Чтение онлайн

— Давайте все просто глубоко вдохнём, — начал я, как истинный наставник. — Со мной, на счёт три. Un, deux, trois.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнул, впитывая в лёгкие аромат раздора, прежде чем выдохнуть его через рот.

Открыв глаза, я обнаружил, что ни один из них не последовал моему примеру. От этого плечи мои безнадёжно опустились.

Обращаясь сначала к Атласу, я сказал: — Как бы то ни было, приятель, Сайлас, возможно, на этот раз прав. Я боюсь, что чем дольше она находится в таком состоянии, тем рискованнее это становится.

Затем я перевел взгляд на Сая.

— Если я собираюсь это сделать, мне нужно знать, какие образы представить ей. Это должно быть что-то глубоко утешительное, что говорит о ее самой глубинной натуре.

Сайлас посмотрел на меня и без промедления высказал предположение.

— Рай, в частности Сад.

Ооо. Это должно было стать для меня чем-то новым. Хотя я был готов к испытанию. Все, что угодно, лишь бы помочь нашему ангелу исцелиться любыми возможными способами.

Решимость наполнила мои шаги, когда я подошел к кровати, снимая шляпу и бросая ее Саю. Я лег за спиной Кинли, все еще оставляя небольшой зазор между нами.

Медленно мои пальцы скользнули по ее локтю, пока я слегка не обхватил ее.

Я прошептал ей на ухо: — Хорошо, любимая. Давай вернем тебя домой.

Я никогда не думал, что увижу настоящий Эдемский сад, но вот я здесь. Хотя я знал, что это было видение, которое я сфабриковал в сознании Кинли, оно было основано на фрагментах ее самых старых воспоминаний.

Это было не совсем то, что я ожидал. Это был не сад в традиционном смысле этого слова. Нет, он напомнил мне джунгли Амазонки. Гораздо более дикий и свободный, гораздо менее красивый и первозданный. Внезапно метафора со змеем в истории происхождения Адама и Евы приобрела гораздо больше смысла.

В просвете между деревьями, где кроны слегка разошлись, сквозь листву пробивался широкий солнечный луч. В самом центре поляны Кинли сидела на массивном корне дерева, вырвавшемся наружу из земли.

Она выглядела ослепительно: волосы стали полностью платиново-светлыми — ни единой тёмной пряди. Её платье — на бретелях, с силуэтом в виде трапеции — было сшито из сверкающей белоснежной ткани, ярко выделявшейся на фоне зелени. Сложенные за спиной крылья были того же ослепительно белого цвета. Как и волосы, они были абсолютно чистыми, без малейшего намёка на тьму. Я никогда прежде не видел её такой — такой… чистой и незапятнанной.

Сразу стало ясно, когда её разум уловил перемену в обстановке — сознание переключилось с тьмы, в которой она была погружена, на иллюзию. Её глаза метались по сторонам, жадно впитывая облик копии священного сада.

Пока я скрывал от нее свое присутствие, чтобы иметь возможность стоять и наблюдать. Слишком преждевременное вмешательство может превратить все эти усилия в пустые игры разума.

Она встала и подошла к яркому цветку апельсина, растущему у основания дерева позади нее. Ее пальцы нежно коснулись хрупких лепестков, восхищаясь их красотой. Ее движения были медленными и обдуманными, с налетом изящности.

Видя, как она впитывает умиротворение окружающего её мира, я почувствовал, как тяжесть с моего сердца немного спала. Мне хотелось удержать её в этой реальности навечно. Но даже у меня были пределы.

Я снял маскировку, скрывавшую моё присутствие, и с трудом сглотнул ком в горле. Позвал её.

— Любимая.

Когда она обернулась, та безмерная радость, что вспыхнула в её глазах, подарила мне надежду.

— Рук! — Она бросилась ко мне, обвив руками мою шею в порыве, от которого на моём лице появилась горько-сладкая улыбка.

Я крепко прижал её к себе, обвив руками талию, сильнее, чем когда-либо, уткнулся лицом в её волосы и впитывал этот миг. Её аромат окутал меня запахом водяных лилий и летних ночей.

Кинли отстранилась лишь немного, чтобы посмотреть мне в глаза — в эти завораживающие синие глаза, которые сейчас казались ещё ярче и чище, чем прежде.

— Что ты здесь делаешь?

Я едва заметно замешкался, и моя улыбка слегка дрогнула.

— Я просто хотел увидеть тебя счастливой.

Учитывая хрупкость её психики, я понимал, что нужно быть крайне осторожным с тем, какую информацию я ей выдаю. Я не хотел, чтобы её воспоминания об этой иллюзии были омрачены, если я вплету в неё хоть тень прежней боли.

Я обхватил её лицо обеими руками и, глядя на неё с благоговением, произнёс:

— Ты — самый прекрасный цветок во всём этом саду.

В ответ она одарила меня поцелуем, наполненным такой любовью, что он пробрал до самых глубин, хоть и длился всего несколько секунд.

— Такое ощущение, что я не видела тебя целую вечность.

Я прижался лбом к её лбу, не отстраняясь.

— Знаю, любимая. Но послушай, у меня не так много времени, и мне нужно, чтобы ты внимательно меня выслушала, хорошо?

Первый тревожный отблеск промелькнул в уголках её глаз, но она кивнула: — Конечно.

Что ж, обратной дороги не будет…

— Я хочу, чтобы ты запомнила это чувство, которое сейчас в тебе. Это место, это тепло, ощущение защищённости и то умиротворение, что оно тебе приносит. Сможешь сделать это для меня?

— Я… я смогу, но…

Одна из моих рук опустилась сбоку от ее головы, чтобы взять за подбородок, мой большой палец слегка провел по ее коже.

— Никаких «но». Пообещай мне, что независимо от того, насколько потерянной ты себя почувствуешь, ты будешь цепляться за это чувство. Мне все равно, если ты думаешь, что ничего нельзя исправить, ты подумай об этом месте и о том, что оно делает с тобой. Подумай о том, как сильно я люблю тебя, как сильно Атлас и Сай любят тебя.

— Подожди, где они? Почему их здесь нет с тобой? Что-то случилось? — В ее голосе зазвучало беспокойство, а я не мог этого допустить.