Сравнительное богословие. Книга 5
Шрифт:
Мало того, в зороастризме существует «канон», похожий на библейский «Символ веры», в котором просматривается тройственность, свойственная библейской троице: «Бог-Отец» — «Бог-Сын» — «Святой Дух». Этот «канон» — «Благообилие Ахуры» (Гаты 47 глава): [183]
1. Святым Духом и Доброй Мыслью По Истине и делами и речами Ему дадут [они] Целостность и Бессмертие. Мудрый властью — Благочестием Господин. 2. Для Духа Святейшего здесь наилучшее Языком-словами, в согласии с Доброй Мыслью, Руками-делами, в Благочестии, будет делать [человек] С одною думою: «Он отец Истины, — мудрый». 3. Этого Духа ты еси отец святой, Тот, что здесь [человеку] корову радость приносящую сотворил И для неё на пастбище покой дал [земле]-Армайти, Чтоб с Доброй [он] советовался Мыслью, о Мудрый. 4. Здесь от Духа от Святого разбегаются злокозненные, О Мудрый, — не так причастные Истине: Малого ведь муж причастному Истине мил — Злокозненному же плох будет и многоимущий. 5. Так Святым Духом, о Мудрый Господь, Преподал [ты] причастному Истине, что же есть наилучшее, — Противу твоего одобрения наделяет злокозненный Этот [мир] делами, он, живущий по Злой Мысли. 6. Так Святым установил [ты] Духом, о Мудрый Господь, Огнем, во благо, раздачу [= воздаяние] обоим ранам [= обеим половинам] Под знаком благочестия и Истины: [Грядущее воздаяние] ведь многих взыскующих обратит.183
Цитируем по книге: «Авеста в русских переводах» (1861–1996 гг.). Составление, общ. ред., примеч., справ. Разд. И.В. Рака. — СПб, 1997 г. Перевод С.П.Виноградовой.
В этом Гате сказано о «Святом Духе» и «Мудром Господе», но нет «Бога-Сына» (помощника). Его «христианским» прообразом стал Митра. [184] Если объединить это гатовское «благообилие» с зороастрийским «Символом Веры» (Младшая Ясна, XII глава: мы её приводили ранее в главе «Авеста»), который является клятвой верности Ахура-Мазде и всему, что он поддерживает — то получится смысл близкий к «христианскому» «Символу Веры». Митра в древнеиранской мифологии выступал как посредник, контролирующий Договор, клятвы, соглашения, дружбу. По легенде Митра поражает всех, кого обвиняют в клятвопреступлении, разрушает дома, страны, где живут клятвопреступники, упорядочивает жизнь (то есть следит за порядком — концепцией), охраняет страну, наказывает врагов [185] — при активной жизненной позиции людей. Перенося в «христианство» все эти и другие функции Митры и наделяя ими Христа, «мировая закулиса» убрала активную пожизненную позицию людей-«христиан», а выделенные нами курсивом функции Митры в предыдущем предложении в основном взялась творить церковь именем Христа и под страхом посмертного воздаяния.
184
В «Яштах» родителями Митры являются Ахура-Мазда и его супруга богиня земли Армайти (авестийское «благочестие»). Заметим, что в» христианской» версии рождения Христа его матерью является «благочестная» и «непорочная» Мария, а отцом — «Бог» через «Святого Духа».
По другому преданию, Митра родился на планетах в пустом тёмном гроте от девы по имени Мир, после чего маги принесли ему дары. Это несколько напоминает библейскую легенду о рождении Христа.
185
См. приводимый выше Михр-яшт.
Митра в древней индоиранской и позднее зороастрийской религиозных системах — выступал в качестве «второго лица» после «Бога»-творца, которым был Ахура-Мазда. Христос в библейском христианстве тоже выступает в качестве «второго лица»: по смерти заступается за души или карает их, а также заведует процедурой «Страшного Суда» (взять хотя бы библейский Апокалипсис). Упор на «второе лицо» после «Бога», принятый «мировой закулисой» в деле формирования библейского христианства не удивителен: показать Бога толпе она не могла (слишком большие чудеса надо было предъявлять в случае желания проимитировать Бога: именно поэтому с «сияющим» «Богом» общаются обычно «пророки» вне поля зрения толпы), а показать «второе лицо» или «воплощение Бога» было гораздо проще, обратившись к многовековому опыту культа Митры.
