на стекло. Ничего подобного — и вода настоящая, по крайней мере вблизи. А дальше уже шла бутафория. Посетители сидели как на островке, заливаемом волнами, официанты и хорошенькие девицы появлялись с подносами прямо из воды.

Рядом зал — Бавария с горным пейзажем, глиняными кружками, настоящим мюнхенским пивом и немочками в народных костюмах.

Ага, русский зал. Первым, кого увидел Дейли, был Блисс Троллоп. Журналист как раз вставал из-за столика.

— Привет, сержант! Что вы здесь поделываете?

— А вы?

— Здесь есть настоящая смирновская водка. А если имеется возможность отнести расходы на государственный счет, то советую и блины с красной икрой. Жаль, что не могу побыть с вами — тороплюсь на аэродром.

— Куда это вы, Блисс?

— В Чикотаун, по заданию редакции. Через неделю думаю быть обратно. Если случится что-нибудь сногсшибательное, телеграфируйте за мой счет, — журналист написал в блокноте адрес и оторвал листок.

— Что ж, это можно.

Дейли задумчиво посмотрел вслед Троллопу. Впрочем, никому не заказано любить русскую водку и блины. Сунув листок с адресом в карман, Дейли направился к бару. Чуть покачивающейся походкой подошел к стойке, за которой находились платиновые блондинки, и жгучие брюнетки, и стройные, как соломинки из коктейля, и очень даже плотные. Общим было одно — они были не столько одеты, сколько раздеты, и ни у одной не имелось ни малейшего сходства с женщиной на фотографии. Что ж, придется играть старую комедию.

Неуклюже зацепив и повалив трехногий стул, Дейли вскарабкался на соседний, одним духом выпил вместе с кусочком льда заказанный коктейль и горестно принялся плакаться на свою судьбу.

— Ни одному человеку нельзя верить в этом проклятом городе,— изливал он свою душу ближайшей девице за стойкой. Любой бросивший взгляд на сержанта был бы уверен, что это простой лошадник, от которого за версту разит пoтом, шерстью и прериями. Несмотря на то что девица, не проявляя особого интереса к «чурбану», отделывалась ничего не значащими восклицаниями «Да что вы!», «Подумать только!», Дейли выкладывал ей свою страшно романтическую историю об одной девушке, которой он познакомился здесь, в этом городе, о том, какую кучу денег он просадил на нее, о клятвах и уверениях, полученных взамен. А ведь так обещала стать его женой и уехать с ним на его ферму. Сказала, что работает здесь, в баре, а баров здесь как овец в хорошем стаде. И нет ее, это он очень даже прекрасно понимает. Потому что нельзя им верить!

Пьяным движением Дейли вырвал из кармана фотографию.

— А ведь вот она! Сама невинность! Вот. Гляньте и пожалейте меня! Впрочем, еще стаканчик, а потом жалейте.

Девицы, пересмеиваясь, разглядывали фотографию. Дейли, шмыгая носом, горестно мял ладонями лицо. Фотография переходила из рук в руки.

— Так ведь это же наша Пегги!

И тут Дейли на самом деле чуть не сверзился с сиденья.

Через полчаса «нэш» инспектора уже мчался к побережью. Вести машину и разговаривать Мун предоставил своему помощнику. Сам он сидел, вобрав голову в плечи, уставившись в ветровое стекло и скрестив руки на груди,— Наполеон сыска в шестицилиндровом автомобиле, с сигарой в запломбированных зубах.

— А теперь все подробности, Дейли!

— В баре «Старого света» эта девица работала почти два года. В начале октября внезапно исчезла. Числа подружки не помнят, но я готов сжевать свою шляпу, что это было сразу же после убийства Спитуэлла. Какой-то знакомый одной из девиц якобы видел ее на Кэй-айленд, в джаз-клубе «Би-Боп». Там есть небольшой буфет. Разумеется, дохода это приносит куда меньше. Поэтому перемену работы объяснить можно только одним желанием — исчезнуть.

Через опущенное боковое стекло уже врывалось соленое дыхание океана. Пахло бумагой, в которую была завернута жирная ньюфаундлендская селедка.