Чтение онлайн

После моста дорога расширялась, и двигаться по ней можно было быстрей и свободней. Крики и брань улеглись, люди лишь приветствовали едущих им навстречу, или болтали между собой. По левую руку, вдали, можно было различить высокие лиственные деревья Дикого леса. В нём, в нескольких часах пути от его границы и стоит их деревушка.

Когда они подъехали к гостинице "Предательский двор" было уже совсем темно, а поднявшийся в небо огрызок луны заволокло тучами. Благо, гостиный двор был полон гостей, и его факелы освещали всё намного ярдов вокруг от самой гостиницы. Трехэтажное, широкое здание возвышалось над пустырем, и свет лился из его окон. Звуки музыки и людской шум доносился сквозь стены. Справа от гостиницы, чуть поодаль стояли внушительного вида конюшни, где с дюжину мальчишек-конюхов ухаживали за лошадьми. По двору гуляли воины, мерно о чем-то беседуя, молодые мужчины бегали за звонко смеющимися крестьянками, служанками и прачками. Предательский двор ничем не оправдывал своё печальное название. Йолим как-то сказал, что гостиницу назвали так, скорее, в насмешку над главарями бунтовщиков, что собирались здесь, чем в память, или в назидание.

Йолим провел их груженую телегу по отходящей от тракта дороге и остановил около конюшен. Откуда ни возьмись вдруг появился мальчишка-конюх, лет одиннадцати, и предложил поухаживать за упряжным. Йолим бросил ему ломаный грош, мальчишка сунул его в зубы, и убедившись в его подлинности юркнул обратно в стойла, после чего вернулся со щеткой и охапкой овса. Майя и Орилл тоже слезли с телеги и потянулись в сторону гостиницы. Телегу с товаром они оставили без присмотра, ибо ничто из купленного ими на ярмарке не могло стать привлекательным для воров.

Глава 3. На "Предательском дворе".

Общий гостиный зал казался огромным. Среди дюжины столов, каждый из которых облепили шумные путники, то и дело сновали служанки, разнося эль, пиво, и вино. В правом дальнем углу весело искрил большой очаг, на котором пара дородных женщин зажаривало свинью. Шум, который казался громким даже снаружи, внутри превращался в настоящую какофонию.

Наемные воины, простолюдины, торговцы и иноземцы громко болтали и смеялись, стуча деревянными кружками и скрипя лавками. Мужчины боролись на руках, женщины кричали и подбадривали своих мужей и любовников, а зрители улюлюкали и громогласными воплями приветствовали победителей.

В дальнем левом углу угловая лестница вела на второй этаж, где располагались комнаты для ночлега. За лестницей было полно составленных друг на друга бочонков, дощатых ящиков и мешков, а под потолком были развешаны ароматные пряные травы. Увидев всё это, Надья искренне улыбнулась. Как хорошо было вновь увидеть это простое, кипящее веселье! Дома ей очень этого не хватало. Там, в окружении деревьев и кустов, места для празднеств не оставалось, а люди всегда были чем-то озабочены и угрюмы. То ли дело, здесь!

– - Не стой столбом, Надья, -- Йолим аккуратно подтолкнул её в сторону длинного общего стола, за которым могло разместиться с две дюжины человек. Свободные места за ним еще оставались, потому они, все четверо, смогли разместиться, заставив потесниться двух сероглазых фледменийцев. Те, с присущей им учтивостью, молча подвинулись и продолжили тихо переговариваться.

– - Эля мне! Ээ-ля!
– - взревел Орилл. Его крик совпал с очередным победным рёвом наёмников -- кто-то опять опрокинул соперника.
– - И свинины! И две маленьких жареных луковички!

– - Слышу, я, слышу!
– - за спиной у Надьи возникла высокая плотная женщина с повязанным на голове платком и деревянным подносом в руках. Некогда белоснежный фартук её покрывали пятна жира, муки, вина и других яств.
– - Эк-ты совсем надорвешься, если так вопить будешь!
– - с улыбкой сказала женщина.
– - Будет тебе и еда, и питьё! А друзья твои чего молчат? Не голодны разве?

