Сравнительное богословие. Книга 6
Шрифт:
Иллюзорный мир это уровни с 12 по 27-й [456] — составляют формы (видимо, субъективные образы, понятия, убеждения), которые возникают в сознании (психике) медиатора [457] (в общем смысле это понятие «медиатор» означает — средство побуждения к действию, сигнал), поэтому их содержание в достаточной степени индивидуализировано (что в буддизме не приветствуется). Но считается, что сферы иллюзорного мира составляют последовательность попыток верующего осмыслить при помощи каждой из четырёх Благородных истин содержание трёх остальных. Иными словами, иллюзорным миром характеризуется некое переходное состояние психики верующих буддистов, которое свойственно в период обучения.
456
По буддийской «космогонии», см. там же в разделе «Антидиалектичность буддизма».
457
Медиатор от латинского mediator — посредник.
При рассмотрении понятия иллюзорный мир слово «медиатор» употребляется как средство, побуждающее психику реагировать на внешние раздражители определённым образом [458] (так, как это оригинально сложилось у индивида по жизни на период начала ученичества) — что в буддизме считается не верным, иллюзорным восприятием, от которого нужно избавляться, чтобы достичь «свободы». Не вдаваясь в подробности того, как в нашем понимании нужно правильно реагировать на медиаторы (этим мы займёмся позже), скажем, что одним из главных «медиаторов», предназначенных для правильного согласования уровней психики (настройки психики) и формирования праведной нравственности являются эмоции (о чём мы говорили в разделе «Антидиалектичность буддизма»). Буддисты же учатся избавляться от нормального (в смысле «как у всех») влияния на психику большого спектра медиаторов, как можно понять из практик йоги. Поскольку отменить влияние внешних «медиаторов» (раздражителей) на своё биополе и органы чувств, буддисты не могут, логично предположить, что они работают со своим внутренним миром — физиологией и психикой. Да и сами буддисты говорят о том же, считая восприятие иллюзий реального мира — следствием неправильной настройки «сознания».
458
Это понятие (медиатор) введено в некоторых учебных материалах по буддизму, в указанном выше смысле.
Поскольку изменения касаются организма буддиста в целом, логично рассмотреть термин «медиатор» с медицинской точки зрения. Медиаторы (нейромедиаторы) — (от латинского mediator — посредник), химические вещества, молекулы которых способны реагировать со специфическими рецепторами клеточной мембраны и изменять ее проницаемость для определенных ионов, вызывая возникновение (генерацию) потенциала действия — активного электрического сигнала.Выделяясь под влиянием нервных импульсов, медиаторы участвуют в их передаче с нервного окончания [459] на рабочий орган и с одной нервной клетки на другую, в том числе и на нейроны головного мозга. [460]
459
Органы чувств как правило имеют нервные окончания.
460
В центральной нервной системе роль медиаторов осуществляют ацетилхолин, норадреналин, дофамин, серотонин, гамма-аминомасляная и глутаминовая кислоты, глицин. Эти же соединения обнаружены в растениях, где, вероятно, также выполняют регуляторные и сигнальные функции.
Некоторые из аналогов этих веществ содержатся в наркотиках и табаке. Последние, как известно, являются быстрым средством, предназначенным для ухода в иллюзорный мир в современной глобальной культуре. Также известно, что наркотические вещества изменяют «нормальную» алгоритмику работы естественных медиаторов, вмешиваясь в неё своим «посредничеством».
В общем, йогические практики, направленные на отречение от чувств и мыслей, приводят к ослаблению воздействия целого спектра медиаторов (вплоть до полного прекращения их воздействия) в смысле передачи импульсов (информационных сигналов, имеющих определённое значение) от нервных окончаний органов чувств на рабочие органы, клеточные структуры и в первую очередь на нейронные структуры головного мозга. Конечно, практикуя йогу, буддисты ничего подобного не знали (и не знают): они следуют за результатом, обучаясь практическому опыту и руководствуясь «космогонической» теорией. [461] Результатом такого рода почти полного отречения от чувств и мыслей является состояние нирваны (своеобразное поощрение за якобы «праведность»). [462] Рассмотрим это состояние с позиции нравственных критериев.
461
Кроме того, медиатором (иначе плектром от греческого plektron — ударяю) называется приспособление для защипывания струн при игре на некоторых струнных щипковых музыкальных инструментах (типа лютни, цитры, мандолины, гитары); костяная, пластмассовая, металлическая пластинка, гусиное перо или кольцо с «когтем», надеваемое на палец.
При настройке инструмента плектром (медиатором) ударяют по струнам, извлекая звук, который сравнивают с «эталонным», извлекаемым из камертона. Приведённый нами в разделе «Антидиалектичность буддизма» метод настройки своей психики с помощью эмоций является своеобразным камертоном для психики, о чём было сказано в этом разделе. Ясно, что если звук от струны не поступает вследствие отсутствия медиатора (нечем ударить по струне), то и сравнивать в «камертонном» процессе — тоже нечего, да и не с чем: ведь все прошлые и настоящие эмоциональные ощущения в буддизме признаются «возникшими в сознании медиатора», иначе, иллюзиями.
