Чтение онлайн

Тем временем майор Лафбери, находившийся рядом с казармами и наблюдавший за ходом боя, вскочил на мотоцикл и помчался к ангарам. Его собственный аэроплан был неисправен. На поле находился другой "Ньюпор", явно пригодный к полётам. Машина принадлежала лейтенанту Дэвису (Davis). Механик подтвердил полную готовность аппарата, после чего Лафбери без лишних слов впрыгнул в машину и, не теряя ни секунды, взлетел.

Хотя на счету майора уже имелось множество побед, Лафбери ещё не довелось сбить хоть один вражеский аэроплан над нашей территорией. Все семнадцать предыдущих побед в составе эскадрильи "Лафаетт", а также и последние, когда он вылетел отомстить за Джимми Холла, - все они были завоёваны за линией фронта. Ему ещё не доводилось видеть мест крушения своих противников собственными глазами. Естественно, он с невыразимым воодушевлением ухватился за предоставившуюся возможность влезть в драку практически на глазах товарищей. Лафбери вступил в бой даже не проверив, в каком состоянии находились пулемёты его машины, да и вообще ничего не зная об особенностях поведения пилотируемого им аппарата.

Обладая значительно большей скоростью, чем его более тяжёлый антагонист, майор Лафбери нагонял врага, набирая высоту. Когда прошло около пяти минут после взлёта, он поднялся на 2 000 футов и оказался недалеко от "Альбатроса" в шести милях от аэродрома. Свидетелями первой атаки стали все, кто находился на поле.

Атаковав противника, Лаф выпустил несколько коротких очередей. Затем он резко отвернул в сторону: вероятно, ему пришлось повозиться с пулемётами, которые, похоже, заклинило. Ещё один круг над их головами - и неисправность устранена. Он снова набрасывается сзади на врага, как вдруг машину старины Лафа охватывает бушующее пламя. Она проскакивает мимо "Альбатроса" и ещё в течение трёх или четырёх секунд летит прямо. Затем шокированные наблюдатели видят, как в безрассудном прыжке из огненного горнила появляется фигура их доблестного героя. Лафбери предпочёл выброситься навстречу верной гибели, чем подвергаться медленной пытке превращения в угли. Его тело упало в сад возле крестьянского дома в маленьком поселении строго на север от Нанси. Почти в сотне ярдов от этого места струился небольшой поток и позже мы пришли к выводу, что, возможно, бедняга Лафбери воспользовался призрачным шансом и выпрыгнул в надежде упасть в воду. Он упал с высоты 200 футов [так в тексте прим. пер.], а самолёт нёс его со скоростью 120 миль в час! Безнадёжная, но героическая попытка сохранить бесценную жизнь для своей бедствующей страны!

Пока я выслушивал детали этой шокирующей истории, зазвонил телефон. Французский офицер сообщил точное место падения нашего последнего героя. Запрыгнув в автомобиль, мы понеслись с чудовищной скоростью и прибыли на место трагедии менее, чем через 30 минут после падения Лафа. Но дружеские руки уже забрали его тело. Местные жители перенесли останки бедняги Рауля Лафбери в маленькое здание муниципалитета, где мы его и обнаружили. Обуглившаяся фигура Лафа была полностью укрыта цветами из близлежащих садов.

Мне припоминается разговор, который произошёл у нас с майором Лафбери на предмет пожара в воздухе незадолго до этого трагического случая. Я спросил Лафа, что он предпримет в таких обстоятельствах - выпрыгнет или останется с машиной? Все мы относились к опыту майора Лафа с безграничным уважением и потому подались вперёд, чтобы услышать его ответ. "В любом случае, я предпочту остаться с машиной - ответил Лаф. Выпрыгнув, вы точно не оставите себе никаких шансов. Кроме того, всегда есть возможность попытаться так скользнуть машиной на крыло, что вы сможете сбить огонь с себя и с крыльев. Возможно, вам даже удастся погасить пламя до того, как вы достигнете земли. Такое уже случалось. Так что я за то, чтобы оставаться со старой повозкой в любом случае!"

Теперь эти инструкции старины Лафа невозможно вспомнить без горькой иронии! В топливный бак его аэроплана попала зажигательная пуля. Очевидно, та же пуля срезала большой палец его правой руки, ударившись о джойстик.

Распорядившись переправить тело в американский госпиталь рядом с нашим аэродромом, мы вернулись на место нашего базирования. Там мы узнали новые подробности боя Лафбери и его гибели.

Капитан Де Род (De Rode), командовавший соседской французской эскадрильей, повстречал нас и рассказал, что один из его пилотов - фактически, ас соединения - стал свидетелем смерти Лафбери и немедленно начал преследование "Альбатроса", чтобы отомстить за американского авиатора. В первой же атаке он получил пулю прямо в сердце и камнем рухнул вниз. Его машина разбилась в миле или двух от того места, где упал Лафбери. Однако, в конце концов, немецкий аэроплан был сбит огнём другого французского самолёта и свалился в миле от линии фронта на нашей территории, а пилот и наблюдатель попали в плен.

