Чтение онлайн

Роман невесело покивал и заглянул в седельную сумку. Там оказалась подсохшая краюха хлеба. До нее Факелов не стал даже дотрагиваться. Подхватив рюкзак, он взглянул на воронов и произнес:

– Пируйте.

«– Они бы и без тебя догадались, – проворчал Чет. – А все-таки зря ты глазки не попробовал».

«– Больше никогда не предлагай. Еще не хватало падаль жрать».

«– А люди что едят? Точно такое же мертвое мясо. Еще и огнем портят. Уж если кушать трупов, то свеженькими».

«– Гастрономические споры не для меня, – отрезал Роман. – Быстрее бы речку найти».

Рубашка противно липла к телу, но снимать ее Роман не хотел. Просаленные черные волосы лезли в глаза и рот. На шее расцвело два огромных лилово-синих кровоподтека.

Горная речушка, в метр шириной, показалась только через пару часов. Факелов ускорил шаг. Вокруг, насколько хватало взгляда, степь пустовала. Роман наломал сухих веток у растущих недалеко от речки кустов, и развел небольшой костер.

Факелов разделся и начал стирать одежду. Вода была холодной, но терпимой. Засохшая кровь въелась в ткань, словно краска. Факелов начал тереть ее песком. Только минут через пять кровь и пот нехотя покинули рубашку и штаны.

Роман залез в речку и, окунувшись, рванул к костру. Зубы стучали от холода, но огонь, солнце и поздний обед быстро вернули тепло.

«– Ты, наверное, даже у меня в голове все время дрыхнешь?» – поддел со скуки ворона Роман.

«– Тоскливо мне здесь иногда. Никакой свободы. Куда ты, туда и я. Хотя лучше так, чем дохлым».

«– Хорошо хоть кормить тебя отдельно не надо».

Ворон молчал, видимо, обдумывал, хорошо это или плохо. Роман натянул влажные вещи, перепрыгнул через речку и быстрым шагом двинулся дальше.

Не успел Роман обсохнуть, как из-за горизонта вынырнула деревня. Взглянув на чахлые избушки и заросшие сорняком поля, Факелов оставил поселение в километре сбоку.

«– В деревне можно спросить дорогу», – сказал Чет.

«– Вряд ли там что-то знают дальше своего двора».

Краешек солнца опустился за горы, и Роман стал выбирать место для ночлега. Найдя глазами одиноко стоящий посреди степи дуб, Факелов отправился к нему. Ствол почти в три обхватов покрывали глубокие морщины и широкие наплывы. До толстых нижних ветвей можно было дотянуться рукой. Дуб, нестесненный лесной теснотой, раскинул усыпанные желудями ветви так, что в их тени могли укрыться полсотни человек.

Под хруст лопающихся под ногами желудей, Роман добрался до ствола. Найдя удобную впадину, Факелов улегся между корнями. Вскоре солнце окончательно нырнуло за горы, и в густой тени дуба поселился абсолютный мрак.

Роман проснулся от чьего-то настойчивого взгляда. Сжав рукоять кинжала, Факелов резко встал. В глазах на миг потемнело, раздался странный хохот. В предрассветных сумерках Роман разглядел четырехногое животное с массивной челюстью и большими ушами. Неопрятный мех покрывали пятна. Факелов скривил губы и потянулся к рюкзаку.

«– И чего ты вскочил? – насмешливо спросил ворон. – Гиены испугался?»

«– Пятнистые, кстати, больше охотятся, чем падаль жрут», – сонно ответил Роман, кидая гиене небольшой кусок мяса. А вслух произнес: – Вали отсюда.

Факелов шагнул к животному, выставив вперед кинжал. Гиена вновь зарычала похожим на хохот голосом, подхватила мясо и бросилась прочь.

«– Что-то ты добрый», – заметил Чет.

«– Сон хороший был», – вставляя оружие в ножны, оправдался Роман.

«– Ты бог, а в услужении у тебя Творец, Сатана и Наставник?»

«– Чтобы не случилось, я всегда буду благодарен Наставнику. Предел мечтаний – это быть равным ему, – чеканя каждое слово, ответил Факелов. – И вообще…»

«– Хорошо, хорошо! – примирительно воскликнул ворон. – Я же пошутил».

Роман промолчал. Завтракая на ходу вчерашней кряквой, он вернулся от дуба на дорогу. Из-за разношенной обуви болели ноги, но Факелов старался не обращать на это внимания. Дорога, словно набирающая силу от притоков речка, начала втягивать в себя северные и южные ответвления. Появился тонкий настил щебенки, слева и справа начали чередоваться леса и вырубки.

Вскоре потянулись обширные поля, разделенные небольшими рвами. На некоторых колосилась пшеница, пригибаясь под тяжестью зерен, на других остался лишь низкий ковер покоса, а на третьих копошились люди – уборку только начинали. Около каждого огромного участка поля поднималось несколько бревенчатых изб.

Несколько раз Романа обгоняли обозы с битой птицей и деревянными бочками, от которых сильно разило вином. Но даже алкоголь не мог перебить запах тащивших повозки мулов. Когда показался обоз, запряженный четверкой лошадей, Роман спросил:

– Куда едешь?!

– В столицу, куда ж еще, – удивленно ответил возничий. – По этой дороге больше некуда.

– За серебряник подбросишь?

– Садись, паренек, а то смотрю сапоги у тебя ни к черту, – слегка подвинувшись, ответил торговец.

Когда повозка поравнялась с Романом, он на ходу запрыгнул на край обоза. Усевшись рядом с возничим, Факелов сказал:

– Спасибо. Зачем же столько всего везут?

– Ты, поди, с гор спустился, – ухмыльнулся в бороду торговец. – Княжна ж через две недели замуж выходит. С южными соседями роднимся. Вся столица пировать будет. Да что там столица – два княжества! Вот и тащим на продажу все, что съесть и выпить можно.

Роман многозначительно покивал.

– Как раз и урожай соберут, – сказал Факелов. – Такие праздники нужны, все смогут хорошенько отдохнуть.

– Кроме торговцев и поваров, – снова усмехнулся возничий.

– А они неплохо заработают и тоже не будут в обиде, – улыбнулся Роман. – Рад, что попаду на такой пир.

«– Что-то ты темнишь, дружище, – ехидно вставил Чет. – Про урожаи заговорил…»

– А ты чем занимаешься?

– Наемником зарабатывал, сейчас вот без дела шляюсь, – легко ответил Факелов. – Думаю, после праздников найду себе работку.

– Ты молодой. Можешь на службу к князю пойти.

– Там видно будет, – пожал плечами Роман.

– Главное, в торговлю не иди, – назидательно сказал возничий. – Дрянное это дело.

– А сам-то что? – вскинул брови Факелов.

Торговец скривил губы, вздохнул.

– Затянуло, – через пару секунд ответил он.

– Уговорил, не пойду, – хмыкнул Роман.

Ближе к городу потянулись виноградники и бахчи с полосатыми арбузами, ярко-желтыми дынями и прячущимися в широких листьях тыквами. Дома пошли опрятные и стояли не кучками, а длинными рядами. Хотя некоторым избам, казалось, пошел следующий век. Ну, в семье не без мудреца.