Сравнительное богословие. Книга 6
Шрифт:
1. Люди, обладающие мудростью с рождения;
2. Люди, которые могут приобрести мудрость;
3. Люди, с трудом постигающие учение;
4. Народ, который не в состоянии научиться мудрости или приобрести знания.
Подобного рода социальную «классификацию» мы неоднократно встречали в разных рабовладельческих обществах: от Древней Греции до современной Индии.
Основу воспитания, согласно конфуцианству, составляет точное следование церемониям, которое представляет собой внешнее «выражение долга, любви, преданности». Чем сложнее и точнее исполнение той или иной церемонии, тем, считалось — лучше. Поэтому все взаимоотношения в кругу семьи, или на работе, или в обществе должны строиться на церемониях. Целью в конфуцианстве является «обретение характера благородного мужа», то есть человека, который «верен, справедлив, предан императору и добр к народу». Достигнуть этого можно при помощи своих сил через исполнение церемоний.
При этом народ, который, по Конфуцию, должен находиться в унизительном состоянии, ибо в этом, по его мнению, заключается воля Неба, не может достигнуть добродетели и поэтому обязан слепо повиноваться знати. Чтобы народ не вздумал учиться мудрости вся его жизнь должна быть заорганизована церемониальными ритуалами.
Судя по всему Конфуций был атеистом, [784] мыслящим имперскими категориями, а религия (идеология) для него была всего лишь средством удержания толпы в рамках имперского порядка. [785] Не удивительно, что после его смерти такая государственная идеология была востребована высшей «элитой» Поднебесной. Конфуций не признавал мистики и духов, он скептически относился к суевериям и метафизическим спекуляциям. Он говорил: «Мы не знаем, что такое жизнь как же можем мы знать, что такое смерть?». [786] Не удивительно, что всё смутное, подсознательное, относившееся к сфере неподконтрольных разуму чувств, конфуцианство оставляло в стороне. Но всё это продолжало существовать, будь то суеверия простого народа или философские искания творчески мыслящих и ищущих индивидов.
784
В конфуцианстве понятие Бога как такового отсутствует вообще.
785
Напомним, что религии и идеологии — уровень третьего приоритета обобщённых средств управления.
786
Лунь-Юй («Беседы и высказывания» Конфуция) гл. XI, § 11.
Отдавая дань архаичной культуре китайцев, их религиозности, в целях наилучшего упорядочивания церемониальной жизни во всех без исключения её сферах — конфуцианство, подобно другим восточным учениям, признало существование духов, демонов, богов. [787] Огромную роль играет культ предков. [788] Согласно этому культу, умершие предки осуществляют деятельную связь между миром духов и людей. Без совета с духами умерших предков не предпринималось ни одно серьёзное начинание.
787
Конфуция быстро обожествили. Один из последователей и родственников Конфуция характеризует личность Конфуция следующими словами:
«Лишь один он владеет всеми качествами мудреца, какие только существуют в поднебесном мире, — великодушный, кроткий, благородный, добродетельный, с всепроникающим умом, с всеобъемлющим знанием, спокойный в затруднениях и ясный в распознавании вещей, твердый и непоколебимый; он — небо и земля, которые все питают и поддерживают; он — четыре времени года в их последовательной смене; он — солнце и луна. Глубокий и деятельный, как источник живой воды, распространяющий вокруг себя благодеяния, он подобен бездне и обширен, как небо. Таков он, и вся природа почитает его, верит ему и преклоняется перед ним. Слава его имени распространилась по всему Срединному царству и доходит до народов Маньма. Повсюду, где плавают суда, ездят колесницы, куда проникает человеческая сила, где только простирается покров неба, поддерживаемый землей, где только светят солнце и луна, где падают роса и иней, кто живет и дышит, славят и любят его».
788
Мы уже знаем, что культ почитания предков целенаправлен на закрепление в живущих поколениях благоговения перед их делами, что способствует «консервации» вещественной и духовной культуры (коллективного бессознательного) цивилизации, стимулирует живущие поколения бездумно следовать примеру предков из мистического страха перед ними, либо верноподданного поклонения их «душам» (духам).
