Чтение онлайн

Представляется, что для такого вывода нет достаточных оснований. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим, в чем же состоит, например, позиция американских сенаторов, членов палаты представителей. Большинство конгрессменов никогда не выступало и не выступает против политики правительства по сохранению военного присутствия США в Европе. Тот факт, что среди них нашлись деятели, высказывавшиеся за вывод войск, можно отчасти рассматривать как отражение общего усиления неизоляционистских настроений в Капитолии и вообще в Соединенных Штатах.

Предложения членов конгресса различны по характеру. Но одно обстоятельство прослеживается весьма четко. На Капитолийском холме практически никто не выступает за полный вывод американских войск. Аргументируя призывы к сокращению этих войск различными экономическими и финансовыми соображениями, большинство конгрессменов с готовностью соглашалось на продление их пребывания в западноевропейских странах в случае удовлетворения союзниками по Североатлантическому блоку претензий со стороны Соединенных Штатов.

Практически всего несколько человек в конгрессе реально требовали существенного сокращения американского присутствия в Западной Европе. Так, сенатор Янг настаивал на выводе всех войск США, но только из ФРГ. Другие же, если и выступали за вывод войск, то лишь за частичный, допуская растягивание этой акции во времени на значительный период. Главное, однако, состояло в том, что все предложения были нацелены на то, чтобы еще более усилить нажим на правительства партнеров США по НАТО с целью вынудить их пойти на увеличение военных расходов, на перераспределение общего бремени таких расходов в рамках блока в направлении прироста «вклада» западноевропейских государств.

Весьма показателен всплеск «неомэнсфилдизма» в последние годы, когда администрация Картера, а затем Рейгана буквально брали за горло младших партнеров, добиваясь от них как минимум трехпроцентного ежегодного увеличения военных бюджетов в реальном выражении. Вновь проявилось то, что уже бросалось в глаза десятилетием раньше: в своей основной массе требования о выводе из Западной Европы части американских войск оказывались выгодными правительству США, обеспечивая ему дополнительный «рычаг» на переговорах с союзниками о дальнейшем раскручивании военных приготовлений.

Так, совсем недавно, в марте 1984 года, бывший государственный секретарь США Киссинджер опубликовал в журнале «Тайм» статью, в которой предложил сократить вдвое численность американского контингента в западноевропейских странах, если последние не пойдут навстречу требованиям Вашингтона, касающимся прежде всего резкого наращивания западноевропейского военного бремени, «увеличения их ответственности за собственную оборону». Последовавшая затем дискуссия, в которую включились многие американские и западноевропейские политические и военные деятели, создала политико-психологическую атмосферу, облегчившую проталкивание американских инициатив на состоявшихся через несколько месяцев заседаниях руководящих органов Североатлантического блока, которые одобрили курс на резкое усиление неядерного потенциала западноевропейских членов НАТО.

Между тем ни о каком реальном намерении правящих кругов США вывести из Западной Европы даже незначительную часть американских военнослужащих нет и речи. О подлинных настроениях в Вашингтоне свидетельствует рейгановская линия на активизацию гонки всех видов вооружений, на наращивание «позиции силы» непосредственно на европейском континенте, в чем младшие партнеры США должны принять более существенное, чем в прошлом, участие, на блокирование прогресса на венских переговорах, в ходе которых как раз и обсуждаются — и вот уже более 10 лет блокируются НАТО — возможности сокращения, в частности, американских и советских войск в Центральной Европе.

Позицию руководства Соединенных Штатов нетрудно объяснить. Ведь сокращение американского присутствия привело бы и к сокращению влияния США на западноевропейские страны, а полный вывод американских войск означал бы восстановление на территории соответствующих государств «полного осуществления ими своего суверенитета» (в кавычках приведены слова из заявления французского правительства, в котором сообщалось о его решении порвать с военной организацией Североатлантического блока).

Более того, именно военное присутствие, равно как и в целом политические обязательства США в отношении Западной Европы, считается критерием прочности американских связей с младшими партнерами и рассматривается в Вашингтоне как важнейший фактор сохранения НАТО. «Без сильного участия США в НАТО, — писала, например, по этому поводу газета «Лос-Анджелес таймс», — возможно, что сначала малые западноевропейские страны последуют шведскому нейтралитету, а затем к ним присоединятся и более крупные». Вот чего боятся американские правящие круги, для которых военное присутствие служит гарантией их дальнейшей экономической, политической и идеологической экспансии и одновременно средством, сохраняющим позиции США в Западной Европе и препятствующим выходу западноевропейских союзников из русла американской политики усиления гонки вооружений и военных приготовлений.

В процессе гонки вооружений, ставшей под нажимом США главным направлением деятельности Североатлантического союза, западноевропейские участники НАТО шаг за шагом втягиваются в еще один вид зависимости от Вашингтона, на этот раз в сфере военной экономики. Причем речь идет не просто о зависимости, а о долгосрочной кабале, о целой системе промышленных, организационных взаимосвязей, за пределы которой американским партнерам, если бы они вдруг этого захотели, было бы очень трудно выбраться.

Основу усилий Вашингтона по созданию такой системы составил курс на то, что в одном из документов американского конгресса (так называемая «поправка Рота — Нанна», принятая сенатом весной 1982 года) названо «более эффективным объединением военно-промышленных ресурсов западных держав». За этой формулой скрывается не только практическая задача сегодняшнего дня, но и стратегический ориентир, лозунг, в духе которого правящие круги США стремятся стимулировать перестройку отношений с союзниками по НАТО.

Проблема военно-промышленного взаимодействия уже давно фигурирует в повестке дня Североатлантического союза. В первые два десятилетия существования НАТО эта проблема, однако, не стояла так остро — благодаря господству США на западноевропейском рынке оружия и военной техники. Но затем ситуация изменилась, главным образом в результате развития в Западной Европе собственной военной промышленности, ускоренного в направлении сотрудничества в производстве вооружений на основе западноевропейской интеграции.

Такой поворот событий пришелся явно не по душе американским правящим кругам. С одной стороны, оказались под угрозой интересы военно-промышленных корпораций США, стремившихся к расширению продажи своей продукции в Западной Европе. С другой — возникла опасность усиления самостоятельности младших партнеров, которые неизбежно попытались бы использовать успехи в военно-промышленной области для защиты своих политических позиций в отношениях с Соединенными Штатами.

Поэтому уже в 60-е годы, но особенно активно с середины прошлого десятилетия, западноевропейским странам навязывается линия на сотрудничество в масштабах всего Североатлантического блока. Вашингтон поставил задачу достижения стандартизации и взаимозаменяемости оружия, боевой техники, систем связи, материально-технического обеспечения и т. д. Это, по утверждению американцев, помогло бы избежать «расточительного дублирования» производства, добиться повышения эффективности неядерного потенциала НАТО.