Служанка понравилась Надья, потому она, по привычке, принялась неуверенно извиняться:

– - Что вы... простите... Конечно, мы голодны... Мы просто только зашли и...
– - видя, что улыбка служанки становится всё шире, Надья в конец смутилась и опустила голову. "Дура! " -- сказала она себе. Она вспомнила, какой смелой и дерзкой была в порочном шатре и пожалела, что и тут не могла быть такой же. В шатре никто не знал о её робости, а раз так, то её как бы и не было. Здесь всё иначе.

Йолим, издав несколько лающих смешков и улыбаясь во весь рот, попросил служанку принести всем горячего вина с пряностями, мяса и жареных овощей.

– - Мне вина не надо. Я уже заказал эля!
– - напомнил Орилл.

– - И мне тоже не надо, -- громко запротестовала Майя.
– - Подайте мне вашего лучшего пенистого пива!

– - Куда тебе пива?
– - засмеялся Орилл, -- В тебе пять футов росту и весишь ты не больше пуховой подушки. Глядишь, пузыри в пиве тебя в небо унесут.

– - Дурную твою башку они унесут, -- огрызнулась Майя.
– - А вина я не хочу. Оно на вкус как вялый щавель, а пахнет так же противно, как ты.

Орилл заржал и сказал что-то в ответ, но его слова потонули в новом победном рёве.

Надья бы тоже хотела попробовать эля вместо вина, но ей было неловко тревожить женщину-служанку и менять одно на другое. Вместо этого она начала глазеть по сторонам, рассматривая посетителей "Предательского двора".

Через несколько столов от их компании, взгромоздившись на столешницу, бродячий певец играл на старой лютне с местами облупившейся краской. Певец и сам был одет далеко не богато, даже по меркам простолюдина: простые льняные штаны и рубаха грязно-серого цвета, подпоясанные неплохим, но изрядно поношенным кожаным ремнем, на котором висели небольшая фляга и маленькая туба для пергамента. Тем не менее, светловолосый и коротко стриженный, босой, он весело наплясывал на столе, перебирая струны и распевая неизвестную Надье песню:

– - Стара она, как мир земной,

Леса и горы над рекой,

Пришла, стуча своей клюкой,

Пойдём, мой миленький, со мной!

– - Но наш-то герой, не простой молодец,

Не волк, но лис он средь стада овец,

"Прости, красавица, я не пойду,

С тобой и клюкой твоей под луну!"

Группа слушателей вокруг вторила певцу, а тот продолжал выплясывать, извлекая из своей лютни весёлые переливчатые мелодии.

За соседним столом разношерстная компания играла в карты. Там были и два здоровенных, заросших жесткими волосами меднара, чьи огромные двусторонние топоры стояли рядом, опершиеся об скамью, и фледмениец с изысканно заплетенными косами и узорчатой татуировкой, идущей ото лба до челюсти, и даже один киуп в просторных цветастых одеждах и повязкой на голове. Надья удивилась, ведь у киупов всегда была репутация воров и мошенников, и к карточным играм их допускали не часто.

Среди гостей было множество вооруженных мужчин разных народностей, но одетых в бордово-алые цвета с нашитыми на груди и плечах знаками отличия -- открытыми челюстями аллигатора с перекушенным пополам человеком внутри на желтом поле. "Аллигаторы" беззаботно пили, ели и смеялись наравне со всеми, однако же, Надья вспомнила убитого на ярмарке вора, и на миг её одолело беспокойство.

Служанка, тем временем, ловко разносила заказанные напитки и блюда. Йолим уже вгрызся зубами в свой кусок зажаренной свинины, а Майя и Орилл, осушившие по три кружки пива, казалось, наговорили друг другу гадостей на тысячу лет вперёд. Надья прекрасно понимала, что они просто подзуживают друг друга, по-доброму, однако всё же побаивалась, что однажды кто-то из них перейдёт грань и тогда случится скандал. Ссор между ними она не желала. Как ни крути -- они были её единственными друзьями.

Когда служанка принесла ей горячее вино и дымящийся ломоть свинины, Надья аккуратно нарезала её на маленькие кусочки и по одному отправляла в рот. Солёный жир стекал по губам, и она собирала его хлебом. Девушка искренне наслаждалась вкусом мяса -- в их деревне свинина и козлятина считаются редкостью, ибо скота у них мало. В лесу полно оленей и кроликов, но их мясо Надье уже надоело.