Что касается Дуга Кэмпбелла, то вскоре мы узнали, что он тоже поднялся в воздух, желая отомстить за смерть Лафбери. Час спустя он вернулся и доложил о том, что "Альбатрос" удалился слишком далеко и пускаться за ним в погоню было бессмысленно, но над Бомоном он вступил в бой с двухместным "Румплером" и после ожесточённой схватки убил кормового стрелка, а пилота ранил. Машина упала на нашей территории, а оба её крыла оторвались во время стремительного беспорядочного падения.

Сдержанно приняв поздравления, Дуглас заверил нас, что этот "Румплер" лишь первый из того множества аппаратов, которыми гансам придётся заплатить за гибель Рауля Лафбери. И Дуглас Кэмпбелл сдержал своё слово!

В тот день к нам на ланч заглянул его брат. Дуг ждал его. Брат Кэмпбелла служил офицером инженерного корпуса, расквартированного неподалёку в Гондрекуре (Gondrecourt), и Дуглас пригласил его отобедать с нами в тот особый день.

Едва он прибыл, как тут же сообщил Дугласу, что с его стороны было весьма галантным подняться в воздух и сбить аэроплан противника прямо у него на виду да ещё и в день званого обеда. Он сказал, что не прочь выехать к месту катастрофы и взглянуть на то, как выглядит немецкий аэроплан после падения с высоты 16 000 футов. Потому сразу же по завершении ланча я и оба Кэмпбелла погрузились в машину майора Хаффера и стали пробираться к фронту, а затем припарковали машину в какой-то посадке настолько близко к Бомону, насколько это представлялось возможным. У нас над головами практически каждые десять секунд со свистом пролетали снаряды, посылаемые нашими тяжёлыми орудиями, находившимися далеко позади.

Осторожненько мы прошли вперёд полмили и, наконец, достигли места, где лежала жертва Дугласа Кэмпбелла. Французский полковник, курировавший данный сектор, выставил у обломков караул из двух или трёх человек. Крылья лежали в нескольких сотнях футов от фюзеляжа.

Мы подобрали несколько сувениров победы Дуга и направились домой. Вообще-то авиатору редко доводится увидеть собственными глазами какую-нибудь часть сбитой им машины. Как правило, аэроплан противника падал на немецкой территории, так как враги предпочитали принимать бой только над своими позициями. Однако, даже если нам всё же удавалось перехватить боша в глубине наших позиций и сбить его там, последние обломки его машины растаскивали люди из окопов или водители грузовиков, оказавшиеся поблизости, задолго до того, как на сцене появлялся авиатор, одержавший победу. Но когда мы вернулись домой с сувенирами, нам снова пришлось столкнуться с тем печальным фактом, что старина Лаф больше не усядется с нашей компанией за гостеприимным обеденным столом

Останки всеми любимого последнего героя подлежали захоронению на нашем маленьком "кладбище авиаторов" на следующий день - 20 мая. Этим именем уже успели назвать небольшой участок, где в чужой земле лежало рядом почти полдюжины наших товарищей - вдали от родины и дорогих им людей. Теперь к ним присоединялся тот, кого вся Франция и Америка считала самым выдающимся авиатором.

Генерал Жерар - командующий Шестой Армией - прибыл со всем штабом в час дня. Генерал Лиггетт - командующий 26-й дивизией - появился в сопровождении полковника Вильяма Митчелла - командующего американскими Воздушными Силами. Все принесли с собой множество прекрасных цветов. Сотни офицеров всех служб пришли отдать дань уважения памяти самого знаменитого американского авиатора.

Я наблюдал, как собиралась огромная толпа людей. Их цветы укрывали шлем погибшего лётчика и вскоре образовали над ним большую пирамиду. В час тридцать я поспешил на аэродром. Мне предстояло выполнить последний полёт рядом с товарищем, который столько раз сопровождал меня в небе.

Пилоты крыла No 1 уже сидели пристёгнутыми в машинах и ожидали меня. Механики молча вручили нам корзины с цветами. Поднявшись в небо, мы кружили над кладбищем, пока часы не показали один час пятьдесят пять минут. Последний участник процессии пересёк короткую полосу дороги и место последнего упокоения авиатора заполнилось друзьями Лафбери.

Я дважды провёл строй над морем непокрытых голов, а затем, заглушив двигатель, снизился до пятидесяти футов над открытой могилой. В то время как тело Рауля опускали в могилу, я бросил цветы, и каждый пилот повторил мою поминальную церемонию один за другим. Возвращаясь на наш пустой аэродром, мы с прискорбием думали о том, что величайший авиатор Америки, ас из асов, обрёл свой последний покой.

Глава 11. Развлечения эскадрильи

Монотонность нелётных дней взыскивает с авиаторов свою цену, которую нельзя ни подсчитать, ни вообще чётко установить, однако бывалые авиационные командиры давно поняли, что их подчинённые живут дольше и дерутся лучше, если редкие развлечения помогают им пережить этот нудный период. В особенности это верно, когда отпуска не очень-то часты. Англичане - признанные мастера по части заботы о своих людях, не только установили чёткое расписание отпусков для пилотов, но ещё и обязали всех своих авиаторов во время проживания на аэродромах принимать участие в определённом количестве спортивных мероприятий, игр и дружеских визитов в другие эскадрильи. Кинопоказы, турниры по висту, долгие прогулки и другие методы позволяли пилотам отвлечься от работы и формировали в их среде моральный дух, равного которому нет во всём мире.