Сравнительное богословие. Книга 2
Шрифт:
Как только ОНИ положили глаз на Русь, столица России Москва выпала на карте мира «вправо» при движении мировой столицы по тридцатому меридиану. Древняя наука астрономия, результатами исследования которой безусловно руководствовались древние «посвящённые», как истиной в последней инстанции для принятия управленческих решений — всего лишь один из Языков Бога (для усвоения объективности пути). Это — наука о части объективных процессов, представляющих собой всего лишь давление внешней среды, которое надо ещё и правильно понимать, как отражение на Землю космической грани Мhры-Предопределения. Поэтому ни в коем случае не правильно путать эту частную грань Мhры-Предопределения Бога со всем Его Предопределением, которое гораздо шире и должно восприниматься далеко не через астрономию. То есть понимание Языка Бога (внимание к Языку Бога) ни в коем случае не сводится лишь к изучению звёздного неба. В противном случае люди могут оказаться под властью увиденной ими же через науку астрономию некой субъективной «мhры» (без смысловыражающего её понимания вещей), зазомбировавшись её якобы объективной безусловной неизбежностью. Но и такие люди будут всё равно работать на осуществление Промысла.
Все попытки навязать толпе мнение о том, что праведников — поддерживаемых Свыше (которых называют пророками) — курировали посвящённые [257] верны только, если это понимать чисто механически: посвящали «пророков», следили за ними, вредили им, вмешивались в их культурное наследие после ухода «пророков». Всё это было. Но каждый приход каждого знакового человека праведника, поддерживаемого Свыше таким образом отражался на глобальном историческом процессе так, [258] что ОНИ вынуждены были впоследствии подстраиваться (упреждающе убегать от своих же прошлых деяний) не географически, а содержательно — подстраиваясь под мировой религиозно-нравственный прогресс. Такого вмешательства Свыше оказывалось вполне достаточно, чтобы народы мира медленно двигались от концепции рабовладения к человечной концепции. А посвящённые зато оставались при иллюзиях, что они всем и всеми управляют: ведь столица-то двигалась по их древним расчётам.
257
Это пытается доказать В.В.Курляндский в книге «Тайна Санкт-Петербурга».
258
После прихода таких знаковых людей изменялась религиозная картина мира.
Античность и западная культура
Древнегреческая мифология прошла большой путь и при этом сохранила свою удивительную живучесть. На рубеже II–I тысячелетий до н. э. эти своеобразные древнегреческие религиозные предания распространяли бродячие певцы — аэды. Они переходили из одного поселения в другое, останавливались в знатных домах, на собраниях знати и мерными голосами декламировали, аккомпанируя себе на кифаре, [259] сложенные ими или заимствованные песни и гимны в честь богов или героев. Обычно на ранних стадиях развития древнегреческого общества в каждом племени был свой бог-покровитель или герой-защитник, которым и посвящались песни аэдов. Наряду с песнями про богов и героев среди ранних племенных культов были распространены другого рода гимны, оставшиеся от общинного строя — рабочие сельские песни, боевые гимны дружин, свадебные и погребальные песни. Со временем, по мере усиления роли государств на первый план стали выдвигаться культовые песни о богах и героях. А остальное народное творчество стало уделом низших слоёв общества.
259
Кифара (от греческого kithara) — древнегреческий струнный щипковый музыкальный инструмент. Количество струн 7; позднее до 12. От слова «кифара» происходят названия китаррон, цитра, гитара и другие.
Так в песенном творчестве Древней Греции на ранних стадиях были представлены две религиозные культуры: общинная и атлантическая. Общинная культура — песенное выражение духовного наследия естественного развития людей нашей цивилизации. Атлантические предания о богах, героях и творении мира — песенное выражение духовного наследия прошлых цивилизаций, распространяемое на ранних стадиях изустно через специальных певцов. Впоследствии атлантическая линия стала возвышаться над общинной, превратясь к началу эллинской эпохи в сложную и запутанную систему мифов и легенд.
Постепенно в отдельных областях Древней Греции сложились целые циклы сказаний. Так, в крупнейшем из городов Беотии — Фивах пели песни и сказания о божестве вина и веселья Дионисе, о несчастной матери Ниобе, потерявшей всех своих детей вследствие гнева бога солнца Аполлона, о несчастном царе Эдипе, бессознательно совершившем ужасные преступления и искупившем их жестоким наказанием.
В Аргосе, расположенном на восточном побережье Пелопоннеса, рассказывали о герое Персее, о страшном конце вождя Агамемнона, победителя города Трои, предательски убитого собственной женой с сообщниками, и о мести его сына Ореста убийцам отца.
На острове Крите были распространены сказания о могучем боге Зевсе, под видом быка похитившем финикийскую царевну Европу, [260] от которого будто бы пошёл род правителей Крита. [261]
В Аттике и её центре Афинах были распространены сказания о сыне морского бога Посейдона, Тесее, который объединил разрозненные до того аттические племена ионян в одну общину, построившем город Афины и совершившем ряд подвигов.
Повсеместно широко были распространены легенды о Геракле — могучем сыне верховного бога Зевса, о его подвигах и трагической судьбе, о дальнем походе в малоизвестные сказочно страшные области группы героев, построивших корабль «Арго» (плавание аргонавтов), об общегреческом походе племенных вождей и их дружин на малоизвестный город Трою и о бедствиях и приключениях многих из них, особенно вождя Одиссея, при возвращении на родину.
