Чтение онлайн

В Шильоне некий еврей под пыткой «признался», будто некоторые его единоверцы на юге Франции составили заговор и приготовили яд из пауков, лягушек, ящериц, человеческого мяса, христианских сердец и оскверненной просфоры. Порошок, приготовленный из этой смеси, распределили между общинами, чтобы сыпать его в колодцы, из которых христиане берут воду для питья. Это-то якобы и вызвало страшную эпидемию по всей Европе.

Чаще же всего повторялись обвинения в похищении христианских младенцев и их ритуальном убийстве.

Однако не все понятно с этими обвинениями. Традиционные историки с некоторым удивлением отмечают, что до ХII века христианское общество ни разу не выступало с подобными обвинениями в адрес евреев. Кое-какие сведения об убийствах, совершенных в магических и колдовских целях, имеются, но фигурируют в них не иудеи, а язычники.

Размышляя над этим фактом, историки предполагают, что «Очевидно, решающим было воздействие страстей, разожженных крестовыми походами». Получается, что до крестовых походов о кровавых обычаях иудеев все же говорили, но втихомолку, а вот походы за освобождение Гроба Господня подлили масла в огонь.

Так ли это? Достаточно прочитать записи одного из участников походов, Робера де Клари, сохранившиеся до нашего времени, чтобы увидеть, какие цели ставили перед собой крестоносцы. Они думали о деньгах и добыче, а не о Гробе Господнем. Да и вообще их цель — "сарацинов бить", а не "гроб спасать". Ни про Иисуса, ни про распятие, ни про Гроб Господен — ни единого слова! (McNeal E. H. The conquest of Constantinople of Robert of Clari. N. Y., 1936)

Робер де Клари ни словом не обмолвился и об иудеях — «убийцах Христа».

По нашему мнению, иудеев не обвиняли в ритуальных убийствах по той причине, что израильтянами, то есть последователями монотеизма, в тот период были все. В первую очередь — правящая элита империи! И только тогда, когда империя рухнула, на иудеев полилась вся та грязь, которая прежде обрушивалась на политеистов.

Сомнительная честь рождения кровавого навета принадлежит Англии. Согласно традиционной хронологии, в начале ХII века здесь, в Норвиче, рассматривалось первое дело по подобному обвинению. Тело юного подмастерья Вильяма, впоследствии признанного святым, было обнаружено накануне Святой пятницы в лесу.

Первое обвинение и первое убийство подозреваемого еврея. Его зарубил разорившийся рыцарь-должник убитого. «Случайное совпадение», — пишут традиционные историки.

Гуго из Линкольна в Англии, якобы распятый евреями в 1255 г., стал даже героем народных баллад.

Был и такой вариант обвинений: в Иерусалимском храме якобы поклонялись голове осла (по другому варианту — свиньи) и раз в год приносили в жертву захваченного и хорошо откормленного грека. Почему именно откормленного, а не тощего грека, история умалчивает.

Если верить современному российскому антисемиту О. Платонову, то в Киевских пещерах до сих пор сохраняются мощи Святого Евстратия, "распятого на кресте иудеями в Великую пятницу при обряде поругания Иисуса Христа в 1096 году" (О.Платонов, Терновый венец России. Тайна беззакония. Иудаизм и масонство против христианской цивилизации. — Москва, 1998, с.109)

Во многих случаях обвинениями в ритуальных убийствах пользовались трезво и расчетливо. С.Резник, детально расследовавший историю кровавого навета, пишет:

«Схемы были хорошо отработаны. Очередной распятый или иным способом убиенный христианский младенец возбуждает толпу, вызывает погром, в ходе которого … христианам удается хорошо поживиться. Потом вмешиваются власти. Они утихомиривают толпу… а на еврейское общество накладывают контрибуцию. Когда этого оказывается мало, евреев изгоняют, обобрав до нитки. Простой и надежный способ пополнить опустевшую казну помещика, монастыря или королевства».

