Чтение онлайн

Непосредственное посвящение происходило после облачения кандидата в одежды и повязывания перевязи с мечом, путем приложения меча плашмя к плечу или же сильным ударом кулака. Это сопровождалось фразой вроде «Будь хорошим рыцарем», на что новый рыцарь мог ответить: «Так я буду, с Божьей помощью». Ничего подобного, похоже, не было во время посвящения в рыцари Жоффрея Анжуйского в 1127 году, если судить по описанию Жана Турского, который писал гораздо позже. Однако сильный удар определенно описан в церемонии посвящения в рыцари Арнула II, графа Ардрского на Троицын день 1181 года. После посвящения рыцаря обычно обнимал человек, который оказывал ему эту честь. Во многих случаях новоиспеченный рыцарь поднимался на свою лошадь и демонстрировал умение на столбе с мишенью для ударов копьем, на изображавшем противника чучеле или на рыцарском турнире, нанося удары в полную силу. Хотя церковь играла свою роль (в бдениях и благословении оружия), оружие рыцарю вручалось мирским человеком, не священником. Однако позднее церковь разработала свою церемонию, согласно которой производилось посвящение в рыцари. Священники всех рангов, начиная с папы римского, могли посвящать в рыцари.

Молодой человек, который готовился стать рыцарем, обычно неустанно практиковался как владеть оружием, так и управлять лошадью. De re militari («Кратное изложение основ военного дела». – Ред.) Вегеция (написал около 390 – 410 годов н. э.), одна из самых популярных в Средние века римских книг, описывала, как практиковались римские воины, нанося удары мечом по толстому столбу, врытому в землю на поле для упражнений. При этом упражняющийся воин должен был все время тщательно прикрываться щитом. Рисунки на полях манускрипта XIV века «Роман об Александре» в Бодлеианской библиотеке в Оксфорде показывают юношей, практикующихся в использовании копий в пешем строю, целящихся в щит, который держит товарищ, или верхом на деревянной лошади на колесах, направляемой товарищами на столб с квадратной мишенью. Один мальчик бежит на толстый столб для упражнений, имеющий поворачивающуюся верхнюю перекладину. На одном конце перекладины укреплен щит, с другого конца свисает противовес. Когда по мишени наносят удар, перекладина поворачивается и противовес может нанести сильный удар, если тренирующийся достаточно быстро не нагнется. Если при этом тренирующийся находится на лошади, он может даже с нее упасть. В завершающий период обучения идут уроки борьбы и владения различными видами оружия. При этом поединки ведутся как против товарищей по обучению, так и против более опытных людей. Этот тип обучения был направлен не только для обретения умения обращаться с оружием и управлять лошадью, но также приучал к острой физической боли и к трудностям битвы. Средневековый писатель Ховеден писал: «Рыцарь не может блистать на войне, если он не приготовился к этому на турнирах. Ему надо видеть, как течет его кровь, как хрустят его зубы под ударами кулаков. Ему необходимо быть сброшенным на землю, чтобы чувствовать тяжесть тела своего неприятеля. Необходимо, чтобы, выбитый двадцать раз из седла, он двадцать раз поднимался вновь, еще более ожесточенный для боя. Только таким образом он может вступить в серьезную войну с надеждой быть победителем» [13] . Английский король Ричард I, похоже, считал турниры важным элементом подготовки, а отсутствие турниров в Англии – причиной того, что англичане не столь неистовы в бою, как французы, которые привыкли принимать участие в турнирах.

