Чтение онлайн

"Можно мне перейти в вашу группу? Мне нравится, я видела, как вы занимаетесь. Меня зовут Наташа", - говорила мне та девушка, на которую я уже неделю смотрел. "Ну нет, зачем же, вы в хорошей группе (не знал и не знаю в какой), пусть все останется на своих местах: на ваших занятиях и на моей работе. Приходите вечером, квартира 13, первый этаж, домик, где турбазовский детский сад". Не пришла. Я сам утром ее нашел. В общем-то, случайно. Мог не найти. Так, может быть, было бы лучше? Нет, почему же лучше? Эти три дня были так свежи. Может быть, это просто первые три дня, а сегодня четвертый. Уф, страшно подумать, но, может быть, когда-нибудь об этих трех днях мы будем с ней вспоминать, как о наших трех далеких днях.

– Не судьба, Наташа. К автобусу прибегу.

А день тот начинался так.

В 7.15 я честно вышел на зарядку, хотя был уверен, что мои проспят. Но увидел их в полном составе, и сразу стало подозрительно.

Володя-староста начинает:

– Привет, начальник, как спалось, вид у тебя хороший. Толик-Вертолетчик ему в тон:

– Вчера так хорошо начал у нас получаться "авальман" - научил ты все-таки нас.

Ни черта у них не начало получаться, но я уже понял, куда они клонят. А староста все интересуется, как я спал. В Терсколе разве спят? В Терсколе дремлют урывками в креслах подъемников, в кинозале, на лекциях и в другие пропащие мгновения жизни.

– Хорошо. Понял. Вы хотите сделать выходной завтра, когда профилактика на канатной дороге?

– Точно! Ну да! Конечно!

– Но у нас по графику именно сегодня, на седьмой день, выходной. Сколько бы я ни просил, мне не разрешат. (Я точно знал, что, сколько бы ни просил - не разрешат.)

– Знаешь, - говорит Толик-Вортолетчик, - ты отзовись: "Третий Чегет". А заметят, ну, что поделаешь. Хорошо?

И я сдуру пообещал.

Завтрак я проглотил наспех - полковник выучил нас по утрам быстро управляться с едой. Опять опаздывал. Когда подходил к дверям, как раз услышал, что Муса выкрикнул мою фамилию, но я открыл дверь, а он уже называл другую.

Инструкторы - в рядах; полковник, начальник армейской турбазы, старший инструктор Валера, его заместитель Муса - за столом. Рабочий день идет уже целые две минуты, - и полковник сейчас мне об этом напомнит. Но нет, я успел затеряться в рядах.

– Зайцев!

– "Солнечная мульда", - откликнулся Боря Зайцев.

– С группой согласовали?
– вмешался полковник.
– Были жалобы, что приходится подниматься пешком.

"Солнечная мульда" расположена на высоте около двух тысяч семисот, пониже станций канатки, у кафе. Расположена на юго-восточном склоне, потому и "Солнечная". "Мульда" - форма рельефа - отлогий полуцирк, в нем удобно заниматься с новичками, которые кое-как со средних станций канатных дорог, протянутых из долины, сползают туда, но ниже - два километра сложных склонов, им не доступных, так что в конце занятий приходится карабкаться назад к станции.

– Согласовал, - говорит Зайцев.

– Корф!
– выкрикивает Муса.

– "Третий Чегет", - откликается Коля Корф. Он всегда выбирает для занятий "Третий Чегет" - самый верх, куда дотягивается канатка.

– Степанов!

– "Нижняя мульда", - откликается Толя Степанов, один из опытнейших инструкторов.

Мы живем с ним в одной комнате. В этот заезд он взял новичков и каждый день рассказывает об их успехах. "Знаешь, - кричит он, влетая в комнату, гремя своими красными пластмассовыми ботинками "каберами", - сегодня у меня еще трое пошли на параллельных. Глазищи - во! Физиономии горят! Сами ничего понять не могут, а едут! Едут!! Бросаются вниз, и лыжи ровненько, и дуги плавные!" - Он топает к столу и припадает к трехлитровой банке с холодным чаем.

– Гвармиани!

– Тоже "Нижняя мульда", - откликается Валико Гвармиани.

Как сказано в одной из книжек об альпинизме, Валико принадлежит к молодому поколению сванов - мастеров спорта по альпинизму. Он и лыжник хороший. Он один из немногих постоянных инструкторов базы.

Большинство приезжают на месяц-полтора, поработать в отпуск. Всего на базе в сезон сменяется не одна сотня инструкторов, но почти все они друг друга знают, а полковник помнит всех.

– Циндилиани!
– продолжает перекличку Муса.

– Донгуз-Орун, - откликается Арсен Циндилиани, тоже постоянный инструктор, друг и соплеменник Валико.

– А лавиноопасность?
– спрашивает полковник.
– Как с лавиноопасностью, Гвармиани?

Валико отвечает за лавинную службу. Он следит за снежной обстановкой и вырабатывает каким-то образом по этому поводу свое мнение, после чего закрывает для групп турбазы отдельные трассы горы Чегет и районы других гор.

– Ничего, - говорит Валико, - можно.

– Железнов!
– продолжает Муса.

– "Старый Кругозор".

– Автобус заказали накануне?
– опять вмешивается полковник.

