Чтение онлайн

Учение о середине [798] является идейным стимулом, обусловливающим и охватывающим весь внешний быт китайцев, весь образ их жизни, весь государственный строй, а также нравственное и духовное состояние жителей Поднебесной. Для того чтобы укоренить это учение, конфуцианство создало целый кодекс обрядов — так называемых, церемоний. Церемонии являются сдерживающим началом — предписывающим «зомби», когда и как ему надо поступать в известное время и при известных обстоятельствах. Именно поэтому «зомби» всегда внешне ведёт себя «прилично и с достоинством» избегая разного рода столкновений, ссор и брани. В случае возникновения угрозы имперскому порядку «зомби» также «прилично и с достоинством» будет защищать этот порядок согласно церемониалу. И лишь в случаях нестандартных ситуаций, не предусмотренных церемониалом — может произойти сбой, который выведет «зомби» из состояния «приличия и достоинства», обнажив лживость имитационной доброты толпо-«элитаризма». Для того, чтобы этого не происходило высшая имперская иерархия и поддерживающие её «мудрецы» старались вовремя адаптировать систему церемониалов к изменившейся внешней и внутренней (по отношению к имперскому порядку) обстановке.

Конфуцианство учит, что церемонии показывают связь неба с землей, утверждают порядок между людьми, что они присущи человеку от рождения, а не составляют только искусственную внешнюю форму. Оно учит, что церемонии основаны на различии вещей по их низшему или высшему достоинству, на замечающемся повсюду разнообразии в природе и что поэтому-то и введены различные постановления, касающиеся одежды, браков, похорон, жертвоприношений, представления ко двору, определены отношения между государем и его чиновниками, отцом и детьми, старшими и младшими, мужем и женой и, наконец, между друзьями.

Нетрудно догадаться, что учение о середине весьма легко «гармонирует» с даосским простонародным контуром «Инь-Ян» [799] и, видимо, этот простонародный контур даосизма — дань конфуцианскому имперскому мышлению. Напомним, что есть исследователи, которые утверждают, что для китайцев земная жизнь представляет собой увлекательную мистифицированную игру, правила которой определены соотношением Инь-Ян таким образом, чтобы не было серьёзных перекосов «светлых» и «тёмных» полос в жизни (ведь, согласно простонародному даосизму, если много «светлого», то оно будет компенсировано «тёмным» и наоборот), но «выигрышем» в такой игре считается прирост чего-либо «светлого» [800] — достижение успехов (в китайском понимании) самое позднее к моменту окончания игры (к смерти): «практическая задача жизни в том, чтобы не давать игровому поединку ян и инь заходить слишком далеко».

Таким образом, союз конфуцианства и даосизма стимулирует среднестатистического китайца получить от земной жизни хоть немного выгоды (в мистическом и светском планах), [801] не создавая сильных перекосов в плане религиозного рассмотрения Инь-Ян и не нарушая имперского порядка. Эта двойная система «гармонирующих» стимулов занимает всю жизнь китайца, внимательно отслеживающего «плюсы» и «минусы» от принятия того или иного решения в системе Инь-Ян. Суть подобного мировоззрения действительно напоминает законы «рыночных отношений» [802] (либо «игру в жизнь на бирже по правилам последней»), стимулирующая вера в которые поддерживается даосизмом, а сами правила установлены конфуцианством.

Доктрина «бессмертия» даосизма и выгоды конфуцианства связаны между собой в непротиворечивую (между ними) систему китайских ценностей: «суеверия — церемонии», которые взаимно дополняют друг друга и способствуют «зомбированию» людей на уровне мистико-религиозной веры [803] и её ритуальной стороны. [804] Тем более, что в китайской цивилизации у конфуцианства и даосизма очень много общей символики, главная из которой Инь-Ян. Но, как мы уже знаем, «мудрецы» даосизма и некоторые высшие иерархи Поднебесной придерживаются отнюдь не простонародных смыслов религиозной символики…

Конфуцианство, так же как и даосизм, исходит из идеи Дао как естества в мире. Однако «путь к Дао» в конфуцианстве — это почтение к этикету. Конфуцианство — учение, которое видит путь Дао именно в социальном бытии. Считается, что «социальное не есть нечто отдельное к естеству, оно есть само естество мира». Что само по себе верно, если бы конфуцианство не исповедовало «справедливость» рабовладения. В этом смысле и надо понимать основные понятия конфуцианства — «справедливость, человеколюбие, этикет». Конфуцианство учит: появление человеколюбия и справедливости есть следование этикету; этикет — те формы, которые меняются в зависимости от обстоятельств, по которым человек себя ведет; [805] ритуал воспроизводится самой природой.

