Чтение онлайн

23 февраля 1952 года газета «Фарман» выступила с обвинениями в адрес советских дипломатов, которые финансировали руководителей Народной партии. В статье указывалось, что советник посольства Инояров, первый секретарь Костылев и помощник военного атташе Волкодаев «официально участвовали в руководстве финансовыми, политическими и общественными делами Народной партии». Далее в статье указывается, что в случае «если правительство решит загладить это дело и не примет мер для высылки их из Ирана, антикоммунистические группы совершат на них покушение». По этому вопросу А. Громыко докладывал И. Сталину: «МИД СССР считает необходимым поручить тов. Садчикову посетить министра иностранных дел Каземи и обратить его внимание на провокационную выходку газеты «Фарман», потребовав привлечения к строгой ответственности ее редактора Шахенде, а также предупредить Каземи об ответственности иранского правительства за безопасность советских дипломатических работников в Иране» [1015] . На этом основании ЦК ВКП(б) принял решение направить И.Садчикову новые указания [1016] .

За день до назначения доктора Мосаддыка премьер-министром Меджлис единогласно поддержал закон о национализации нефтяной промышленности. С того времени, вплоть до августовского переворота 1953 года правительство М. Мосаддыка вело нелегкую борьбу с Великобританией и США. Уже в августе 1951 года в сообщении советского посольства из Тегерана говорилось: «Мосаддык не оправдал надежд. Он до сих пор не смог да и вряд ли сможет добиться разрешения нефтяного вопроса, ради чего и пришел к власти… Правительство Мосаддыка падет и в том случае, если нефтяной вопрос будет разрешен, и в том случае, если он не будет разрешен» [1017] .

Весной 1952 года между И. Садчиковым и ближайшим сподвижником М. Мосаддыка аятоллой А. Кашани начались секретные переговоры по поводу советских закупок иранской нефти. 6 апреля 1952 года И. Садчиков встретился с Ш. Каземи — секретарем активного участника движения за национализацию нефтяной промышленности, позднее председателя иранского меджлиса А. Кашани. При этом Ш. Каземи сообщил министру иностранных дел Багиру Каземи ответы СССР по закупке иранской нефти. Кашани просил министра принять И. Садчикова и начать переговоры по продаже нефти Советскому Союзу. Б. Каземи ответил согласием. В то же время А. Кашани просил И. Садчикова при встрече с Б. Каземи подтвердить намерения СССР покупать иранскую нефть. А. Вышинский 11 апреля 1952 года информировал И. Сталина: «Кашани через своего секретаря передал И. Садчикову, чтобы в случае благополучного окончания переговоров о продаже нефти мы заверили иранское правительство, что эта покупка не будет использована как средство или повод к вмешательству во внутренние дела Ирана, и что если Иран в связи с продажей нам нефти подвергнется внешнему нажиму, то мы не оставим его без поддержки и окажем ему необходимую финансовую помощь» [1018] .

После оценки этой информации из Тегерана, МИД СССР подготовил для Садчикова конспект его ответов на переговорах с Б. Каземи и направил их для утверждения в ЦК ВКП(б). В этом конспекте значилось: «Первое. Если министр иностранных дел Каземи поставит перед Вами вопрос о продаже Советскому Союзу нефти и нефтепродуктов, Вам следует дать ему ответ, аналогичный ответу, который Вы дали Кашани в соответствии с нашими указаниями в телеграмме № 106 от 23 марта, заявив, что мы сочувствуем положению, в котором находится в настоящее время Иран, и готовы купить иранскую нефть, но мы хотели бы получить конкретные предложения: какая имеется в виду к продаже нефть — сырая или переработанная в нефтепродукты и в какие именно и т. д. Скажите также, что с нефтеналивным флотом мы испытываем затруднения.

По вопросу о финансовой помощи Вам следует руководствоваться ранее данными указаниями (телеграмма № 74 от 9 марта), разъяснив, что этот вопрос связан с урегулированием взаимных финансовых претензий и что с советской стороны было сделано все возможное, чтобы договориться с иранским правительством по этому вопросу. Если соглашение до сих пор не состоялось, то не по вине советской стороны.

Второе. Если Каземи также затронет вопрос о заверении с нашей стороны, что закупка иранской нефти не будет использована для вмешательства во внутренние дела Ирана, то Вам следует категорически отвести обсуждение этого вопроса, заявив, что предложение о таком заверении лишено всякого основания [1019] .

Однако эти переговоры не дали реального результата.

Из-за бесплодности попыток вести переговоры с Советским Союзом, М. Мосаддык затем попытался получить помощь Америки в его борьбе против Англии. 21 апреля 1952 года был заключен договор о финансовой и военной помощи Ирану со стороны Америки. Советский Союз встретил это сообщение весьма негативно. После того, как 24 апреля 1952 года состоялся обмен письмами между премьер-министром М. Мосаддыком и послом США в Тегеране Л. Гендерсоном по поводу оказания американской помощи Ирану, А. Вышинский подготовил 13 мая обширную справку для И. Сталина, в которой отмечалось: «хотя в письмах Мосаддыка и Гендерсона прямо не говорится о военной помощи Соединенных Штатов Ирану», но из заявления министра путей сообщения Бушехри от 24 апреля и заявления заместителя госсекретаря США Макдермотта становится ясно, что «в обмене письмами между Мосаддыком и Гендерсоном речь шла об оказании Ирану военной помощи, с чем связано продолжение деятельности американских военных советников в Иране» [1020] .