Относительно времени появления турниров предполагаются разные даты, а относительно их изобретателя – разные имена. Однако учебный бой между двумя бойцами или группами бойцов может иметь такую же древность, как и сама война, а турниры, по всей видимости, возникли именно из этих учебных боев. В германских землях они часто происходили в начале и конце военных кампаний и, по всей видимости, идут от варварских времен. Летописец Нитхарт описывает дружеский поединок, имевший место во время встречи Людовика Баварского и Карла Лысого в 842 году. Возможно, участников поединка подвиг на него классический прецедент в троянских играх, описанный Вергилием в «Энеиде» (книга V, с. 553 – 587). На протяжении всех Средних веков происходили дружеские поединки между отрядами кавалерии – что было «правильным» турниром, отдельными всадниками – что называлось «рыцарским поединком», и между спешившимися рыцарями «у барьеров» арены, где происходили бои. Поединки пеших обычно происходили по очереди, гораздо реже между группами из двух или трех человек и совсем редко между достаточно большими группами. Точные значения раз личных названий, использовавшихся писателями того времени для боев разного вида, еще не совсем ясны. На протяжении XI и XII столетий турниры были исключительно опасны, поскольку использовалось стандартное боевое оружие и порой участники поединка гибли. Папа Иннокентий II выпустил запрет на турниры во время собора в Клермоне в 1130 году из-за вызываемых ими смертей, и это запрещение было повторено в 1139 и 1179 годах. Церковь плохо относилась к турнирам, поскольку рыцари, которые могли бы отправиться в Крестовые походы, тратили на них время и деньги. В 1148 году папа Евгений III издал указ, запрещающий турниры, и призвал рыцарей принять участие в Крестовом походе. Аналогичные обращения повторялись при последующих походах. Иннокентий III в 1206 году сделал послабления в запрете, отдав право разрешать турниры местным епископам, но в обмен на денежные вз носы на Крестовый поход. Письмо епископа Тура, да тированное тем же годом, показывает, как успешно это нововведение сказалось на сборе средств. Кроме развлечения, турниры давали довольно простую возможность покрыть себя славой на глазах обожаемой дамы (поскольку женщины к концу XII века начали посещать рыцарские турниры), причем без множества неудобств и затрат на долгие военные кампании в местностях, где знатные дамы, как мы понимаем, встречались очень редко. Некоторые рыцари, такие как Уильям Маршал, граф Пемброкский (ум. 1219), получали через турниры возможность приобрести определенное благосостояние за счет выкупов от побежденных рыцарей и продажи их лошадей и вооружения (которые, по правилам, доставались победителю). Граф Пемброкский, как утверждается, за свою жизнь победил во время турниров около 500 рыцарей. Погибших на турнирах нельзя было хоронить по христианскому обряду, и в некоторых случаях это правило соблюдалось даже для лиц высокого ранга. Однако рост образования постепенно ослабил тягу к острым ощущениям и уменьшил желание тратить жизнь на езду верхом. Писатели позднего Средневековья, такие как доминиканец Хумберт Романский, обвиняли турниры в греховности, считая причиной их проведения гордыню, а их результатом – еще большую гордыню. Хумберт полагал, что турниры поощряют жадность, любовь к азартным играм и блуд. Широкое распространение последнего достаточно пространно иллюстрируется летописцами того времени.

Весьма слабые короли Франции раннего времени были не в состоянии ввести в силу запрет на проведение турниров (они и не хотели этого делать, считая турниры важным, если не важнейшим, средством повышения воинской выучки. – Ред.), но между 1200 и 1348 годами только в одной Англии было выпущено примерно сто сорок королевских эдиктов против турниров. Рыцари, принимавшие участие в турнирах, должны были быть арестованы, а земли тех, кто отправился за море, чтобы принять участие в турнирах, должны были быть конфискованы. Для королей турниры были не только нежелательной потерей хороших бойцов, но и возможностью для недовольных баронов собираться вместе и замышлять заговоры. Кроме того, ссора во время турнира могла разгореться в гражданскую войну. Согласно Матвею Парижскому, турнир, на котором, помимо прочего, был убит Жильбер (Гилберт), граф Эссекский, начался как шутка и завершился смертельным поединком. Ричард I, отчаянно нуждаясь в деньгах, продавал разрешения на турниры, которые проводились в пяти специально отведенных для этого местах под внимательным надзором королевских чиновников. Ричард был поклонником всего французского и считал турниры нормальной и желаемой частью жизни. Все, кто принимал участие в турнирах, должны были подписать документ, в котором обязывались, отправляясь на турнир, сохранять мир. Турнир проводился под наблюдением судьи и двух его рыцарей, а также двух чиновников, записывавших имена участников. В 1260 году французский король Людовик IX Святой запретил проведение турниров в своем королевстве из-за Крестового похода, и в нескольких случаях позже короли Франции повторили это запрещение.

