Чтение онлайн

– Ну и сволочь! Я ему сейчас весь дом разнесу, ко всем чертям собачьим!
– рассвирепел Стефано и передал на руки Паоло Веру, еще толком не пришедшую в себя.

На дверь обрушились остервенелые удары, петли задрожали, и с откосов посыпалась штукатурка. Когда отлетел крупный кусок раствора, хозяин дома, наконец, понял, что отделаться от гостеприимства ему не удастся.

Он поднял металлическую щеколду, а сам отбежал к противоположной стене комнаты. Стефано ворвался как ураган и набросился с кулаками на несчастного феодорита. Но, увидев перед собой старого и робкого человека, остановился.

– Не трясись как собачий хвост! Мне нужен лекарь, а не твоя берлога и ее содержимое.

– Нет у нас лекаря. Не знаю никакого лекаря, - верещал хозяин, закрываясь худыми руками.

Освежить память не получилось и с помощью приставленного к горлу ножа. Кроме того, гот неважно владел греческим, и только стонал, моля о пощаде. Стефано понял: в этом селении нет лекаря, и этот мужчина в доме сейчас один, его жена гостит у родственников. Он вздохнул и отвел кинжал. Паоло стоял у него за спиной в ожидании его решения, он уже опустил Веру на ноги.

– Ни лекаря, ни женщины нет в этом доме, пропади он пропадом!
– Стефано выругался и вложил в ножны кинжал.
– У нас нет иного выхода, как самим стать лекарями!
– Он обратился к готу, уже без злобы:

– Чистое полотно у тебя есть?

Хозяин, тараща выпученные от страха глаза на окровавленное платье Веры, понял, что от него требуется, и испуганно пробормотал:

– Полотно есть, вода есть! Лекарство есть!

Паоло вступил в разговор:

– Одних бинтов недостаточно, сеньор Стефано! По моему, рана длинная, придется зашивать. Никуда от этого не денешься!

Стефано устало проговорил:

– Раз надо, значит, зашьем!
– он посмотрел на свое раненое плечо, - кровь еще сочилась, пропитывая белую материю туники.
– Неси нитки с иглой, добрый хозяин! Еще того мутного напитка, которым вы тешитесь! Я знаю, вино у вас не в чести!
– он со вздохом сел на лавку.
– Паоло, тебе доводилось зашивать раны?

– Конечно, сеньор. Но это было очень давно. Сейчас я плохо вижу.

– А, дьявол!
– выругался Стефано и уставился в потолок.
– Мне как-то раз приходилось лечить свою лошадь…ей мечом рассекли бедро… Но зашивать человека, тем более женщину…

Вера давно пришла в сознание, она все понимала, слышала брань Стефано, разговоры об ее ране. Ужасно хотелось пить, и она прошептала, еле шевеля пересохшими губами:

– Дайте воды…пожалуйста!

Генуэзцы обрадовались ее первым словам и приободрились. Стефано попросил ее лечь на стол и задрал до самых лопаток ей одежду. Мужчины, осмотрев ее рану, стали советоваться. Хозяин суетился, разыскивая нитки и лечебную траву.

Жадно выпив кубок холодной и очень вкусной воды, Вера прикрыла глаза, зная, что ее ожидает в ближайшие минуты Она молила бога дать силы достойно вытерпеть боль, без криков и стонов. Из слов Паоло было приятным лишь одно: рана была неглубокой, ей лишь рассекли мягкие ткани. Раненная перекривилась, когда Паоло поднес к ее губам глиняную чашку с мутной вонючей жидкостью.

— Пей, — твердо произнес он, — это лекарство от боли.

«Почему у меня так всегда? Стоит загадать что-нибудь хорошее, и оно мгновенно обрывается…почему так? Голая, жалкая, залитая кровью… Чем не обольстительница»?
– уныло думала Вера. Большая обида на жизнь добавила ей сил. Она подняла глаза на Стефано и язвительно сказала:

– Мои ягодицы не пострадали…. Можно было бы, и прикрыть их чем-нибудь…- и прибавила, - и кто из нас больший бесстыдник?

Молчание повисло в воздухе. Стефано, воодушевленный ее гневом, заглянул в возмущенные голубые глаза и ласково улыбнулся:

– Где это видано, чтобы больной спорил с лекарем? А?
– сказал он с напускной строгостью, не показывая Вере своего беспокойства. По-видимому, он тоже считал юмор неплохим помощником в сложной ситуации.

– Паоло, полей мне руки этой вонючей дрянью. Не представляю, как можно ее пить!
– Стефано засмеялся.

– Вина бы ей для поддержания духа, - пробормотал себе под нос Паоло, заранее готовясь услышать душераздирающие вопли.

Вера напряглась. Она отказалась и от вина, и от полупрозрачной жидкости, по запаху напоминающей родимый российский самогон.

– Ты как?
– неуверенно спросил Стефано, держа наготове кружку с «самогоном» и иглу с заведенной нитью.

— Нормально, — кивнула Вера, заряжая себя мужеством.

На нее навалилась невыносимая боль. Уколы пронзали ее тело, а нитки скрипели, как будто зашивали грубую свиную шкуру, а не ее кожу. Хотелось кричать, но она держалась, вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Стефано отвлекал ее разговорами и пытался шутить. Вера улыбалась, сдерживая слезы.

– Вы прирожденный лекарь, сеньор!
– восторгался Паоло, после того, как игла сделала последний стежок.

Стефано оперся вздрагивающими руками о стол и опустил голову. Пот залил все лицо. Но он был доволен. Мужество славянки покорило его.

Теперь, когда работа была сделана, нужно было снять нервное напряжение

– Налей и мне в кружку этого огненного пойла!
– выдохнул молодой генуэзец, вытирая взмокшее лицо.
– Нет, Паоло… быть лекарем…это не по мне. Не часто встретишь таких выносливых пациентов.

– Бывало, мужики орали, как свиньи.
– Паоло восхищено развел руками.
– а тут такая нежная женщина! Сколько выдержки!

– Паоло, ты бывал в тех краях, откуда она родом? Я слышал, что их мужчины свирепые и неустрашимые в бою.

– Не был, сеньор. Говорили, они рослые, широкоплечие и светловолосые. Носят длинные бороды и никогда не стригут их, и гордятся, если она длинная, густая и похожа на мочалку. Вина они не пьют, предпочитают перебродившую медовую настойку. А если переберут ее, то чешут кулаки друг о друга. Представляете, сеньор! Брат идет на брата, сын на отца. Варвары! Забава у них такая!

– Интересные ты вещи рассказываешь, - улыбнулся Стефано, дотрагиваясь до своего заросшего подбородка.
– А мне самому уже давно пора побриться.

Стефано, чувствуя себя на небесах от счастья, склонился к лицу Веры и прижался к нему щекой, а потом губами. Ранее незнакомые ему теплые чувства тронули сердце. Стефано с ненавистью представил себе ее мужа, драчливого, с бородой как лопата, и ощутил сильную ревность. Не только к нему. К Паоло, хоть и тот был и немолод, но Стефано заметил, как он похотливо поглядывал на голые ягодицы Веры. И к старику-готу, забившемуся в угол комнаты и читающему монотонные молитвы о своем спасении.

– Милая! Как ты себя чувствуешь?
– ласково прошептал он ей в ушко.