Митра, по преданию, брат богов Рашну (правосудие) и Сраоши (религиозное послушание и порядок). Последнему посвящён «Срош-яшт» и 57 глава «Ясны» в Авесте. Сраоши — посланец Ахура-Мазды, который призван предотвращать заблуждения, ложные помыслы, стеречь от нечистой силы и духов. Стоит ли говорить, что в «христианстве» все эти функции приписаны Христу, [186] а церковь учит обращаться «ко Христу» [187] за помощью от «нечистой силы»: видимо выражение «нечистая сила» вошло в «христианство» (особо в церковную культуру) из восточного дуалистического понимания мироустройства. [188] Обращаясь «ко Христу», люди попадают под власть церковного «Духа» и «священников».
186
Христос, согласно Новому Завету, пришёл предотвратить заблуждения людей, особенно иудеев.
187
По сути к библейскому эгрегору, который духовно-психически определяет границы «добра-зла» для своей паствы. Именно поэтому паства психологически очень боится того, что определено в «христианстве» как «зло», суеверно называя это «нечистой силой». В действительности — работают эгрегориальные запреты «общения» с «духами» и вполне земными явлениями, которые являются «опасными» для устойчивого функционирования библейской системы. Эти системные ограничения, воздействуя на психику паствы, вызывают в ней ощущения страха, заставляя паству обращаться за помощью ко «Христу»-эгрегору; последний, в свою очередь, «всегда готов» помочь тому, кто слушается и не выходит за системные ограничения.
188
Вспомните, что именно восточному дуализму присуще деление явлений на «чистые» и «нечистые».
Митра, согласно легенде, вместе с Рашну и Сраоши выступает судьёй над душами мёртвых на судейском мосту Чинват. Рашну взвешивает на весах хорошие и дурные поступки человека. На одну чашу весов помещаются «благие» мысли, на другую — «дурные» мысли, слова, дела. [189] Если первых больше — душа устремляется в рай, в светлую обитель Ахура-Мазды; в противном случае — душа низвергается вниз в преисподнюю, где подвергается мучениям в обществе дэвов и Анхра-Майнью. Считалось, что этот суд происходит в первые три дня после смерти. [190]
189
Как видно, культура «посмертного воздаяния» предполагает не только барьеры от опасных для веры слов и дел, но и от мыслей, которые не соответствуют эгрегориальной «этике».
190
Христос, согласно Новому Завету, воскрес на третий день после распятия…
В некоторых источниках сообщается, что Митру изображали как воинственного храброго война, который по небу во время битвы разъезжает на колеснице, запряжённой четырьмя белыми конями и становится богом победы [191] и войны. Колесницей Митры правит Аши — персонификация удачи, аналогичная римской Фортуне.
Имя Митридат («Данный Митре» — как бы «в помощь Митре» осуществлять наместничество в царстве именем Митры) [192] было очень распространено в древности среди восточных царей, что свидетельствует о высоком значении Митры. Дарий Гистасп отвёл одинаково почётные места эмблемам Ахура-Мазды и Митры на скульптурной доске своей усыпальницы (485 г. до н. э.).
191
Ему соответствуют древнегреческая Ника и римская Виктория. Ника часто изображалась в колеснице, правящая четырьмя конями.
192
Полномочия чего в библейском христианстве взяла на себя церковь именем Христа.
