Чтение онлайн

Фигура Сократа занимает особое место в ряду античных мыслителей. Его внешность была обманчива; при первом знакомстве его даже можно было принять за бродягу. Но стоило только послушать Сократа хотя бы пять минут, как сразу становилось ясно, что перед тобой незаурядная личность. Сократ не любил писать; его творчество было устным, а его слушателями чаще всего были простые люди на улицах и площадях Афин. [296] Хотя нередко молодые философы специально искали встреч с ним, чтобы «поучиться у него искусству диалектики». Сократ своеобразно объяснял наличие злых поступков людей: люди творят зло потому, что не умеют различать добро и зло; следовательно, их нужно научить этому.

Метод обучения включал в себя два этапа: «иронию» и «майевтику». Беседуя с человеком на какие-либо этические темы (мужество, справедливость, свобода и т. п.), Сократ радом хитроумных вопросов показывает невежество собеседника в обсуждаемом предмете. Цель Сократа — привести оппонента к противоречию с самим собой, после чего обычно следовало смущённое признание: «Как это получается, Сократ — до беседы с тобой я считал, что знаю, а теперь вижу, что не знаю». В этом и заключался смысл сократовской «иронии».

Далее вступал в действие метод «майевтики» (повивального искусства). Сократ любил напоминать о профессии своей матери, которая была акушеркой: как и она, Сократ помогал рождению, но не ребёнка, а истинного понятия в голове слушателя. Если начальные вопросы философа носили разрушительный характер, то теперь новыми и не менее остроумными вопросами он начинал созидать, помогая собеседнику прийти к правильному пониманию предмета. Вопрос только в том, чем замещал Сократ старые понятия в голове слушателя…

Казалось бы, Сократ должен был раздражать людей своим превосходством в мышлении, но этого не происходило. Он подчёркивал: «Я знаю, что ничего не знаю», имея в виду, что разрешение какого-либо вопроса ставит ещё больше новых вопросов, процесс познания бесконечен. Но при этом любил добавлять: «Многие же и этого не знают».

Однако Сократ сильно раздражал вельмож, которым очень не нравилась его резкая критика в адрес властей, а также то, что молодёжь больше слушала Сократа, нежели государственных чиновников. В конце концов над ним был устроен публичный суд, а точнее — судилище, который приговорил философа к смертной казни с формулировкой: «За неуважение к богам, и за развращение молодёжи» (развращение, разумеется, в духовном смысле). Это был, пожалуй, первый случай в истории, когда известного мыслителя казнили за инакомыслие. Обратим внимание также на расплывчатость, абстрактность обвинительной формулировки, от которой было трудно защититься.

Однако смерть философа примечательна не только этим. Легенда гласит, что накануне казни к нему пробрались его ученики, и предложили побег на корабле, который уже ждал в порту. И семидесятилетний философ отказался. [297] «Я слишком уважаю закон, чтобы бежать — ответил Сократ. — Мой побег даст дурной пример молодёжи, и я действительно развращу её». Опечаленные ученики провели с учителем в беседах последнюю ночь, а утром он публично принял чашу с ядом.

Самая крупная фигура в античной философии — Аристотель. Нет ни одной области античного знания, в которой бы Аристотель не оставил заметного, яркого следа. Но наибольшего успеха он добился в исследованиях форм мышления.

Как образуются понятия о вещах, и какого вида они бывают? Каким образом понятия связываются в суждения (высказывания), и как последние классифицируются? Какими бывают фигуры силлогизмов (умозаключений), с помощью которых из двух суждений делается вывод? Каким путём идёт мышление, строя доказательство?

Эти и другие вопросы были тщательно исследованы философом, сумевшим сконцентрировать в своих произведениях весь опыт античной науки в отношении мышления и познания. Можно с полным правом сказать, что логика, как наука, началась именно с Аристотеля.

Как можно понять из описаний творчества Аристотеля, он выхолостил до уровня логики даже те позитивные ростки диалектики, которые были у его предшественников, и сформировал «школу формальной логики». [298] А на базе формальной логики легко выстроить любую “науку”, которую также легко заменить другой “наукой” — также на основе владения формальной логикой. Но ни первая, ни вторая “науки” (ни все последующие за ними) могут не соответствовать критерию истинности — поэтому по мере практического развития общества они отмирают и заменяются другими по принципу: “свято” место пусто не бывает.

Деление индоевропейской племенной общности привело к образованию в III тысячелетии до н. э. древнеевропейцев — условное название конгломерата племён, говоривших на древнеевропейских диалектах. Вероятным ареалом совместного проживания (так называемой «второй прародиной») этих племён была территория Северного Причерноморья и приволжских степей. Миграции племён древнеевропейцев на запад во II — начале I тысячелетий до н. э. привели к формированию новых этнических групп. Среди них одна из наиболее заметных — праиталики, начавшие заселять Апеннинский полуостров с начала II тыс. до н. э. (археологическая культура террамары). [299]

Переселенцы, древнейшие носители италийских языков, осев в разных частях Италии, образовали несколько крупных племенных объединений — латинов, осков, умбров [300] и других. Латины, заняв земли в нижнем течении реки Тибр, положили начало городу Риму. Прежде латинов здесь проживало местное население (к ним можно отнести лигуров [301] ). Рядом с латинами на прибрежных холмах укрепились в VIII–VII вв. до н. э. италики-сабиняне. [302] Из слияния этих двух племён при главенстве латинов и было сформировано население первоначального Рима.

Этнически неоднородное население древнейшего Рима с самого начала испытывало культурно-религиозное влияние ахейских греков, основавших по близости свои колонии. Римская мифология удержала память об этом в мифе о прибытии на берега Тибра — Энея — вождя оставшихся в живых троянцев и греке Евандре, научившего римлян «искусству письма». Но не только по берегам Тибра, но и на всём Апеннинском полуострове племена италиков столкнулись с присутствием иноэтнических элементов. Помимо местных племён, проживавших здесь с древнейших времён, и греков, особо быстро распространившихся в эпоху Великой греческой колонизации, соседями италиков стали многие другие этносы. Среди них были индоевропейские народности: кельты (римляне называли их галлами), венеты, иллирийцы. [303] Были и индоевропейские пунийцы (финикийцы из Карфагена) и этруски. [304] Этруски оказали особенно значительное воздействие на древнеримскую религию.

Таким образом, уже на стадии формирования древнеримская религия, будучи у истоков своих религией италиков-латинов, испытывала сильное иноэтническое влияние как со стороны родственных индоевропейских верований (в первую очередь — греческих), так и со стороны неиндоевропейских (прежде всего — этрусских). Синкретизм (неорганическое слияние разнородных элементов различных культов и религиозных систем) оставался заметной чертой древнеримской религии на всём протяжении её истории. Социально-политической основой синкретизма, особенно на начальном этапе развития древнеримской религии, был синойкизм (от греческого. synoikismos от synoikizo — вместе заселяю) — процесс слияния в единое гражданское целое (полис) нескольких этнорелигиозных общин. В Риме синойкизм был результатом, с одной стороны, объединения италиков с сабинами, [305] с другой стороны — переселения в черту города других общин (например, этрусков).