20 мая 1952 года Политбюро утвердило текст ноты Советского Правительства Правительству Ирана. Текст гласил: «В связи с состоявшимися в конце апреля 1952 г. обменом письмами между Премьер-Министром Ирана г. Мосаддыком и Послом США в Иране г. Гендерсоном по вопросу об оказании Соединенными Штатами Америки так называемой помощи Ирану, Министерство Иностранных Дел Союза Советских Социалистических Республик имеет честь сообщить Правительству Ирана следующее. Из указанного выше обмена письмами видно, что между Правительствами Ирана и США достигнуто соглашение об оказании Ирану Соединенными Штатами Америки военной и финансовой помощи, и что Правительство Ирана, в свою очередь, взяло на себя определенные обязательства военного и политического характера… Таким образом, в результате указанного выше обмена письмами и возобновления действия ирано-американского военного соглашения, Иранское Правительство ставит иранскую армию под контроль Правительства США. Тем самым иранская армия теряет характер национальной армии независимого, суверенного государства… Советское Правительство считает необходимым обратить внимание Иранского Правительства на то, что, соглашаясь на принятие так называемой американской помощи и в связи с этим беря на себя перед Соединенными Штатами определенные обязательства военного характера, Иранское Правительство фактически становится на путь содействия Правительству США в осуществлении его агрессивных планов, направленных против Советского Союза. Такого рода действия Иранского Правительства нельзя рассматривать иначе, как действия, несовместимые с положениями о добрососедских отношениях, поддержание и укрепление которых является обязанностью сторон, подписавших Советско-Иранских Договор от 26 февраля 1921 года» [1021] .

В ответной ноте от 2 июля 1952 года иранская сторона отмечала, что государство Иран, как член ООН, имеет обязательства наравне со всеми членами этой организации, но не брало на себя обязательств сверх того. Там же отмечалось, что правительство Мосаддыка не допускало действий, противоречащих договору от 26 февраля 1921 года, и не исповедует иной политики, кроме политики нейтралитета [1022] .

Впоследствии тудеисты признавали, что М. Мосаддык протянул руку США желая облегчить нужды народа. По их мнению, «Советский Союз отказался в этот ответственный момент передать ему 11 тонн золота». Это не столько поддержало бы бюджет, сколько явилось бы моральной поддержкой, и усилило бы симпатии к СССР. Однако, Советское правительство передало это золото не М. Мосаддыку, а следующему за ним правительству Ф. Захиди. В 1956 году М. Фируз писал: «при наличии той симпатии, которую доктор Мосаддык питал в отношении Америки, он уклонялся от выполнения их указаний, и даже в последний период его правления удалил из своего кабинета американского посла, поскольку тот вмешивался в иранские дела. В результате он больше склонялся к самостоятельной политике» [1023] .

Когда британское правительство пыталось вынести вопрос об иранской нефти на обсуждение в Совете Безопасности ООН, правительство Мосаддыка решило выяснить мнение Советского Союза как постоянного члена Совета Безопасности и попытаться использовать его авторитет. С этой целью посол Ирана в СССР Надир Арасте 2 октября 1951 года встретился с заместителем министра иностранных дел СССР А. Богомоловым, который сообщил, что «заместитель делегата СССР в Совете Безопасности Царапкин выступил против включения в повестку дня Совета Безопасности обсуждение английской жалобы на иранское правительство по вопросу об Англо-Иранской нефтяной компании, мотивируя свою позицию тем, что рассмотрение этого вопроса Советом Безопасности явится вмешательством во внутренние дела Ирана» [1024] .

5 октября, во время повторной встречи, посол Арасте заявил, что он получил телеграфное указание выразить советскому правительству искреннюю благодарность иранского правительства и иранского народа за позицию СССР при обсуждении вопроса о включении английских претензий в повестку дня Совета Безопасности [1025] .

24 октября, встретившись с заместителем министра иностранных дел А. Вышинским, Н. Арасте заявил, что «он уполномочен МИДом Ирана от имени правительства и народа Ирана выразить благодарность правительству СССР за горячую поддержку и защиту законных прав Ирана советской делегацией при обсуждении в Совете Безопасности жалобы Англии в связи с национализацией нефтяной промышленности в Иране» [1026] .

Летом 1952 года Международный суд в Гааге приступил к рассмотрению британских ламентаций. И правительство Мосаддыка вновь обратилось за помощью к МИД СССР. Посол Арасте сообщил В. Зорину: «9 июня с.г. в Международном суде в Гааге начнется рассмотрение жалобы английского правительства на Иран по нефтяному вопросу. В связи с этим иранское правительство выражает беспокойство по поводу того, что член Международного суда от Советского Союза Голунский еще не прибыл в Гаагу и, по сведениям, поступившим в Тегеран, не известно, будет ли он участвовать в заседании суда по этому вопросу» [1027] . В. Зорин ответил, что Голунский, к сожалению, болен, и не известно, сможет ли он приехать в Гаагу. Арасте заявил, что иранское правительство уполномочило его просить МИД СССР о том, чтобы были приняты все меры для обеспечения присутствия советского представителя в Суде. Выразив сожаление по поводу болезни Голунского и пожелав ему скорейшего выздоровления, посол вновь подчеркнул, что присутствие советского представителя в Гааге совершенно необходимо. «Если нужно, — сказал он, — мы будем молиться за его выздоровление». В ответ В. Зорин весьма обтекаемо заявил, что позиция СССР в вопросе о борьбе иранского народа за нефть хорошо известна иранскому правительству. «Мы сочувствуем борьбе, которую ведет иранский народ, и считаем позицию Англии в этом вопросе несправедливой и незаконной» [1028] .