Чтение онлайн

Одновременно со свободой мир приобрел и дополнительную напряженность. На заре века путешественников штурман отмечал на карте неизведанные участки океана предупреждающей надписью: «ЛОГОВО ЧУДОВИЩ». Горбачев, конечно же, знает о существовании этих чудовищ и понимает, что придется пройти сквозь невиданный хаос, созданный с его же помощью.

Горбачев и его союзники по перестройке в Восточной Европе победили одно чудовище — государственную машину жестокого подавления политической активности людей. У китайцев и у румын — по крайней мере, до прошлой недели — это не вышло. Китайские студенты несли портреты советского руководителя и скандировали: «У русских есть Горбачев; а у нас в Китае — кто?» В 1989 году были свои «инь» и «янь»: танки против гласности, мертвая хватка прошлого против решительного и рискованного рывка Горбачева в будущее. Горбачев — герой уже потому, что многого не стал делать — вернее, не мог сделать, ибо разрушил бы моральный остов своей программы. В этом смысле — как и во многих других — тиран Румынии Николае Чаушеску сыграл в этой пьесе роль супернегодяя.

В мировом сознании Горбачев уже с 1985 года — года его прихода к власти — играет символически заметную роль. Но в чем его символика? Он дал застоявшейся системе возможность перемен и надежды, дал динамику движения и созидания, создал поразительное равновесие; он может блестяще отыграть свой номер, скользя на руках по канату через пропасть. Михаил Горбачев — суперстар…

Надо сказать, что у себя в стране Горбачев и его перестройка пользуются значительно меньшей популярностью. На улице Горького открылись фирменные магазины «Эсте Лаудер» и «Кристиан Диор». В то же время в торговле имеются серьезные трудности с мылом, сахаром, чаем, тетрадями, колбасой и прочими мясными изделиями, маслом, овощами, фруктами и даже спичками. В избытке только одно — рубли. Как писал в своем труде о французской революции Алексис де Токвиль, «для дурного правительства наитруднейший момент возникает, когда оно пытается хоть как-то исправить положение вещей. Лишь очень удачливая государственная политика может спасти короля, когда после долгих лет тирании он пытается облегчить участь своих подданных». Верхом на разыгравшихся надеждах в страну въезжает полный хаос.

Сейчас — на переломе русской зимы — Горбачев стоит перед самым опасным моментом своей карьеры. Тем не менее он, проявив невероятную смелость и находчивость, ведет практически необратимую политику, которая преображает мир. Государственная машина, которую он пытается перестроить, не просто плоха или неэффективна — ей внутренне присущ инстинкт к разрушению, и глупость ее слишком часто обращалась в зло. Горбачев разрушил старый блок, расчищая путь для новой Европы; он резко изменил не только взаимоотношения советской империи с остальным миром, но и суть самой империи — а за этим последовал конец «холодной войны» и у всего мира появилась надежда, что, может быть, и не будет «горячей» войны между сверхдержавами. Михаил Горбачев явился движущей силой наиболее значительных событий 80-х годов, и дела его определяют наше будущее. Именно поэтому «Тайм» объявил его «Человеком десятилетия».

Многие люди относятся к Горбачеву как к герою прежде всего потому, что — по их мнению — он руководит процессом ликвидации ужасной идеологической системы; однако он вовсе не собирается демонтировать коммунизм. Напротив, он стремится преобразовать его — и тем самым спасти. Руководитель атеистического государства был в детстве крещен. Сейчас в известном смысле Горбачев — спаситель целого общества, сбившегося с пути. Однако он пока еще не нашел ответа на главный вопрос — как оживить коммунизм, при этом оставив его коммунизмом.

В царстве, где последние 72 года правил Калибан, [5] Горбачев играет роль Просперо. Его цель — не просто исправить «деформации социализма», как он сам называет сталинское наследие и груз некомпетентности централизованного планирования. Цель Горбачева куда более масштабна: устранить уходящие корнями в глубь веков деформации политического характера в русском обществе. Возрождения и Просвещения в России так никогда и не было. Феодализм живет до сих пор — в примитивном авторитаризме советской системы.