В конфуцианстве культ предков доведён до полного благоговения перед ними. Для удовлетворения религиозных потребностей «низов» конфуцианство ограничилось с одной стороны строго определённым ритуалом культа предков (единственного, по мнению некоторых синологов, культа у первобытных китайцев) и вытекающих из него обрядов, a с другой стороны — признанием культа лиц удостоенных государственного чествования или пользующихся чисто народным почитанием. Главным предметом чествования должны служить предки, до 4-го колена включительно. Каждому из них посвящена отдельная дощечка или таблица. Эти таблицы хранятся в особых шкафах и чествуются ежедневно утром, поклонами и возжением курительных свечей, а в известные дни — и жертвоприношениями, из различных напитков и кушаний. Перед этими же таблицами должны совершаться и обязательные доклады о всякой более или менее значительной отлучке из дома и о всяком выдающемся событии в доме.
Главнейшие обряды после смерти: малое, затем большое одевание покойника, положение во гроб, кормление покойника (собственно — полотняной куклы, в которую, как предполагается, переселяется душа усопшего) и, наконец, погребение (не позже 100 дней после кончины, причём душа покойного, по представлению китайца, переселяется в таблицу с его именем). Пока тело находится в доме (точнее — в рогожном шатре около него, во дворе), рекомендуется, для увеселения тоскующей души усопшего, приглашать музыкантов (играющих у ворот дома), а вся семья ежедневно утром и вечером собирается около гроба и оплакивает покойного; при этом старшее лицо в доме возжигает курительные свечи и совершает возлияние вина. Траур (всегда белого цвета, причём визитные карточки пишутся не на красной бумаге, как всегда, а на жёлтой) делится на несколько степеней, сообразно продолжительности времени и качеству носимой в это время одежды. Самый полный траур носится по родителям, женой по мужу и т. д. Во время траура нельзя есть мяса и овощей, пить вина, слушать музыку и вообще веселиться.
Одной из главных особенностей китайского империализма является то, что с глубокой рабовладельческой древности в понятие «высшая справедливость» был вложен рабовладельческий смысл. Конфуцианство пронесло этот смысл «справедливости» через два с половиной тысячелетия и он устойчиво вошёл в генетику людей китайской цивилизации. Даосизм же, существовавший параллельно конфуцианству, был во-первых, разным для разных слоёв населения (для немногочисленных «мудрецов» и поддерживаемой ими «элиты» даосизм представлял собой систему стимулов посмертной «справедливости» — «бессмертия»; а для простонародья даосизм представляет собой систему суеверий, дополняющую имперскую систему церемоний, но основанную на религиозной мистике для толпы). Во-вторых, даосизм вынужден был подстраиваться под конфуцианство и с первых же веков их параллельного существования они «нашли общий язык» [789] — оба поддерживали смысл понятия «справедливость» в том смысле, который в него вкладывал Конфуций.
789
Напомним, что даосизм после Лао-Цзы был искажён. Учение Лао-Цзы, изложенное в Дао-Дэ-Цзине, как не раз бывало в истории Востока (буддизм, например) и Запада, было извращено его последователями. Последователи внесли много лишнего, несогласного, даже прямо противоположного в учению Дао-Дэ-Цзина в его смыслы, которые имел в виду основатель. И в таком извращенном виде, похожем на идолопоклонство, даосизм распространился среди китайцев.
