Чтение онлайн

По мнению Вашингтона, также необходимым является создание эффективного трансатлантического механизма согласования членами НАТО концепций, конкретных потребностей и практического содержания мероприятий по стандартизации и взаимозаменяемости вооружений. При этом Вашингтон, подталкивая союзников на путь подчинения своих интересов интересам НАТО… хотел бы, чтобы такой механизм имел наднациональные возможности. Как подчеркивал, в частности, генеральный инспектор Главного контрольно-финансового управления США, высокая степень стандартизации потребует создания организации с полномочиями принимать решения, обязательные для всех членов союза.

Главный форум НАТО по сотрудничеству в области военного производства — Конференция глав национальных департаментов вооружений (КГНДВ), созданная в 1966 году, но активизировавшая свою деятельность совсем недавно благодаря настойчивости американцев. Осуществлению задач КГНДВ призвана способствовать натовская «система периодического планирования вооружений» (СППВ). Назначение этой системы, созданием которой занималась КГНДВ, — выявлять потребности в оружии и в военной технике до составления национальных программ, определять возможности «коллективного» удовлетворения этих потребностей.

Несмотря на то, что в последних официальных документах НАТО говорится о сохранении принципа национального суверенитета в принятии решений, а также подчеркивается необходимость использовать в процессе сотрудничества нынешнюю структуру союза без радикальных изменений, вопрос о трансатлантическом механизме такого сотрудничества не снимается с повестки дня, а правящие круги США по-прежнему пытаются форсировать развитие событий в этом направлении.

Так, по инициативе Вашингтона, КГНДВ занялась проблемой увязки СППВ с процессом традиционного атлантического планирования вооружений и с процессами составления национальных закупочных планов. В НАТО создан Обзор планов производства вооружений (ОППВ) — еще один орган, на который ложится ответственность за выявление требований в отношении сопоставимости и взаимозаменяемости систем оружия, за определение возможностей сотрудничества в производстве военной техники. В рамках так называемого трансатлантического диалога между Европейской группой программирования и североамериканскими членами НАТО обсуждаются экономические и политические вопросы, связанные с совместными усилиями в области изготовления оружия.

Создание новых органов, координирующих и направляющих взаимодействие стран НАТО в сфере военного производства, наряду с активизацией ранее созданных комитетов и групп с аналогичными или сходными функциями, объективно способствует постепенному усилению наднациональных аспектов деятельности Североатлантического блока в производстве вооружений. Развитие этой тенденции в целом увеличивает зависимость западноевропейских государств от Соединенных Штатов, создает условия для доминирования Вашингтона над Западной Европой.

Что касается самих Соединенных Штатов, то по мере углубления трансатлантического сотрудничества обратная зависимость этой страны от союзников существенно не увеличивается. Более того, американские правящие круги стремятся гарантировать себе полную свободу рук. В частности, США планируют при любых обстоятельствах иметь независимую линию военного производства — «по соображениям национальной безопасности». То есть кооперация кооперацией, но США сами должны быть способны производить все необходимые им вооружения.

Осуществление конечной цели США — создание специализированного трансатлантического производства — означало бы переход Америки и состоящих в НАТО государств Западной Европы к более высокому уровню военно-политической интеграции, что однозначно ограничению самостоятельности американских союзников. Специфика ситуации заключалась бы в том, что младшие партнеры, оказавшись в большей зависимости от Соединенных Штатов, не смогли бы пойти на разъединение по собственному выбору. В то же время Вашингтон в определенных обстоятельствах мог бы форсировать такое решение или припугнуть им Западную Европу, если бы ему удалось осуществить свою нынешнюю цель — не только удержать господство в области ядерного оружия, но и сохранить независимую от НАТО линию производства обычных вооружений.

С помощью дорогостоящих военных программ правящие круги США стремятся связать Западную Европу экономически и политически. Западноевропейские страны, со своей стороны, при таком развитии событий не смогут приобрести достаточного влияния, чтобы склонить Вашингтон к решению ключевых внутриатлантических и международных проблем на неамериканских условиях.

Помимо всех других, у правящих кругов США имелась и еще одна веская причина для создания НАТО. О ней американские руководители не говорили открыто, но в значительной степени руководствовались ею. Речь идет о следующем.