Зигмунд Фрейд в свое время сказал, что наука нанесла человеческой самовлюбленности три главных удара. Сначала Коперник доказал, что Земля — не центр Вселенной. Затем Дарвин показал, что человек — существо, не превосходящее других животных с точки зрения природы. И наконец, психоанализ объявил, что человек — даже «не хозяин в своем собственном доме». Самовлюбленность советского коммунизма все эти три удара получила одновременно, однако многие годы пребывала в тумане неприятия. Несмотря на заявления Маркса и Ленина, система, носящая их имя, безусловно, не есть неизбежный результат исторического развития, не превосходит все остальные системы и даже не является хозяином в своем собственном доме.

Горбачев — это коммунистический Коперник, Дарвин и Фрейд в одном лице. Он хочет, чтобы его соотечественники — его товарищи — наконец постигли эту троицу разрушающихся иллюзий и начали вживаться в целостное и современное общество.

В ноябрьские дни, предшествовавшие его встрече с папой римским (не последняя из сенсаций года), Горбачев сказал: «Нам нужна революция в сознании людей». Переменилась метафизика глобальной власти. Рынок стал дороже территорий, а информация — сильнее оружия. На протяжении многих лет советские люди существовали в параноидальной изоляции, пугаясь всего западного (старая русская традиция) и отстраняясь от него примерно так же, как иранцы аятоллы Хомейни объявляли карантин на западные идейные яды. Крестьянские культуры больше всего боятся заражения «иностранным».

Горбачев — гений выживания по дзэн-буддистски, тонкий актер, умеющий танцевать в разные стороны, шоумен и манипулятор действительностью, хитрый дрессировщик волков. Он умеет неотложные проблемы превращать в нечто положительное — вроде хорошего шанса.

Конечно, кроме того, Горбачев — явление, объединяющее целый ряд сложных и временами противоречивых ролей. Он одновременно — и папа, и Мартин Лютер коммунизма, и Магеллан, и Маклюэн [6] аппаратчиков. Человек Десятилетия — всепланетный штурман.

Когда Франклин Рузвельт принялся за спасение страны от Депрессии, он сразу отказался от предложенных ему жестко определенных целей развития. Стиль Рузвельта — импровизация, постоянно корректируемая при помощи обратной связи. «Моей стране нужен смелый, проводимый твердой рукой эксперимент, — заявил он. — Возьмите какой-либо метод и испробуйте его: если не получится — признайте свою ошибку и попробуйте другой. Главное — пробовать».

Стиль Михаила Горбачева, который стремится спасти коммунизм путем реформ, во многом напоминает стиль Рузвельта. Вообще-то ему понадобится по крайней мере талант Ф.Д.Р., [7] ведь задача перед ним стоит не менее масштабная. Великая Депрессия — лишь короткий промежуток времени в американской истории; для Советского Союза дорога развития все 72 года была в ухабах.

В любом случае — что бы ни стало с Горбачевым и его политическим экспериментом — он заслуживает звания «гений политики» уже за то, что несет в себе чувства осознанности цели, динамичного развития, решительности и надежды — короче говоря, «положительной перспективы». Сколько бы западные эксперты не спорили о том, знает ли он, как и чего хочет достичь, Горбачев производит впечатление человека, у которого есть ответы на все их вопросы. Он четко знает, каковы приоритеты его деятельности и в то же время с поразительной решительностью отбрасывает все, что считает не нужным. В прошлом году он решил, — никому не выкручивая рук, — что перестройке в СССР мешает роль доминирующего лидера Восточной Европы, и он тут же выступил в качестве комиссара-освободителя.

Один из ближайших помощников Горбачева в Кремле, Александр Яковлев, посетив по обмену Колумбийский университет в 1958 году, написал работу о Ф.Д.Р. Лорен Грэм, советолог, учившаяся с Яковлевым в одной группе, вспоминает: «Что Яковлева особенно поразило в Рузвельте, так это его понимание главного: для спасения системы надо отбросить все несущественное, и тогда останется самое важное». Поднявший железный занавес — свидетель того, что эту точку зрения в Кремле разделяет не только Яковлев.

Кроме того, Горбачев явно прочел — или сам постиг — истину, к которой пришли еще Платон и Маймонид: [8] мудрейшие государственные мужи по сути своей — терапевты. Правитель может стать лидером и при этом править на законных основаниях только в том случае, если его народ смело глядит в глаза правде о самом себе и сознательно соглашается на его руководство.