Признавая единственно верной незыблемость земной имперской иерархии (которая держалась на сословном принципе, как и в Индии), Конфуций, а за ним и высшая государственная «элита» придерживалась сама и учила подчинённых придерживаться созданного ими кодекса «законов», за нарушение которых следовало наказание, а за верную службу — поощрение. Таким образом, параллельно даосским религиозным стимулам, выражающим «смысл жизни», существовала мощнейшая система социального стимулирования «на все случаи жизни». Оба контура стимулов [790] работали в согласованности и обеспечивали надёжное «зомбирование» подчинённых всех слоев общества. [791] При этом высшая имперская «элита» управляла Поднебесной, создав себе имидж «строгих справедливых мудрецов», олицетворяющих «высшую мудрость Неба», главным из которых был признан Конфуций. Про него сказано примерно следующее, что можно выразить в коротком отрывке:
790
Мы рассматривали оба контура стимулирования смысла жизни — религиозный и светский — когда разбирали тему «Религиозная система древнего Ирана». Вывод, который мы, сделали сводится к следующему. Имитация справедливости может обеспечиваться стимулированием двух видов: влияние поступками в текущей жизни на качество следующей жизни и обретение славы, почёта, признательности, наград и пр. за «заслуги перед отечеством». Оба этих стимула соответствуют культуре толпо-«элитаризма» и употребляются рабовладельческой верхушкой ради выпаса толпы.
791
Масонский порядок, который пытались выстроить в СССР, весьма похож по содержанию воздействия на психику людей «зомбирующих» факторов многочисленных государственных церемоний — стратифицированных по социальной иерархии: для каждого слов общества свои церемонии, но при этом есть и общие государственные.
«На службе мудрец строг, но одинаково ласков и приветлив со всеми, весел и всегда ровного нрава со своими друзьями. Ему приятнее общество мудрецов, но и немудрыми он не пренебрегает. В семье мудрец любит одинаково всех своих домашних; любимцев у него нет. Если кто обидит мудреца словом или делом, он не выказывает ни гнева, ни раздражения. В каком бы состоянии ни был мудрец, он всячески старается быть полезным отечеству или согражданам; оказав услугу, он ею не хвалится, но скромно и терпеливо ждет воздаяния за нее. Если же его обойдут наградой, он не ропщет и не жалуется. Похвала честных людей, сознание, что он сделал добро для добра — вот самые лестные для него награды. Если же его взыщут почестями, он не гордится и по-прежнему доступен всем и каждому. Ему неведомы зависть, надменность, презрение — он со всеми живет в согласии. Последнее порождает всеобщую к нему благосклонность. Главный же источник мудрости — любовь и сострадание ко всему человечеству».
Подобные принципы взаимоотношений пронизывали Поднебесную «сверху донизу»: подчинённые как правило не слышали от вышестоящих «мудрецов» презрительных окриков, истерических упрёков. «Мудрецы» наказывали подчинённых спокойно за нарушение имперского рабовладельческого порядка, а подчинённые принимали наказания — как должное, тоже спокойно, следуя всеобщим правилам поведения и этикета. [792] Такие взаимоотношения имитировали гуманизм, который якобы пронизывал всю Поднебесную «сверху донизу»: ведь чем «выше», тем больше мудрости, поэтому подчинение вышестоящему признавалось тоже мудростью, а «милость» вышестоящего (пусть даже это и наказание за проступок) считалось любовью и состраданием к провинившемуся. И такая система взаимоотношений работала и работает по сей день в Поднебесной. [793]
792
Это было обусловлено строгой вертикальной стратификацией общества. Одно из главных положений конфуцианства — учение «чжэн мин» (выправление имен), которое требовало от каждого человека твёрдо помнить своё положение в обществе.
793
Иначе учение Конфуция называется «концепцией гуманности» (жень). Учёные считают, что китайская «жень» соответствует буддийскому «состраданию» и «христианской» «любви»:
«Так же, как сострадание является великой добродетелью буддизма, а любовь — христианина, жэнь представляет для конфуцианца конечную цель поведения и самоперевоспитания».
Гуманность, гуманизм — это Человечность, любовь к человеку. Понятно, что все из вышеперечисленных религиозных систем лишь имитируют человечность, поддерживая своими доктринами посмертного воздаяния толпо-«элитаризм».