Согласно Матвею Парижскому, к середине XIII века обычным стало употребление тупоконечной пики для некоторых разновидностей поединков. Часослов Джеффри д’Аспермона примерно 1290 года показывает копье с тремя наконечниками, что уменьшало возможность проникновения в тело (Национальная галерея, Мельбурн). Этот тип наконечника рыцарского копья назывался коронель из-за его сходства с короной. Lances enrochies, то есть копья с коронелями, упоминаются в поэме «Турниры в Шовенси» 1284 года. К концу столетия обычные турниры стали проводиться в соответствии с определенными правилами, в которых оговаривались тип доспехов, которые необходимо было надевать на себя, и используемое оружие. Набор этих правил, выпущенный в Англии не позднее 1295 года, предусматривал, что используемый меч не должен иметь заостренный наконечник. В этих правилах есть упоминания – едва ли не одни из самых ранних – о легковооруженных оруженосцах, которые сопровождали рыцарей и несли их флаги. Те, кто приходил посмотреть турнир, не имели права иметь при себе оружие (и даже приносить камень) под угрозой семилетнего заключения.

Хотя турниры начинались как упражнения, они скоро превратились в публичный спектакль, проводившийся по таким случаям, как свадьба и посвящение в рыцари, в результате чего участники турнира несли большие расходы на пышные одеяния, изысканное оружие и экипировку своих спутников. От совершенного рыцаря требовалась щедрость, а это означало, что платить надо было даже менестрелю, который воспевал подвиги рыцаря и его богатство. Совершенный рыцарь должен был отказываться от выкупа за плененных рыцарей и возвращать их оружие и лошадей или даже давать лучшее взамен прежнего. Таким образом, все могли видеть его презрение к материальным приобретениям, что не в последнюю очередь было призвано оказать впечатление на даму, которая, хоть и была недоступным образом чистоты в придворной любовной лирике, фактически являлась призом, что иногда вполне ясно можно видеть у поэтов и иллюстраторов. Рыцарь нес на себе какой-нибудь подаренный дамой сувенир – ее рукав или шарф; после того как турнир заканчивался, этот сувенир (в крови и порванный) могли вернуть даме, чтобы она его носила. Поскольку браки обычно заключались из соображений сохранения и увеличения имевшихся владений и никакого отношения к турнирам не имели, да и к тому же рыцари были в основном женатыми людьми, можно понять, что этот элемент рыцарской жизни являлся лишь частью замысловатой игры, довольно мало связанной с реальностью.

Типичным является турнир, произошедший примерно в 1200 году, описанный в поэме «Морис фон Краон». Турнир проводился французским рыцарем Морисом де Краоном в честь супруги его соседа, виконтессы де Бомон. Сам бой и потраченные на него деньги служили доказательством его преданности ей: только отважные и щедрые могли заслужить эту красавицу. Де Краон прибыл на поле боя в большом корабле на колесах и после формальной демонстрации удали показал свою щедрость, отпустив побежденного им рыцаря без выкупа и даже подарив ему собственную кольчугу. После этого не было вопросов о благосклонности виконтессы; она стала наградой Морису.

Доспехи, разработанные специально для использования на турнирах, по всей видимости, начали видоизменяться в середине XIII столетия. Жуанвиль описывает, что, когда он лежал на палубе своего корабля в приступе лихорадки, его люди защищали его от нападавших египтян, положив на него haubert a tournoier (кольчуга для турнира (фр.). – Пер.). Список доспехов, приобретенных для турнира, проводившегося в Виндзорском парке в 1278 году, включал кожаные шлемы («gal'ee de cor») по 16 пенсов каждый. Некоторые из этих шлемов были посеребрены, а другие, для лиц более высокого ранга, позолочены. Кожаные кирасы (quiretis) по 3 шиллинга каждая, кожаные наплечники и кожаные наголовники конских доспехов были предоставлены Мило ле Куирье. Деревянные щиты были куплены у Стивена-столяра за 5 пенсов каждый; позднее на них был нарисован герб владельца щита, точно так же, как герб был нанесен на одеяние бойца и попону его лошади. Питер Фурбиссер предоставил мечи из пергамента и китового уса за 7 пенсов каждый; они позднее были посеребрены, а ножны и головки рукояти позолочены. Поскольку не было предоставлено никакого другого оружия, этот турнир, по всей видимости, приобрел форму простой m^el'ee (свалки) с их относительно безвредными мечами из китового уса.

Крестовые походы имели как военный, так и религиозный характер, а в Святой земле эти стороны средневековой жизни нашли свое логическое воплощение в создании братств рыцарей-монахов великих военных орденов.