Согласно стандартной американской, а впоследствии и общенатовской, теории, укрепление капиталистической системы в Западной Европе должно было привести к воссозданию «баланса сил» на евразийском континенте, подорванного крахом германского рейха, до войны главного бастиона антикоммунизма, и резким ослаблением других европейских капиталистических стран. Соединенные Штаты, при всем ослеплении Вашингтона послевоенным экономическим могуществом Америки и ее монополией на «абсолютное» — атомное — оружие, не были готовы в одиночку предпринимать наступление на Советский Союз и начавшую складываться в Европе систему социалистических государств. Им нужна была помощь восстановленной Западной Европы, в первую очередь ее массовые армии, которые должны были стать пушечным мясом в новой войне, призванной переиграть неудачные — с точки зрения Вашингтона — итоги второй мировой войны в Европе. Отсюда — важнейшая цель США — восстановление военного потенциала капиталистических стран Западной Европы, включая и побежденные государства — Германию и Италию. Но эта цель, как это хорошо понимали в Вашингтоне, в случае ее успешной реализации должна была в конечном итоге привести к подрыву позиций США в Европе ввиду неминуемого появления в западной ее части новых центров силы.

Эти новые центры (или новый центр, если учесть начавшийся позднее процесс западноевропейской экономической интеграции) в силу логики межимпериалистической борьбы и конкуренции рано или поздно должны были стать соперниками США в борьбе за экономические позиции и влияние в мире. И так это, в конце концов, и получилось. Короче говоря, американская политика восстановления позиций европейского капитализма с самого начала столкнулась с противоречием, связанным с неоднозначными для США перспективными последствиями этой политики. Получалось, что восстановление западноевропейского капитализма хорошо с точки зрения совместной классовой борьбы против социалистических государств и революционных партий в Западной Европе, но плохо с точки зрения намерений США держать под контролем западноевропейские страны. Второй аспект вытекал не просто из абстрактно-теоретических прогнозов американских политиков и стратегов, но и из предвоенного опыта США: ведь та же самая стратегия восстановления германского империализма во имя борьбы с коммунизмом обернулась, в конечном итоге, кровавой трагедией для тех, кто эту стратегию проводил. Именно поэтому, закладывая механизм НАТО, Вашингтон с самого начала создавал его не только как механизм для координации западноевропейского военного строительства и контроля над ним, но и как механизм контроля за внутренней и в особенности внешней политикой западноевропейских государств.

Это лишь в последние десять-пятнадцать лет, когда Западная Европа действительно превратилась в новый капиталистический центр силы, стремящийся вырваться из слишком тесных «дружеских» объятий США, американские теоретики и политики стали наконец вслух признавать очевидное: под видом обеспечения «независимости и свободы» для Западной Европы они фактически лишили ее независимости. «С момента окончания войны они (западноевропейские страны. — Авт.) постоянно стояли перед выбором между справедливостью и свободой — движением к национальной независимости или же принятием американской протекции», — написал в 1967 году Джеймс Шлесинджер — будущий министр обороны США, а тогда сотрудник «РЭНД корпорейшн», ведущего исследовательского центра военно-промышленного комплекса США. В начале же 50-х годов Вашингтон уверял своих западноевропейских партнеров в том, что он стремится обеспечить их свободу и независимость, на которую посягает «тоталитарный коммунизм с его экспансионистскими тенденциями».

Правящие классы западноевропейских стран и впрямь были напуганы ростом могущества социалистического Советского Союза, внесшего решающий вклад в борьбу за освобождение народов Европы от нацистского ига.

Как писал один из видных западноевропейских теоретиков Раймон Арон, упрекая США в «неправильной стратегии» в ходе второй мировой войны, эта стратегия-де привела к «излишнему усилению случайного союзника, но потенциального врага» (СССР) и «чрезмерному ослаблению врага, но будущего союзника» — Германии. Это потом кое-какие наиболее прозорливые из представителей этих классов начнут понимать, что именно существование Советского Союза в качестве мощного противовеса американскому империализму помогло государствам Западной Европы сохранить какую-то минимальную степень свободы в первый послевоенный период, а в дальнейшем начать все активнее отстаивать свою национальную независимость, давая отпор политическому, экономическому и военному нажиму американского «покровителя». (Не будь СССР, они наверняка превратились бы в американские протектораты.) В 40-е и 50-е годы все было иначе: напуганные размахом рабочего движения, огромным ростом популярности коммунистических партий, лишившиеся социальной опоры, правящие классы западноевропейских государств с готовностью ухватились за американскую экономическую и военную «помощь».