Чтение онлайн

— Вполне хорошо, только я все еще ощущаю слабость в ногах, но это скоро пройдет.

Создалась неловкая тишина. Франц смотрел на Ровену, а та уронила взор вниз, все еще приходя в себя. Бледность покрывала ее лицо, а на лбу виднелись капельки прозрачного пота. Не зная, чем заняться, Ровена принялась осматривать себя и поправлять атрибуты костюма. Она сорвала с шеи платок, причиняющий ей дискомфорт. Ворот ее блузы раскрылся, оголяя шею и позволяя более или менее свободно дышать. Девушка подняла руки выше, к волосам и, ощупав их воскликнула:

— О, моя прическа безнадежно испорчена! Наверное я являю собой жалкое зрелище.

Герцог, отошедший снова к лошадям, ответил оттуда:

— Так даже лучше. Но можете меня не слушать, так как мое мнение вряд ли кто-то разделит. Тем не менее для той, кто прошел такую активную и опасную авантюру выглядите вы замечательно.

Ровена тем временем принялась возиться с волосами, стараясь придать им более или менее достойный вид, но испытала за этим процессом некоторые трудности.

— Не могли бы вы помочь мне управиться с прической?

Тот, оставив лошадей, подошел к ней в некоторой нерешительности.

— Вот здесь, придержите пожалуйста здесь, мне нужно закрепить шпильки — поторопила она его.

Франц приблизился со спины и присел на корточки, поднеся ладони к шелковистым, ароматным волосам Ровены. Она склонила голову вперед из-за чего задняя часть ее шеи оголилась, вплоть до последнего шейного позвонка, самым пикантным образом. Франц застыл, впившись взглядом в пленительный изгиб. Он заметил нежный пушок, покрывавший белую кожу. Тут же в горле его начал формироваться ком. Открывшийся вид защекотал все нервные окончания сразу. Руки не слушались его пока Ровена старалась управиться с волосами. Он чувствовал, как горло его теперь сжало конвульсией. Как рад он бы был бросить все и скрыться где-нибудь, чтобы пережить этот миг разбушевавшихся эмоций и ощущений, которые причиняли ему боль.

Наконец она опустила руки и промолвила:

— Ну вот, кажется все, — и двинувшись с места, спросила, — посмотрите, аккуратно ли лежат волосы? Нужно ли что-то поправить.

И, повернувшись к нему, она вдруг застыла сама, так как оказалась в одном дыхании от его лица, столкнувшись с ним взглядом. Ощутив подобную близость, Ровена смутилась и, так как он не сводил глаз с ее лица, тут же опустила взор, уловив за между прочим, что что-то поменялось в его лице. Его радужка будто бы покраснела, как ей показалось.

Если бы она не опустила взора, то заметила бы еще, что он сильно побледнел и мышцы его лица так напряглись, что на нем обозначилась неприятная гримаса.

Герцог опомнился довольно быстро, он вскочил на ноги и сообщив Ровене, что с ее прической все в порядке, снова отправился к лошади и, скрывшись за ней, делал вид, что возится с седлом, хотя на самом деле старался избавиться от сжимающих его горло конвульсий и унять разбушевавшиеся чувства.

Ровена устремила в сторону герцога красноречивый взор, чувствуя как трепещет ее сердце. Как бы ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Но, увы.

Через несколько мгновений Франц сухо объявил, что все готово к отъезду.

Он приблизился к девушке и подал ей руку, стараясь не глядеть на нее. В то время как она посвятила ему нежный, благодарный взгляд, но тот не достиг цели.

— Вы не боитесь ехать на вашей лошади? Если желаете, я могу одолжить вам моего скакуна...

— Благодарю вас, но в любом случае, мне от нее никуда не деться, прийдется привыкать к тому, что есть. Так что не стоит беспокоиться.

И так пара отправилась в обратный путь. Оба хранили молчание, думая каждый о своем, переживая заново неловкость ситуации. Но на одном из лесных поворотов они услышали стук копыт и активные переговоры, что означало их прибытие на место.

Виктор же, последовавший за Ровеной, сбился с пути, потому что лошадь ее унеслась так быстро и так далеко, что из-за довольно сложного маршрута невозможно точно было сказать какую дорогу она избрала. Юноша пришел в ярость и то и дело корил себя за слабость колебания, которой он поддался и упустил важный момент и, тем самым, не оправдал ожиданий Ровены. Так он безуспешно бродил по тропам, пока не осознал, что время совершенно упущено и уже ничего не поделать, посему он, словно поверженый, вынужден был взять обратное направление и присоединиться к остальным.

Выехав на главную дорогу, он заметил всю компанию и тут же с противоположной стороны дороги из леса показался герцог фон Ламберг и вместе с ним Ровена. Вся группа ликовала, некоторые дамы даже захлопали в ладоши, восхваляя герцога за подвиг и высказывая опасения, переживания и соболезнования Ровене.

Виктор, прибывая в донельзя расстроенных чувствах, предпочел бы провалиться сквозь землю в этот момент, поэтому он невольно оставался в тени и не знал, как лучше бы объяснить Ровене свой промах.

Тем временем страсти в компании поулеглись и было принято решение возвращаться, дабы побыстрее доставить пострадавшую домой, чтобы организовать ей необходимый отдых.

— Мне искренне жаль, что так получилось. — заговорил Виктор, лишь только у него появилась возможность приблизиться к Ровене. — Вы, наверное, перестали уважать меня, но видит бог я желал тут же отправиться за вами. Меня остановила маркиза, а потом я сам слишком замешкался...

Ровена, понимая всю неловкость ситуации и то, что Виктор теперь ругает себя на чем свет стоит решила ответить как можно более дружелюбно и тепло:

— О, даже не думайте так говорить! Я охотно верю вам и знаю, что вы бы предприняли все, чтобы меня спасти. Вы уже не один раз доказали мне свою дружбу и я знаю, что всегда смогу рассчитывать на вас...

— В этот раз я подвел вас.

— Ничего страшного. Мы не можем поспевать везде в своей жизни. Если оно так произошло, значит то было угодно богу. А бог призывает к смирению, мой милый друг.

Я уверена, что вы бы бросились мне на помощь и во множестве других подобных ситуациях без раздумий!

— Именно так оно и есть. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу доказать вам это.

— А я надеюсь, что подобных возможностей более не представится. Мне совершенно не хочется больше рисковать жизнью.

— Конечно же! Я лишь хотел сказать, что вы всегда можете рассчитывать на меня.

Виктор вдруг смолк, чувствуя всю нелепость и несуразность своей фразы, его беспомощность претила ему. Он, поджав губы, кивнул головой в знак почтения. Что бы он сейчас не сказал, оправдать его нерасторопность не представлялось возможным.