Место, которое считали Латинским приютом, основанным в Иерусалиме Карлом Великим, было приобретено в 1070 году купцами из Амальфи, Италия (купец Мауро. – Ред.). Здесь был основан госпиталь (от слова hospitalis, гость по-латыни; первоначально слово «госпиталь» означало «странноприимный дом», то есть приют. – Ред.) для христианских паломников. Постепенно здесь образовалось братство по уходу за больными и ранеными. После взятия города в 1099 году Готфрид Бульонский и много других дворян даровали госпиталю земли как в Святой земле, так и в Европе. В то время госпиталь возглавлял один лишь Жерар, которого в папской булле более позднего времени назвали учредителем ордена госпитальеров. В 1113 году папа Пасхалий II объявил госпитальерам папскую протекцию. Постепенно госпитальеры получили полную независимость от юрисдикции местного духовенства, подчиняясь только папе. Их самые ранние законы, очень похожие на законы ка ноников-августинцев, cвязывали братьев клятвой бедности (имуществом ордена они владели сообща), чистоты (женитьба была запрещена) и послушания (подчинение правилам сообщества и старших по рангу). В самых ранних известных законах «ордена всадников госпиталя Cвятого Иоанна Иерусалимского» нет упоминаний ни о военных обязанностях, ни о разделении на рыцарей и сержантов. Однако правило, что оружие должно применяться только для защиты королевства или для нападений на города сарацин, был упомянут в папской булле Александра III (1178 – 1180) как «соответствующее обычаю Раймонда», то есть Раймонда де Пюи, который стал Великим магистром, первым гроссмейстером ордена после Жерара, и скончался примерно в 1160 году. Госпитальеры определенно были организованы как военный орден примерно к 1135 году, когда им был дарован замок Бетгемлин (современный Бет-Гуврин (Бейт-Джибрин) на дороге из Аскалона (современный Ашкелон) в Хеврон (Эль-Халиль). Впоследствии они принимали участие в каждой военной кампании Иерусалимского королевства и получали в дар все больше ключевых замков. Им была отдана крепость Крак-де-Шевалье (ныне в Сирии, близ границы с Ливаном – чуть к северу. – Ред.) в 1142 году, которой они владели до 1271 года. Европейские организации ордена состояли из провинций (позднее их назвали «лангами», то есть «языками») и из групп приоров, которые сами делились на командорства из нескольких рыцарей или сержантов.

Пример рыцарей-тамплиеров, возможно, привел к изменению целей госпитальеров. Они никогда не теряли из виду свою первоначальную задачу, уход за больными и ранеными, и поддержка больниц и госпиталей остается главным видом деятельности ордена вплоть до настоящего времени. Женщин впервые стали принимать в этот орден со времени повторного взятия Иерусалима, но, конечно, жили они в отдельных общинах. Со временем святой покровитель основателей ордена святой Иоанн Милостивый постепенно сменился на более важного святого Иоанна Евангелиста. Одеяние рыцарей поначалу было черным с белым крестом, концы которого расходились в стороны надвое, – эта разновидность ныне известна под названием мальтийского креста, поскольку после оставления Святой земли рыцари-госпитальеры долгое время находились на Мальте. (После того как в конце ХII века крестоносцев выбили из Палестины, госпитальеры (иоанниты) обосновались на Кипре, а затем в 1307 – 1309 годах заняли остров Родос. Здесь они героически оборонялись от турок в 1440, 1444, 1480 и 1522 годах, но вынуждены были эвакуироваться, получив от императора Карла V Мальту. Здесь в 1565 году иоанниты вместе с местным населением и немногочисленной подмогой из Сицилии сумели устоять в ходе героической четырехмесячной обороны против турок. В 1798 году Наполеон Бонапарт изгнал рыцарей с Мальты, а англичане, захватившие остров в 1800 году, не собирались возвращать его рыцарям. – Ред.) В 1259 году цвет военного облачения рыцарей сменился на красный, но белый крест на нем остался. Вместе с рыцарями-тамплиерами орден госпитальеров образовывал своего рода щит Иерусалимского королевства, предоставляя гарнизоны для многих его крупнейших крепостей и давая большое число дисциплинированных, умелых и опытных рыцарей для военных кампаний короля. Каждое поколение рыцарей приходило из Европы. Оно не росло в нездоровом климате Востока или под влиянием расслабляющих обычаев. Поскольку феодалам становилось все труднее находить рыцарям земельный надел, наделы стали раздаваться орденами. После потери последней крепости в Святой земле госпитальеры перебрались на Кипр, а в 1310 году (1307 – 1309. – Ред.) на Родос. Назначение одного из них «адмиралом галер» в 1299 году и последующие аналогичные назначения показывают, что госпитальеры нашли для себя новую сферу деятельности. Впоследствии они стали патрулировать воды Восточного Средиземноморья, подавляя пиратство и сопровождая пилигримов, тогда как их консулы в городах сарацин следили за соблюдением интересов паломников.