462
Что очень напоминает посмертное поощрение успешного верующего, которое имитирует справедливость.
Приведём «канонический» текст из вопросов царя Милинды почтенному Нагасене [463] (выделения жирным и сноски наши):
«— Почтенный Нагасена! Нирвана — это полное счастье или же оно смешано с тяготой?
— Нирвана есть полное счастье, государь, она не смешана с тяготой.
— Нет, почтенный Нагасена, мы не согласны с утверждением, что нирвана есть полное счастье. Мы полагаем, почтенный Нагасена, что нирвана смешана с тяготой; мы и обоснование тому предоставим, что нирвана смешана с тяготой. Обоснование это вот каково: у всех тех, кто взыскует нирваны, почтенный Нагасена, и в теле и в мыслях заметны утруждения и натуга, ограничение в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать и есть, подавление сна, сдерживание деятельности чувств, отказ от имения и состояния, разлука с любимыми, родственниками и друзьями. Те же все в мире, кто счастлив и исполнен счастья, тешат и ублажают пять своих чувств пятью чувственными усладами…. [464] Вы же зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и ум давите и задавливаете, тесните и утесняете, гнетёте и угнетаете, отчего и тело утруждается, и мысль утруждается, а утруждённая мысль испытывает душевную боль…. [465] Таково то основание, на котором я утверждаю, что нирвана смешана с тяготой.
463
«Вопросы Милинды», Кн. III, М. 1989 г.
464
Царь Милинда описал признаки «животного» типа психики.
465
Здесь царь Милинда показал своё понимание сути йогических практик.
— Нет, государь, нирвана не смешана с тяготой, нирвана есть полное счастье. Что же до тяготы, которую ты назвал нирваной, государь, то эта тягота есть не нирвана, но начальная часть осуществления нирваны, это искание нирваны. [466] Сама же нирвана есть полное счастье, государь, и не смешана с тяготой. Сейчас я это обосную… Сначала все, кто взыскует нирваны, утруждают тело и мысль, ограничивают себя в том, как стоять, ходить, сидеть, лежать, есть, подавляют сон, сдерживают деятельность чувств, не щадят ни тел, ни самой жизни и в тяготах взыскуют нирваны, [а затем] наслаждаются в нирване полным счастьем, словно разбившие неприятелей [467] цари — царским счастьем. Одним словом, государь, нирвана есть полное счастье и не смешана с тяготами. Нирвана — это одно, а тяготы — это другое».
466
Шаманы тоже мучаются на начальной стадии…
467
Как можно понять, под неприятелями понимаются все жизненные «привязки» — всё, что мешает буддийскому счастью.
Как видите, чувственные материальные «животные» услады подменяются наслаждениями в нирване. И тут и там смысл жизни — наслаждения. Только чисто «животные» материальные наслаждения заменяются духовными наслаждениями «зомби». Разница всё же есть: употребляя понятие «царское счастье» Нагасена, не ведая того (это прёт из бессознательного с соответствующей «элитной» нравственностью), подсказывает царю, что толпо-«элитаризм» можно сделать весьма привлекательным и устойчивым лишь, превратив всех подчинённых в «зомби», избавившихся от доминирования «животных» инстинктов и удовольствий, чем самым можно даже сэкономить и на затратах, обусловленных содержанием «животной» толпы. Такова нравственность буддистов, которую явил «мудрец» Нагасена. Продолжим цитирование «канонов», касающихся буддийской нравственности:
«— Почтенный Нагасена, есть ли такое место — будь то на востоке, будь то на юге, будь то на западе, будь то на севере, будь то наверху, внизу, сбоку — где находится нирвана?
— Нет, государь, нет такого места ни на востоке, ни на юге, ни на западе, ни на севере, ни наверху, ни внизу, ни сбоку, где бы находилась нирвана… Пользуясь подлинным вниманием истинно-делающий осуществляет нирвану. Скажем, государь, огонь ведь существует, но места, откуда он берётся нет. Тот, кто трёт две чурки одну о другую, то и получает огонь. Вот точно так же, государь, нирвана есть, но места, откуда она берётся, нет. Осуществляет нирвану истинно-делающий, пользуясь подлинным вниманием…
— Хорошо, почтенный Нагасена, пусть нет места, откуда берётся нирвана. А есть ли такое место, почтенный, находясь в котором истинно-делающий осуществляет нирвану?
— Нравственность, государь — вот это место. [468] Стоя на почве нравственности и пользуясь подлинным вниманием, истинно-делающий осуществляет нирвану, где бы он ни находился…».