260
Бык — одно из основных божеств в Египте 21–25 династий. А Европой названа основная часть западной цивилизации. Вот и выходит миф о том, кто кого похитил.
261
На Крите в своё время была одна из резиденций «мировой закулисы».
Какие стереотипы взаимоотношений и жизненных перспектив могли остаться в психике людей, верящих и восторгающихся всеми этими трагедиями богов и героев? — Вся жизнь сплошная борьба, ошибки, жестокость, случайные победы и поражения, заканчивающиеся как правило трагически. Людям, не знавшим альтернативной культуры, оставалось лишь так и воспринимать жизнь — как её воспринимали божественные кумиры: как сплошную игру случая (мало предсказуемое отражение в жизнь людей борьбы богов и героев). Но в то же время посвящённые могли спокойно делать и корректировать эту игру через изменения и дополнения в мифологию, через трактовку мифов на своё усмотрение. И то, что толпе казалось «случаем», «роковым стечением обстоятельств», «бессознательными ошибками и просчётами» — в глобальной игре посвящёнными укладывалось в целесообразную мозаику сценария в отношении тех, кто восторгался мифами и легендами.
На основе изустных песен и сказаний некоторые аэды создали большие эпические поэмы — под кураторством посвящённых. Наиболее популярными стали первые поэмы слепого певца Гомера [262] — «Илиада» и «Одиссея». Стихи Гомера стали передаваться из уст в уста в течение нескольких поколений. И в VI в. до н. э. они были впервые записаны в Афинах и превратились в письменные литературные источники — вещественное культурное наследие — своеобразное античное «священное писание». Они изучались во всех школах древней Греции, впоследствии — в школах Греко-восточных эллинистических государств, созданных греческими завоевателями в Азии. Также эти литературные произведения обязательно изучались в большинстве учебных заведений Римской империи.
262
Гомер, будучи слепым, видимо, оказался особо одарён памятью и воображением. Он создал свои поэмы на основе сбора и обработки изустных легенд и сказаний, будучи неграмотным. Представьте себе, что все блоки взаимодействий богов, героев и людей нужно было держать в памяти и логически правдоподобно сопоставлять друг с другом.
Слепота скорее всего явилась для Гомера «роком», который избавил его от многих жизненных хлопот, свойственных людям и усадил его за составление первых крупных поэм, из которых впоследствии составили нечто вроде «священного писания».
С этого момента (самое позднее) угроза ослепления входит чуть ли не в обязательную духовно-эгрегориальную методику инициации-посвящения знаковых исторических фигур — в том случае, если они хоть как-то сопротивляются сценарию «мировой закулисы». Согласно Новому Завету был ослеплён апостол Павел (иудей Савл), прежде чем он начал распространять “христианство”. Согласно преданию был ослеплён Владимир Креститель, прежде чем согласился принять “христианство” на Русь.
Ослепление (даже временное) заставляет индивида вываливаться из суеты повседневных дел и относительно спокойно думать о своём будущем — остаться наедине со своими мыслями. Вот в этот момент самое время заменить его мысли на мысли тех, кто его инициирует на определённые действия. Это можно сделать как эгрегориально (на расстоянии), так и в личном контакте…
О сути и примере методики эгрегориального ослепления мы поговорим позже, когда будем разбирать библейскую христианскую систему.
Из других произведений древнегреческой литературы, в которых излагаются многие мифические мифические сказания, следует указать поэму «Теогония», созданную Геосидом в VIII в. до н. э. Кроме того, подавляющее большинство трагедий афинских драматургов V века до н. э. — Эсхила, Софокла, Еврипида — представляют собой художественную обработку древних мифических сказаний о богах и героях.
Много древнегреческих сказаний сохранилось до нашего времени в произведениях греческих и римских писателей, живших в эпоху Римской империи. Таковы «Энеида» Вергилия, «Метаморфозы» и «Героини» Овидия (I век до н. э.) и другие.
Образы мифических богов и героев воспроизведены и в многочисленных произведениях античного, особенно древнегреческого искусства. В ряде случаев древнегреческие художники, а особенно скульпторы, стремились воспроизводить в своих произведениях целые мифические эпизоды. Античная греко-римская культура оказала и оказывает до сих пор огромное влияние на развитие всех современных европейских обществ.
Начиная с эпохи Возрождения, после ряда столетий забвения, произведения античной культуры, а вместе с ними и образы древнегреческой мифологии вновь привлекли к себе внимание “элит” европейского феодального общества и зарождающейся городской буржуазии. Писатели, художники и музыканты различных европейских стран вновь стали брать сюжетами своих произведений эпизоды древнегреческой мифологии.
Поскольку античная эгрегориальная иерархия богов и героев (античное «духовное наследие») за несколько столетий никуда не девалась (тем более что в самой Греции она постоянно поддерживалась на уровне культуры, в которой уживались “христианские” каноны и античные “святыни”), а была как бы “законсервирована” — её стали активно “оживлять” в эпоху Возрождения. Вследствие этого даже те, кто не знал содержания мифов и легенд — всё равно находились под постоянным воздействием на их психику готовых образов сцен из античной мифологии, представленных деятелями культуры начиная от эпохи Возрождения. Эти грандиозно сформированные деятелями искусства образы непременно замыкали психику людей на всю эгрегориальную алгоритмику мифов и легенд. Так бессознательно и приобщались к античности все, кто рождался после эпохи Возрождения в странах, где существовали античные произведения искусства. Это и требовалось посвящённым, которые всегда самым тщательным образом следили за идейно-религиозной вывеской для толпы.