Чтение онлайн

Роман молчал, скорбно опустив голову.

– Тяжело тебе пришлось, – наконец вымолвил он.

Артур махнул рукой и произнес, как можно бодрее:

– Забыли. Все в прошлом. А сейчас, когда у нас появился помощник, жить стало намного легче.

Факелов улыбнулся и замедлил шаг. Они прошли последний дом, напоминающий малую копию дворца, и ступили на обширную площадь. То тут, то там кучковались люди. Стоял штиль, потому, несмотря на мороз, погода казалась теплой.

Во время строительства дворца упор делался явно не на красоту. Многочисленные окна были узки и зарешечены, а парапеты балконов напоминали щербатые пасти чудовищ. Дворец напоминал мрачный шведский замок из темного камня. Лишь на четвертом и пятом этажах виднелись широкие прозрачные окна с золотистыми шторами.

Вдоль стены расхаживали стражи в коротких телогрейках и толстых штанах. Воины следили за порядком и не подпускали никого к дворцу ближе десятка шагов.

Посреди площади стоял высокий помост. Роман и Артур подошли к нему почти вплотную. Недавно подметенные от снега доски потемнели от влаги. Справа на помосте стоял прямоугольник виселицы с мрачно свисающей удавкой, а слева возвышалась конструкция чудовищного вида.

– Гильотинка, – хмыкнул Артур, увидев замешательство Романа.

Орудие казни было высотой в два человеческих роста. Внизу металлической рамы пролегали две горизонтальные жерди, с вырезом в виде полукруга в каждой. Соединяясь вместе, они образовывали идеальный круг. Вверху рамы, закрепленный веревкой, завис огромный гильотинный нож с косым лезвием. Металлическая пластина, толстая у основания, немыслимо заострялась к другому краю. Лезвие ярко блестело, любовно наточенное шлифовальным камнем.

– Вот страшилище, – с уважением сказал Роман.

– Преступники ее почему-то не боятся, – с философским видом сказал Артур. – Пока не оказываются в тюрьме.

– Так они и не думают о ней, – пожал плечами Факелов. – Пока не попадутся.

«– А вот тебе уже пора подумать, – с раздражением сказал Чет. – За тебя тысячу золотых дают, а ты разгуливаешь как глупый зевака».

«– Кому я нужен? Все казни ждут».

Артур отошел чуть в сторону и произнес:

– Отсюда все увидим.

Факелов подошел к нему и еще раз взглянул на плаху. «До печатного станка не додумались, зато гильотину сделали отличную, – с легкой грустью подумал Роман. – Быстрее бы пройти Путь и поработать сначала над Скрытым миром, если разрешит Наставник, а уж потом заняться улучшением Земли».

Через четверть часа люди повалили со всех улиц плотным потоком. На Романа и Артура начали напирать сзади и с боков. Пробивающиеся во все стороны люди задевали их локтями и плечами.

– Проснулись, – усмехнулся Артур.

Казалось, что на завтрак смерти пришел весь город. Стариков поддерживали подростки, молодые женщины несли на руках детей, десятилетние юнцы просились к мужчинам на плечи. Круг людей разрывался только в одном месте. От лесенки, ведущей на помост, тянулась узкая дорога к боковому, самому невзрачному входу во дворец.

Возбужденная толпа гудела. Казалось, что разговаривают все одновременно, и каждый пытается перекричать другого.

«– Добрые здесь люди», – иронично сказал Роман.

«– На себя посмотри», – хмыкнул Чет.

Факелов пропустил замечание мимо ушей и добавил серьезно:

«– А вот власти умные. Горожане, объеденные праведным гневом и жаждой крови преступников, никогда не поднимут восстание. Им всегда есть о чем поговорить. Три дня обсуждают предыдущую казнь, а потом три дня гадают, какая будет следующая».

На четвертом этаже открылись два окна, и оттуда загудели трубы. Толпа мгновенно смолкла. Вскоре этажом выше распахнулось еще одно окно, и в проеме появился человек среднего возраста с волевыми чертами лица.

– Великий князь, – благоговейно шепнул Артур.

– Приветствую вас, друзья! – зычно крикнул князь. – Сегодня мы по традиции караем тех, кто оскверняет нашу землю! Тех, кто позорит нас своим присутствием! Нельзя щадить отродье! Никогда!

Толпа с удовольствием, перетекающим в общее безумство, закричала, засвистела, заулюлюкала. Князь, со сдержанной улыбкой на устах, благосклонно кивнул.

Роман с удивлением заметил, что обычно добродушный Артур тоже сейчас что-то орал, бешено вращая глазами. Народ с таким усердием поддерживал слова князя, будто эти преступники обидели каждого человека в отдельности.

«– Вот оно, влияние правителя и толпы. Человек сам не свой стал», – кивая на Артура, сказал Факелов.

Трижды грянули трубы – тут же открылись боковые ворота дворца. Люди перевели взгляд с правителя на дверь. Первым вышел стражник, за ним ковылял заросший человек в ветхой накидке. Каждый шаг давался ему с трудом. Роман даже услышал, как гремит цепь, соединяющая ножные кандалы. Следом шел стражник с копьем, а за ним еще один преступник и воин.

Приговоренный шагал с поднятой головой, хотя было заметно, что дается ему это с трудом. Надменно обведя толпу прищуренными глазами, он двигался так, словно его вели короновать. Оскорбленная толпа вновь подняла дикий шум, покрывая преступников сотнями проклятий.

Вскоре из дверей вышел громила в сером кожаном костюме и черной маске с прорезями для глаз и рта. Слегка завернутые губы палача были искривлены в жутковатой ухмылке. Казалось, что он сейчас пустит слюну от предвкушения.

«– Ненормальный», – заметил Роман.

«– А ты кого ждал? – удивился ворон. – Фею?»

Факелов пожал плечами и зевнул. Подошвы сапог промерзли, и Роман, чтобы хоть немного согреться, начал переминаться с ноги на ногу.

Дунул легкий ветерок, принесший едва заметные хлопья снега. Солнце, почти переползшее за спину, ярко освещало плаху.

Забывший обо всем на свете Артур впился глазами в поднявшихся на помост людей. Один из стражников выдвинулся вперед и, махнув рукой на понурого преступника, прокричал:

– За убийство двух граждан приговаривается к смертной казни через повешение!

Народ одобрительно заорал. Палач накинул на преступника петлю, стражники заставили забраться его на высокий табурет. Затем палач подтянул веревку и закрепил ее. Несчастный, со скованными ногами и связанными за спиной руками впервые поднял голову и истошно провизжал:

– Чтоб вы все сдохли!

Через миг палач выбил у него из-под ног табурет. Преступник, хрипя и брызгая слюной, задергался. Тело искривлялось от болевых судорог. Через минуту он затих. Присмиревшая толпа вновь начала оживать.

«– Вот на что тут смотреть?» – не унимался Факелов.

«– Он мучается и умирает. А ты живой, – вкрадчиво объяснил Чет. – Это очень приятно, когда ты живой, а кто-то мертвый. Тем более по справедливости».

«– А мне неприятно», – пассивно возразил Роман.