Сказания о людоедах-евреях, похищающих младенцев, чтобы упиваться христианской кровью в тайных обрядах их "басурманской" религии, были частью сознания народов Европы. Молва приписывала евреям особые болезни и свойства, от которых они могли избавиться только с помощью христианской крови. Согласно этим поверьям, еврейские роженицы не могли разродиться без помощи христианской крови; их младенцы рождались слепыми, и чтобы прозреть, им тоже якобы требовалась христианская кровь. Она же необходима была для свадебного обряда и для обряда, совершаемого над умирающим евреем; для того чтобы у них не росли кабаньи клыки и уши; даже чтобы прекратить месячные очищения у евреев-мужчин, которые им якобы были свойственны так же, как и женщинам. И, конечно же, наиболее распространенная молва твердила о пасхальных опресноках, куда евреи якобы замешивают христианскую кровь. (С.Резник. «Кровавый навет в России», Вашингтон,1999)

Но и это, на наш взгляд, не до конца проясняет причины и неистребимость антисемитизма. История человечества знает немало войн, в которых враги совершали немыслимые зверства по отношению друг к другу. Тем не менее, в исторической памяти народов, когда-то понесших в ходе сражений и в годы бесправия огромные потери, нет застарелой ненависти. Никто не мстит потомкам бывших врагов, не испытывает подозрительности и тревоги, увидев их, не зовет сограждан к уничтожению «чужаков». Одни лишь иудеи удостоены такой чести.

Убедительное объяснение этому феномену дает современная психоаналитика. Она выявила, что человеческое сознание расщепляет и замещает неприятные воспоминания.

Вот типичный синдром, описанный в учебниках психиатрии.

Отец, в общем, спокойный человек, выпивая виски, закуривал сигару и грубо и жестоко обращался с сыном. Когда сын вырос, а его отец умер, сын с трепетом стал относиться к его памяти, во многом преувеличивая отцовские заслуги. Неприятные воспоминания совершенно искренне задавливались. Однако от запаха сигарного дыма у него начинались астматические спазмы и приступы удушья. Медикаментозное лечение не помогало, и тогда психиатры, проведя обследование, выяснили, что в сознании сына воспоминание о реальном отце были расщеплены: «хороший» отец был идеализирован, а «плохой» замещен и вытеснен в подсознание. Оно и реагировало на дым сигары.

Дальнейшее развитие этого научного направления, называемого неофрейдизмом, привело к открытию, что с общественной памятью происходит нечто подобное.

Вполне обоснованно можно утверждать, что воспоминания о реальной империи израэлитов, во многом жестокой и беспощадной, расщепились в сознании европейского общества на добрую сотню идеализированных историй и одну вытесненную память. Среди версий, по мотивам событий тех лет, наша историческая память произвела на свет "древне-римскую", "византийскую", "древне-греческую", "древне-еврейскую", "древнерусскую", "монгольскую", "древне-китайскую" и некоторые другие истории. Причем, как уже было показано, они идеализированы, то есть отличаются ярким героизмом участников событий, их благородством, светлыми чувствами, бесстрашием в борьбе за справедливость и тому подобным. «Золотым веком» называли и называют летописцы и историки стародавние времена, когда и люди были якобы лучше, и жизнь намного интереснее.

Роль же "сигары" в общественной памяти досталась еврейству.

Следуя Фрейду, С.Резник подчеркивает, что легенда об "употреблении христианской крови" — не что иное, как перенос на еврея собственных тайных вожделений антисемита:

"Христианство осудило человеческие жертвы как страшный грех, но атавистическая склонность к кровавым оргиям не исчезла. Она подавлялась, вытеснялась в подсознание. А затем переносилась на еврея…» (С.Резник, Растление ненавистью. Кровавый навет в России, из-во "Даат/Знание", Москва-Иерусалим, 2001)