"Старый Кругозор" - на склоне Эльбруса. До высоты 2300 с чем-то идет автобус. Дальше подъем вагоном маятниковой канатной дороги до 3000 метров над уровнем моря - с каждой секундой возносишься над новыми горами, ледниками, взлетаешь, но потом минут двадцать тащишься пешком вверх по гребню морены, и высота дает себя знать. Там обширный, открытый на южную сторону цирк с маленькой буксировочной дорожкой-бугелем - рай для новичков: загорай, катайся, любуйся Кавказом - весь Главный хребет и вершины, вершины, столпотворение вершин, и сам Эльбрус то стоит припаянный к синеве, то бредет задергиваясь облаками. А Чегет как раз напротив, и на той же высоте на нем заканчиваются канатки. Раскатись посильнее, сигани на него через ущелье и там покатайся, но лететь бы пришлось километра два с половиной. Классно на Эльбрусе, но добираться не просто. Правда, обратно автобус не нужен - вниз по лыжне сквозь лес. Та дорога...
– мы ее называли "Дорогой Серенады Солнечной долины" - меж сосен над незамерзшей речкой, и, вылетая в целину, взрываешь фонтаны снега. В одном месте она проходит недалеко от шоссе, и лыжники гоняются с автобусами: в конце поляны лыжники - направо в лес, а шоссе - налево на мостик через речушку Гарасу, и, бывает, спрыгивают на повороте в речку самые азартные автобусы. Своих мне что ли сводить туда? Но куда там, завопят: "На Чегет!" Крутизну им подавай, километры, скорость. Одно слово "середняки". Ездят уже всюду, да невдомек им еще, что пора кончать учиться стиснув зубы и начинать кататься улыбаясь.

– Вчера автобус заказал, - говорит Железнов.

– Приходи вечером на пельмени, - приглашает мой сосед, завклубом Валера, - Лидка-жена пельмени наготовила.

– Спасибо, Валерочка, но мне выступление со своей группой готовить, завтра заключительный концерт, будем плясать и петь и пошло шутить. Все это по твоей части.

– Попов!
– ведет к концу перекличку Муса.

– День отдыха, - откликается Попов.

Сейчас меня выкрикнет. Интересно, заметит или нет? Заметит или нет? Хорошо бы заметил (вот уж поистине впервые хочу, чтобы кто-то что-то за мной заметил). Ведь у него в журнале записаны дни занятий всех групп, а у нас по графику день отдыха. До чего же нужен мне именно этот день! Еще с вечера мечтал и ночью, просыпаясь, мечтал, как пойдем с ней погулять вверх по речке Азау - там проталины уже. Она сегодня уезжает автобусом "Терскол - Минводы" в час тридцать пять. Сегодня последний полудень пребывания ее в горах, и мой последний полудень, когда она здесь.

– Кто еще остался?
– спрашивает Муса.
– Ты? Где будешь заниматься?

– "Третий Чегет", - отвечаю без запинки.

И Муса не заметил. Эх, Муса...

Тогда я подал знак Вертолетчику, уже давно поглядывавшему в дверь.

Сейчас планерка кончится. На часах 8.25. Через пять минут инструкторам положено быть у лыжехранилища, и там соберется все лыжное население турбазы. Будет солнце, которое и сейчас бушует за стенами зала. Скорее. Уже невозможно дышать в зашторенном электрическом полумраке. Скорее на свет! Что еще собирается говорить полковник? Мои ребята сейчас уже в ботинках у хранилища, и Шамиль упорствует: "Спокойно, без инструктора не дам". Потом еще надо построиться, доложить выпускающему о выходе в горы. И тогда... вот тогда защелкнутся крепления, и через снежный мост речки Азау, через поляну на дорогу, которая есть продолжение той, "Серенады Солнечной...". Вниз к станциям канатки, а потом вверх, вверх - полет в тишине. Пересадка у кафе "Ай" (луна по-балкарски) и выше, выше по склонам Чегета напротив Эльбруса, до которого не дотянуться, разве что залезть с лыжами за спиной, с ботинками в рюкзаке; уж придется попотеть, да нет, какой там попотеть, все равно зуб на зуб не попадет и в апреле, и в мае, а сейчас март. На Чегет въезжать в креслах - комфорт, щуришься на солнышко и на Донгуз-Орун - стеной набычился с юга, шапкой ледяной блестит; рядом по левую руку его - красавица Накра в пирамидальной юбке; до этой высокой парочки тоже не дотянуться. Когда въезжаешь на "Третий Чегет", там площадка - плечо на гребне и полумульдочка в четверть цирка. На "Третьем" заниматься техникой хорошо, хоть и высоко, но в непогоду - ад. Ниже и к северу - "Цирк", вход на Северную трассу, желанную, но чуть ли не всю зиму загороженную щитами с намалеванными ладонями: "Стой! Лавиноопасно!". Вот там вчера и случилось то, о чем сейчас будет говорить полковник.

– Вчера, - он встал и расхаживает перед первым рядом, - произошла тяжелая травма. При спуске в Северный цирк, превысив скорость, группа инструктора Фролова... Боря Фролов, бородатый, длинный, подтянутый, подъезжает там вчера ко мне и говорит: "Я своих ради предпоследнего дня поведу сейчас на Север или Южными полями". И им: "Ребятки, я хочу вам сделать подарок: куда пожелаете - на Юг или на Север?"

– Север!
– в восторге кричат его асы. А мои середняки от зависти хлопают глазами.