Свойства, которые приписывали Митре в зороастризме, были и физического и нравственного характера. В физическом смысле он — светоносец и животворящая сила природы. В нравственном плане он — носитель «добра», олицетворяющий и поддерживающий «светоносный» порядок «добра». [193]
Митра и библейско-церковный Христос
Мы уже не раз подчёркивали, что зороастризму (а до него древнему индоиранскому политеизму) были свойственны следующие основные религиозные иллюзии, возникшие в основном «естественным» образом вследствие психической и нравственной незрелости людей: эсхатология конца света, дуалистическая картина мира и доктрина посмертного воздаяния («справедливости»). Если первые две иллюзии можно в той или иной мере найти во многих древних национально-государственных религиозных системах, существовавших до зороастризма, то доктрина посмертного воздаяния, пожалуй, была впервые чётко сформулирована Заратуштрой. [194]
193
Перенос древних индоиранских восточных «тонкостей» — дуализма мироздания, посмертной «справедливости», «злых» и «добрых» духов, помогающих и вредящих людям, «Страшного Суда» (или «конца света») — в библейскую культуру обнажился в начале XXI века выходом на экраны фильмов «Ночной Дозор» и «Дневной Дозор». Их сюжет выстроен на базе соблюдения обязанностей древнего Договора между Светлыми и Тёмными силами. Многие люди, посмотревшие эти два фильма, также как и автор их сценариев (написанных по мотивам почти одноимённых романов) А.Лукьяненко — убеждены, что в красивом и захватывающем противостоянии Тёмных и Светлых выражен «восточный дуализм», о котором они не имеют почти никакого представления.
В действительности появление двух вышеназванных фильмов в российском кинематографе — обнажение в России древнего восточного дуализма, вошедшего почти 2000 лет назад в библейскую концепцию, представленную Библией(слово «Завет» означает Договор). Сторонники библейского Христа стали Светлыми, а все люди небиблейской веры, отступники — Тёмными. Суть восточного дуализма, его пагубность и вредоносность мы описали в главах про зороастризм. Как и положено в библейской концепции, в конце «Дневного Дозора» наступает «конец света», остановить который можно лишь — пересмотрев ошибки прошлого, и сделав необходимые выводы на будущее…
Кажется, какой может быть Договор между Светлыми и Тёмными — между библейцами и людьми небиблейских вер либо отступниками от любых религиозных систем, приверженцами какой-либо светской идеологии. Противостояние Светлых и Тёмных исторически складывалось таким образом, что Светлыми называли сначала сторонников библейского «христианства», а Тёмными — еретиков, отступников и «язычников». Но после 1917 года, когда в России за библейским «христианством»-православием спрятались остатки родовой аристократии и часть буржуазии — после победы революционеров-«социалистов» всё поменялось: Светлыми стали «социалисты», а Тёмными были назначены «недобитые буржуи», остатки царской аристократии, кулаки и им сочувствующие: «…тёмные силы нас злобно гнетут…».
Это говорит о том, что «добро» и «зло» неправедных религиозных систем всегда относительно: как его удобно классифицировать «правящей» мафии (будь то церковь либо ЦК партии) — так и разделяют явления на «добро» и «зло», предлагая эти «нравственные» «истины» толпе для руководства. Но нам важен не субъективизм (особенности) разделения явлений на «добро» и «зло» (это разделение всегда неправедно): нам важно, что восточный дуализм сохранился и после 1917 года, войдя в идеологию псевдосоциализма (светскую имитацию социальной справедливости). Мало того, псевдосоциализмом были охвачены не только библейские (в прошлом) субкультуры, но и субкультура исторического ислама и некоторые восточные субкультуры. Это говорит о том, что восточный дуализм (и присущая ему доктрина посмертной «справедливости») гораздо шире по охвату, чем библейская концепция. И действительно, в исламе (в Коране) доктрина посмертного воздаяния выражена даже сильнее (ярче), чем в Библии. В некоторых восточных субкультурах доктрина посмертного воздаяния и дуализм существуют в разных формах.
Всё это говорит о том, что Договор между Светлыми и Тёмными не ограничивается лишь культурой Библии — Библия это писание для западных людей. Самая важная суть Договора, который люди заключили между собой и Сатаной (всем тем злом, которое они сами и воспроизвели своими мыслями и действиями: так было удобнее «жить» и царям и «элите» и рабам) — носит общемировой, а не только библейский характер. Пагубная суть древнего Договора заключается в общекультурном толпо-«элитарном» признании людьми того, что на Земле своими усилиями объективной Справедливости достичь невозможно: поэтому Тёмные и Светлые будут всегда. Эта основная мораль Договора — последствия древних восточных иллюзий (оставшихся во всех субкультурах Востока до сих пор), вошедших в западную культуру со времени принятия библейского христианства Римом. Таким образом и Запад, и Восток находятся до сих пор под иллюзиями древнего восточного дуализма и посмертной «справедливости».
