Чтение онлайн

У него даже не хватило порядочности ответить словами на мои протесты. Вместо этого его рука опустилась на свежие раны у меня на спине, посылая еще одну приливную волну парализующей боли в мои болевые рецепторы.

— Ты делаешь себе только хуже. — Держа одну руку на кровавых отметинах на моей спине, я почувствовала, как его другая рука скользнула между моих бедер. Первая из нескольких слез потекла из моих глаз. Боль от ядовитых порезов кинжала была ничем по сравнению с тем, как он вонзил два пальца в мое лоно.

Я вскрикнула от этого вторжения, жалко извиваясь, не в силах оторваться.

— Нико, остановись, пожалуйста! — Зная, что мои слова не были услышаны, я захныкала.

Он убрал пальцы и снова вонзил их в меня, боль от входа была неожиданно острой. Это было не просто его безжалостное проникновение, это были зубчатые оправы кольца, которое он носил на пальце, жестоко царапавшие меня изнутри.

— В чем дело, Кинли? Я думал, тебе нравится металл в твоей тугой пизде. — Нико продолжал атаковать меня пальцами, мои слезы ничуть не остановили его.

Лежа там, не в силах собраться с силами, кроме непостижимой боли, делающей меня беззащитной, я пыталась заставить свой разум думать о чем-нибудь другом, кроме этого кладбища. Я закрыла глаза, заставляя пролиться еще больше слез.

Поток эмоций, исходящий от моих сапфировых глаз, достаточно увлажнил мои щеки, чтобы пропитать мягкую грязь, на которой я растянулась, пачкая мое лицо. Как раз в тот момент, когда я подумала, что смогу мысленно сбежать от этого шоу ужасов, рука Нико схватила мои локоны у самой головы и дернула мою голову назад.

— Тебе так легко от меня не сбежать. Открой глаза, красавица. Раз уж мне пришлось наблюдать, как ты распутничаешь со всеми своими мужчинами, то ради меня ты обязана быть со мной в тот момент, когда я тебя трахаю.

Рыдание вырвалось наружу, и я даже не была уверена, что знаю, как открыть глаза, учитывая, насколько разбитой чувствовала себя каждая частичка меня. Нико ввел в меня третий палец и начал безжалостно вонзать их в мои внутренности. Каждый вход разрывал чувствительную плоть внутри моего дрожащего тела.

Сквозь стиснутые зубы он выдавил свои мерзкие слова.

— Я засуну всю свою руку в твою киску, если ты не начнешь вести себя прилично, Кинли. А теперь открой свои чертовы глаза!

Каждая частичка меня дрожала, не поддаваясь моему контролю, и мне потребовалась последняя капля воли, чтобы открыть глаза, заставляя меня уставиться на мрачное окружение могил вокруг нас. Я одновременно тяжело дышала и захлебывалась от рыданий, и то ли мои слезы, то ли токсины затуманили мне зрение.

Теперь, когда мои глаза были открыты, он откинул мою голову назад и распустил мои волосы. Мое лицо коснулось холодной подушки грязи, где она растиралась по моему лицу с каждым толчком, когда его пальцы врывались в меня. Мои внутренние стены были в огне, и я чувствовала тепло от повреждений, которые он нанес моим кольцом на своем пальце. То, что должно было быть символом преданности и любви, медленно разрушало меня.

— Ты такой распутный ангелочек. — Он похвалил меня, как будто это должно было поднять мне настроение. Однако, его пальцы, наконец, выскользнувшие из меня, принесли намек на облегчение, прежде чем кошмар продолжился.

Мысли о попытке дать отпор кричали в моей голове, и все же мое тело не могло собраться с силами, чтобы преодолеть вихрь боли и эмоций.

Он раздвинул мои бедра еще шире, несмотря на мои попытки сжать их вместе, и я почувствовала, как головка его члена заняла свое место у моего входа. Я умоляла своими надорванными голосовыми связками, отчаяние звучало в моем голосе.

— Не делай этого со мной, пожалуйста, не надо.

Все, что он сделал, это одобрительно простонал: — Ммм, — и медленно протолкнул в меня свой член, вызвав еще один поток слез, которые пролились на землю. — Посмотри, как твоя киска истекает кровью из-за меня, когда ты так легко позволяешь моему члену скользить прямо в тебе.

Там, где он был быстр и груб со своими пальцами, он медленно начинал со своим членом. Его стоны ясно давали понять, как сильно он наслаждался моментом, наполняя меня стыдом за то, что использовал мое тело.

— Ты сделаешь мне таких прекрасных детей-нефилимов, и я получу все удовольствие, засовывая их в тебя. — Он снова вошел в меня, и я проглотила стон боли.

— Простони мое имя, Кинли.

Я слегка покачала головой, уже чувствуя себя невероятно плохо из-за того, что он забрал у меня до сих пор. Как он мог просить меня о чем-либо прямо сейчас? Мне больше нечего было дать.

Его бедра яростно толкнули его всю длину глубоко в меня, когда он закричал: — Черт возьми, скажи это!

— Я-я… Я не могу! — Гордость была сукой, и я знала, что буду мертва, если откажусь от нее.

Сердито вгоняя себя по самую рукоятку внутрь меня, он прижался к моей спине, освежая боль от своей метки на моей окровавленной спине.

— Я сломаю тебя сильнее, чем ты когда-либо ломала своих человеческих игрушек. Ты будешь настолько сломлена, что никому никогда не будешь нужна. Никакое количество клея или скотча никогда не сможет снова сделать тебя целой, — мрачно пообещал он.

Эти слова проникли прямо в меня, глубже, чем когда-либо мог достичь его член, и это уничтожило последнюю надежду, которая у меня была.

Глава Тридцатьшестая

Пока Кинли улаживала дела с Люцифером, я поймал себя на том, что ищу любое стоящее развлечение.

Проведя тканью по моему собственному Божественному Мечу в последний раз, я удовлетворенно улыбнулся, увидев блеск свежеотшлифованного металла. Положив оружие на стол, я посмотрел на Атласа, который тер кусочком наждачной бумаги деревянный брусочек в форме сердца, который держал в руках на дальнем конце дивана. На другом конце Рук откинулся на спинку диван, поедая еще один из своих гребаных сэндвичей с арахисовым маслом и джемом.

— Рук, ты когда-нибудь ел что-нибудь еще, кроме этих чертовых сэндвичей? — Спросил я с искренним любопытством.

С набитым ртом он ответил едва понятными словами.

— Когда я возбужден, это так вкусно. — Проглотив свой кусок, он издал громкий вздох удовлетворения.

Качая головой, не веря, что ему удалось так долго продержаться в генофонде демонов, я встал со своего места и подошел к дивану. Наклонившись, я уперся предплечьями в его заднюю стенку.

По телевизору, висящему на стене прямо перед нами, показывали какое-то британское кулинарное соревнование. Участники носились вокруг, как безголовые цыплята, разбрасывали кастрюли и сковородки и с безрассудной самозабвенностью раскладывали еду по тарелкам.