Несмотря на то, что конфуцианство является светским религиозным учением, из Конфуция сделали пророка. Следующие за ним классики конфуцианства стали проповедниками и учителями светского «мистицизма», объединив многие положения даосизма с учением Конфуция. Классики конфуцианства (их тринадцать) предпочитали определять проблемы духовного роста измерением эмоциональной гармонии и психического равновесия — гармонией идеальных пропорций, бесстрастия. [806] Одна из «Четырех книг», «Доктрина Середины» (Чжунь-Юнь), проводит различие между двумя состояниями разума: перед возбуждением (перед всплеском эмоций) и после возбуждения (после контакта с вещами и событиями в мире). Суть теории, лучше всего выраженной в «доктрине истинной цельности» (чжэн), заключается в гармонии возникающих эмоций, напоминающей сбалансированность предвозбужденного состояния. Обосновывается это в Чжунь-Юнь тем, что гармония связывает человека с космическими процессами жизни и созидания.

Мы не будем вдаваться в подробный анализ конфуцианского учения о связи человеческих эмоций и многовековой устойчивости толпо-«элитарного» порядка в Поднебесной. Скажем лишь одно: скорее всего в конфуцианстве имеет место примерно тот же результат (может в меньшей мере), который достигается в большинстве религиозных систем ведического Востока (индуизм, буддизм), это — «просветленность» психики людей от рецидивов Человечности. Методов достижения результата, подобного буддийскому «просветлению» [807] — много. [808] Скорее всего в конфуцианстве (в связке с даосизмом) «просветлённость» достигается методом нейролингвистического программирования под воздействием кодирующей психику церемониальной культуры и на базе даосской системы суеверий. На выходе мы имеем тип психики прикладного «зомби», который пригоден к «выживанию» [809] в суровых условиях: к чему желает иерархия — к тому этих «зомби» и прикладывает. В системе «даосизм-конфуцианство» достижение «гармонии эмоций» называется связью человека с Космосом. [810] Получается знакомая картина успокоенной психики «зомби» — спокойных от всего, что иерархия считает лишним и «гармонирующих» с доминирующими эгрегорами культуры.

Конфуций начал своё учение с требования, что люди должны жить жизнью чжэн, «совершенного человечества». [811] Следующий за Конфуцием «мудрец» Мэн-Цзы расширил чжэн, чтобы показать, что «жизнь, определяемая возвышенной взаимосвязью субъектов и интуицией, приводит к безграничному наслаждению просветлённого мудреца». [812] Следующий «мудрец» Цзюнь-Цзыопределил практическую сторону конфуцианства, замкнув «просветлённость» на ритуальную магию. [813] Он показал, как «сила правильного ритуального действия преобразует подверженное заблуждениям человеческое сердце [814] в разум [815] мудреца».

Но мы уже знаем, что «заблуждениями» на ведическом Востоке считают земную жизнь, [816] а средством «преобразования заблуждений» считают и применяют разнообразные психотехники — надёжно «зомбирующие» психику под алгоритмику доминирующей духовной и вещественной культуры, в результате чего психика обретает вожделенный «покой» (высшую конечную цель жизни в понимании людей ведического Востока).

Несмотря на множество общих с индобуддийскими психотехниками подходов и методик работы с психикой людей у китайской цивилизации, психотип китайца всё же сильно отличается от буддийского и индусского психотипов. Несмотря на сильное влияние буддийских ритуалов и психотехник на культуру Поднебесной, конфуцианский имперский порядок и даосское «приземлённое» мышление [817] оказали огромное влияние на формирование психотипа и генотипа среднего китайца. Исследователи утверждают, что на китайской почве рационализм [818] одолевал любую мистику, [819] заставляя её уходить в сторону, забиваться в углы, где она только и могла сохраняться.