194
Конечно и до Заратуштры были разнообразные религиозные учения, признающие бессмертие души и загробную жизнь. Например, в древней Греции были распространены орфические культы (стали возрождаться к концу I тысячелетия до н. э.), которые признавали, что душа человека находится в кругу постоянных перевоплощений, но через презрение к плоти и аскетизм может вырваться из этого круга и вступить в мир вечного блаженства.
Но всё же эти представления, дошедшие до наших дней как восточные учения о сансаре и карме — не связывают напрямую общую социологическую доктрину жизни людей в земном мире и соответствующее посмертное воздаяние каждому персонально.
Новизна и коварство этой доктрины в том, что в ней людям подсунули чётко сформулированную иллюзию справедливости (оставив и все остальные иллюзии Востока), которая была впервые обращена лично к каждому, но одновременно представляла собой новейшую доктрину религиозного прикрытия социологии рабовладельческого порядка (древнего топло-«элитаризма»). У людей создавалась иллюзия, что они, соблюдая «каноны» «добра» и борясь с «каноническим» «злом», в своей личной земной жизни таким образом лично «общаются с Богом» — и одновременно заслуживают райский удел после смерти. То есть, доктрина посмертной «справедливости» замкнула собой порочный круг религиозных иллюзий: кто лично поверил в неё, оказался включен в иллюзию «общения с Богом» (по сути в пожизненную личностную эгрегориальную «мистерию» самообольщения). Но при этом, поскольку для всех были «канонически» закреплены одни и те же религиозные правила что «добро», а что «зло» — то все люди, пребывая в иллюзии личностного «общения с Богом» к тому же ещё были включены в общую социологическую доктрину земной жизни.
Обратимся к некоторым этапам становления библейского христианства и библейским канонам. Начнём с той темы, которую мы подробно разбирали в третьей книге настоящего курса, когда рассматривали религиозную систему библейского христианства. Эта тема — Кумранская община и её религиозная доктрина. Напомним, что религиозный кризис, в котором оказалось римское общество в конце I тысячелетия до н. э. (в том числе и кризис иудаизма) способствовал не только развитию эсхатологических настроений (ожидания «конца света») и исполнения множества «пророчеств» о «Боге-Спасителе», который будет «Судьёй» после «светопредставления» — но и поиска выхода из религиозного тупика в среде неримских и неиудейских религий. Такой «передовой» религиозной системой был зороастризм — дающий лично каждому иллюзию «справедливости».
Самыми большими религиозными фанатами в римской империи были, конечно же, иудеи. К тому же, как мы уже говорили, иудейская общность переживала раскол и кризис. Скорее всего часть иудеев первыми приняли большинство положений зороастризма [195] и этой «передовой» группой иудеев была секта кумраитов. На ёе базе, как мы писали в третьей книге курса, и прорепетировали возможный приход в мир очередного праведника, которым стал Иисус Христос. После такой репетиции из Христа легко сделали библейский аналог Митры.
195
О том, когда зороастризм проник в иудаизм — мы поговорим чуть позже.
Напомним, что община кумраитов ещё до Христа именовалась «Новым Заветом» [196] («Новым Союзом»), её члены проповедовали иудаизм, но порвали с официальными культами Иерусалимского Храма и удалились в пустыню. В основу религиозной догматики кумраитов содержательновошли основные положения зороастрийской веры, что было весьма ново для иудаизма, но «перспективно» для «мировой закулисы». Идея индивидуального, а не племенного (государственного) избранничества и возможности обретения лично каждым «спасения по смерти» — впервые (не в зороастрийской вере) практически моделируется в среде иудеев-кумраитов. С той лишь разницей, что кумраиты (в отличие от зороастрийцев) проповедовали крайний аскетизм, всеобщее «равенство» [197] и нестяжательство, что и стало основой библейского христианства.
196
Репетиция в среде иудеев под контролем посвящённых левитов — Договора с будущими «христианами" и взаимоотношений с Христом.
197
В том смысле, что жить бедно материально — хорошо для тех, кто будет в дальнейшем на роли рабов. Это и стало моделью жизни для будущих «христиан», но не для самих иудеев: ведь кумранская община была лишь религиозным экспериментом, опыт которого «мировая закулиса» вовсе не собиралась распространять на иудеев.