Учение Конфуция заключается в следующих «трёх правильных отношениях»: государя к подданным, отцов к детям, мужей к женам. К тому же в нём есть принцип точного соблюдения «пяти верховных добродетелей или обязанностей»: «человеколюбия, то есть сострадания ко всем себе подобным без различия, затем правосудия или воздаяния каждому должного безо всякого лицеприятия, повиновения действующим законам и соблюдения установленных обрядов господствующей религии, правдоподобия, то есть неуклонном отвращении от всего ложного, и, наконец, верности и честности всегда и во всём». [794]
794
Вся это этика относится к рабовладельческому порядку Поднебесной.
В этих отношениях и «добродетелях» Конфуций видел счастье человеческого рода и, обставив их известными церемониями, создал своё «учение о нравственности». [795] Основным принципом этой «нравственности» является отсутствие увлечений, равновесие в деятельности, сохранение и соблюдение середины во всех поступках — умеренность и сдержанность всегда и во всем и, как результат этого, спокойствие, невозмутимость. Человек, согласно Конфуцию, во всем должен придерживаться середины: он не должен иметь ни чрезмерной злобы, ни чрезмерной любви, не должен слишком предаваться печали, ни восторгаться от радости [796] — одним словом, в нём должно быть полнейшее отсутствие крайностей и увлечений. То же должно соблюдать и в нравственном отношении к другим людям, то есть «стараться избегать причинять другим то, чего себе не желаешь, сохраняя, таким образом, и здесь гармонию» — главный принцип конфуцианства. [797]
795
И с этой поры каждый китаец придерживается «нравственности», которая предписана конфуцианством для той социальной прослойки общества, в которой он родился и вырос.
796
Знакомое нам «восточное спокойствие». Как оно достигается в буддизме мы рассматривали в предыдущей главе. Здесь примерно то же самое: религия (или идеология) направлена на то, чтобы «обнулить» в психике людей рецидивы Человечности, которые выражаются через разного рода эмоции. В китайской цивилизации эмоциональная составляющая психической деятельности людей «канализируется» с помощью системы суеверий, в которых «варится» религиозная «жизнь» верующих и церемоний, в которых участвуют верующие в светской жизни. К тому же не надо забывать, что представители китайской цивилизации генетически ничего иного не и ведают.
797
Речь идёт о «гармонии» толпо-«элитаризма»: рабы не должны причинять «господам» то, что «они не желают себе». А «господа» всегда должны быть «справедливыми», не нарушая законов Поднебесной.
Один из главных принципов конфуцианства: Гармоническое общество построено на идее преданности (чжун) — лояльности в отношении между начальником и подчинённым, направленная на сохранение этого общества.
Все остальные «нравственные добродетели» приводятся к тому же началу. Китайские «справедливость и честность, верность себе и своему слову, искренность как основа мирных и добрых отношений к общественной жизни и средство к устранению недоразумений, послушание и почтительность к старшим, кротость, терпение и, наконец, вежливость ко всем без исключения» непосредственно связаны с началом середины, или гармонии. Эта сдержанность во всех этических проявлениях, разумеется, обусловливает некоторую сдержанность и в чувственных наслаждениях.
Все вышеперечисленные качества китайской «нравственности», которую воспитывает дух и буква конфуцианства — сами по себе хороши если предположить, что люди живут в справедливом обществе, где господствует Человечный тип психики. Но про Поднебесную (как в прошлом, так и в настоящем) такого не скажешь. Поэтому мы опять имеем дело с очередной разновидностью восточной имитации благонравия, которая на деле является — вежливостью «доброго» «зомби»-биоробота, надёжно включённого в китайскую толпо-«элитарную» иерархию. Ясно, что «доброта» «зомби» заканчивается в тот момент, когда он сталкивается с угрозой своей безопасности, а значит и — угрозой безопасности имперскому толпо-«элитаризму». Как только «зомби» сталкивается с этим, он перестаёт быть добрым и становится опасным инструментом охраны рабовладельческой иерархии, выполняя при этом функции её целеполагания, заложенные в генетику и духовность «зомби» издревле.