Нагасена, конечно, имел в виду некую абсолютную («божественную», «космическую») нравственность, которой достигают «просветлённые» буддисты. Но это не так, он заблуждался: мы уже знаем, что невозможно даже приблизиться ко многим нравственным критериям праведности, обретения которых ждёт от людей Бог, следуя в жизни доктрине посмертной «справедливости». Этим самым люди поддерживают толпо»-элитаризм» на Земле, пусть даже бессознательно, благонамеренно, что не поддерживает Бог. Тем более что буддийская нравственность — ни какая-то абстрактная и неописуемая никак нирвана, [469] а вполне конкретный (огромный, но всё же объемлемый) перечень соответствий описаний жизненных ситуаций и их «канонических» оценок «хорошо», «плохо» «следует избегать» и прочих. Его изучают и осваивают на первых двух ступенях Восьмеричного пути и закрепляют достигнутые успехи на третьей-пятой ступенях. А «философской» основой такой нравственности являются Четыре Благородные истины.
468
А определённой нравственности обязательно соответствует фрагмент коллективного бессознательного — эгрегор, под духовностью которого живут люди, близкие по нравственным критериям их психического склада. Так что место у нирваны всё же имеется, в чём неосознанно и признался Нагасена.
Тем более, что нирвана лишь часть алгоритмики эгрегора буддистов, обеспечивающая им обратную связь из «Космоса», которую они сами же и заложили в свою духовную культуру: за что боролись — то и имеют. В то же время этот эгрегор является кладезем знаний и, главное — бессознательных навыков. Последние можно обрести и вне нирваны в качестве бессознательной поддержки эгрегором какой-либо деятельности людей, верных идеалам буддистов. Одним из самых распространённых «паролей» доступа в кладезь знаний и навыков является принцип «никаких собственных мыслей» — чему и учатся буддисты на этапах Восьмеричного пути. Преданность вере и достижение состояния психики при котором давятся все собственные мысли — открывает удивительные способности в разных сферах (боевые искусства, лекарство, магия тела…).
469
Как правило, буддийские тексты не содержат позитивного описания нирваны. Более того, вопрос о природе и характеристиках нирваны относился к тем, в ответ на которые Будда хранил «благородное молчание»: состояние нирваны принципиально выходит за пределы области эмпирического знания и соответствующего ей языка описания. Поэтому лучшим определением нирваны может быть или молчание, или отрицательное определение (типа «не то, не то»), или перечисление того, чем нирвана не является. В целом же можно сказать, что нирвана в буддизме — некая принципиально отличная от эмпирической форма внеличностного бытия.
Это возможно вследствие того, что нахождение в нирване всегда связано с отключкой уровня сознания, по выходе же из нирваны, те, кто там был — лексически не могут описать ощущения Это можно уподобить тому, как невозможно описать приятный сон, не помня его содержание: уровень сознания в этом случае помнит лишь приятные эмоции. Но это не значит, что содержания сна не было: ведь известно и то, как люди вспоминают содержание своих снов и одновременно могут сопоставить эмоции, которые соответствовали содержанию.
В то же время определение нирваны как некой принципиально отличной от эмпирической формы внеличностного бытия — можно признать. Сливаясь и эгрегором в бессознательном состоянии и доверяя эгрегору себя полностью — индивид действительно становится объектом внеличностного управления (бытия). Все признаки конкретной личности при этом пропадают.
Нирвана, согласно учению о «Серединном пути», не является чем-то недостижимым в процессе земной жизни. Эта буддийская «мудрость» восходит к мифу о самом Будде. В возрасте 29 лет принц Гаутама (тогда еще бодхисаттва) отказался от мирской жизни, и в течение шести лет предпринял чрезвычайно строгие аскетические практики. В конце концов, он понял, что путь чрезвычайного самоотречения и голодания не был путем, и тогда он обнаружил Срединный путь. Вслед за этим, в возрасте 35 лет, он достиг «просветления» и стал Буддой. То есть, состояние вхождение в нирвану не обязательно является прекращением земной жизни. Согласно преданию, Будда сам сказал об этом: «Я зовусь Буддой, потому что я понял Четыре Благородные Истины». После этого сорок пять лет Будда проповедовал Дхарму всем, «кто имел уши, чтобы слышать, глаза чтобы видеть и ум, чтобы понимать». Он учил людей тому, что они должны сами осуществить «просветление» в своей собственной жизни. В возрасте 80 лет Будда вошел в Махапаринирвану, оставив учение как свое наследие.
Так что нравственной вершиной буддизма и, соответственно, нирваны — являются Четыре Благородные истины, на основе которых осваиваются конкретные жизненные «канонические» соответствия возможных событий и явлений с оценками «хорошо», «плохо», «следует избегать», «следует поддерживать» и многие прочие религиозные стандарты. Их изучают на первых двух ступеняхВосьмеричного пути, обосновывая правильность нравственных соответствий доктриной посмертной «справедливости», изложенной в Четырёх Благородных истинах.