Орден рыцарей Храма (храмовники, или тамплиеры) был чисто военным и был основан в 1118 – 1119 годах Гуго де Пейнсом, простым рыцарем из Шампани, и фламандцем Годфруа де Сен-Омером для патрулирования дороги в Иерусалим и защиты пилигримов от бандитов и налетчиков. Название орден получил из-за того, что дарованные им Балдуином I помещения частично находились на месте, где, по преданию, располагался храм Соломона. Законы ордена были составлены самим святым Бернаром и утверждены папой Гонорием II в 1128 году на совете в Труа. Подобно госпитальерам, тамплиерам был дарован полный иммунитет от внешнего контроля, и они отвечали только перед папой. В 1145 году папой Евгением III им было даровано право носить белую мантию с красным крестом, но это право касалось только рыцарей; сержанты и прочие носили черное или коричневое одеяние, также с красным крестом. Флаг тамплиеров, с верхней черной половиной и белой нижней, «они называют Beaus'eant из-за того, что они учтивы и дружелюбны к друзьям Христа, но с врагами суровы и враждебны». Женатым рыцарям было разрешено вступать в этот орден пожизненно или на годичный срок, но они должны были обещать завещать ордену половину своей собственности. Однако им не выдавалась белая мантия. Внутри ордена существовала строгая иерархия: гроссмейстер, тамплиеры высших рангов, сенешали, маршалы и провинциальные маршалы, Командор Земли и Королевства Иерусалимского, ниже их – командующий флотом в Акре (современная Акка, Галилея, север Израиля). Эта иерархия существовала в учреждениях тамплиеров во всей Европе, где собственностью, подаренной ордену, управляли командоры провинций и приоры крупнейших владений и настоятели отдельных домов. Организация постоянно направляла деньги и новых рекрутов в Святую землю. Многие сеньоры, которые не могли принять участие в походах лично, давали вместо этого земли рыцарям; поскольку управление ордена было успешным, они становились все богаче; еще при Вильгельме Тирском (Вильгельм, архиепископ Тирский с 1174 года. – Пер.) орден стали подозревать в том, что его истинной целью является овладение богатствами всего мира. В середине XIII века Матвей Парижский утверждал, что тамплиеры имеют 9 тысяч поместий. После потери крестоносцами Святой земли тамплиеры, в отличие от госпитальеров, не нашли новой официальной сферы деятельности. Они превратились в своего рода международных банкиров и стали ссужать деньги, и именно в Темпле (Храме), штаб-квартире тамплиеров в Лондоне, Губерт де Бург, к примеру, хранил свои богатства. Огромное состояние тамплиеров и их фактическая независимость от всех властей внутри королевства не могли не вызвать желания захватить их деньги. Секретность в их ритуалах и организации привела к слухам о том, что тамплиеры совершают ритуалы, о которых даже страшно говорить. В конечном счете французский король Филипп IV Красивый в своих попытках усилить власть короны решил наполнить собственную сокровищницу и в то же время восстановить контроль над землями, которыми орден владел во Франции. Ему удалось найти информатора, некоего Эскю де Флорана, бывшего рыцаря-тамплиера. С одобрения профранцузского папы Климента V король обвинил тамплиеров в богохульстве, поклонении идолам, убийствах, предательстве Святой земли и содомии. Под ужасными пытками многие рыцари признали обвинения и стали выдавать своих товарищей. В 1310 году, после двух лет расследований инквизиции, 44 рыцаря были сожжены в Париже, в Пор-де-Сен-Антуане. В 1312 году орден был полностью разгромлен (юридически упразднен Климентом V), и его земли были переданы – по крайней мере, теоретически (за выкуп. – Ред.) – госпитальерам (а движимое имущество – в пользу государей. – Ред.). Сколько бы ни содержалось правды в первоначальных обвинениях, признания, сделанные под пытками, не могут считаться надежным свидетельством.