Чтение онлайн

Руководство АДП крайне отрицательно восприняло письмо Сталина. Советские спецслужбы доносили, что несмотря на смертельную опасность лидеры АДП хотят остаться в Тебризе и продолжать работу. Получив указание из Москвы не оказывать сопротивления, партактив выразил свое возмущение тем, что Советский Союз не оказал помощи азербайджанскому народу и в тяжелую минуту бросил его на произвол судьбы [938] . Передавая письмо И. Сталина о прекращении сопротивления, советское консульство пыталось заверить руководство АДП, что в отношении демократов Кавам не станет применять репрессий. Но спецслужбы сообщали, что азербайджанцы не верят этим заверениям и заявляют о потере доверия к Каваму. Актив Демпартии и офицеры восприняли решение Москвы как капитуляцию Каваму. Некоторые лично приходили в консульство, чтобы выразить свой протест. Сотрудники консульства уговаривали их подчиниться. Соглашаясь прекратить вооруженное сопротивление, азербайджанцы предупреждали, что не останутся в Азербайджане и перейдут через границу в Советский Союз [939] .

11 декабря было проведено чрезвычайное заседание руководства АДП и тебризской «четверки». Было принято решение о нецелесообразности дальнейшего нахождения Пишевари и Падегана в руководстве партии. После этого Пишевари, выступавший против уведомления Кавама о прекращении сопротивления, осознал всю бессмысленность любых дальнейших действий и понял, что он оказался в безвыходном положении. Он, не отдавая каких-либо распоряжений, ограничился лишь организацией избрания нового руководства Центрального комитета. Мухаммед Бирия был избран временным председателем ЦК АДП, а Фирудин Ибрагими и Вилайи были утверждены его заместителями. Согласились с тем, что Джавид, Бирия и Шабустари должны остаться в Тебризе. В связи с опасениями, что при вступлении иранских войск в Тебриз жизнь Пишевари, Кавиана, Падегана, Кабири, Джаханшахлу, Гулама Яхьи, Рамити, Мухаммедванди, Мир Рагима Вилайи и Арама Затикяна может оказаться под угрозой, их пребывание в Азербайджане сочли невозможным. Консульству СССР в Тебризе было сообщено о необходимости содействия в переходе этих лиц через границу СССР в ночь с 11 на 12 декабря. М.Дж. Багиров в письме Сталину поддержал это предложение, мотивируя это тем, что все перечисленные деятели демократического движения в Азербайджане являлись организаторами разоружения армии и жандармерии, а также подавления выступлений реакционных кругов, и теперь их может ожидать жестокая расправа [940] .

После избрания временного руководства АДП в 4 часа пополудни 11 декабря было распространено специальное обращение к населению, в котором разъяснялись причины подобного решения энджумена. Уже в 5 часов в Тебризе начался большой митинг: Бирия, Вилайи и другие руководители Демократической партии в своих выступлениях разъяснили значение постановления о прекращении сопротивления. В тот же вечер доктор Джавид и Шабустари провели совещание, где заявили о необходимости выполнения решения энджумена, и поручили всем руководителям оставаться на своих постах и продолжать работу. Несмотря на серьезную разъяснительную работу нового руководства АДП, отставка Пишевари и его отъезд вечером 11 декабря из Тебриза вызвали серьезные волнения и панику. Между 9 и 10 часами вечера начался массовый исход руководящих работников, активистов и даже рядовых членов Демократической партии, офицеров Национальной армии в направлении советской границы.

Оставшиеся в Тебризе Шабустари, Джавид, Бирия и Вилайи до утра поддерживали связь с советским консульством и пытались успокоить население. В отчете консульства указано, что ни один из них не покинул своего поста, несмотря на то, что в городе уже вовсю свирепствовала реакция. Н. Кулиев пишет: «В 3 часа ночи Джавид прислал ко мне на квартиру Садр Кази… С 8 часов утра я потерял связь с оставшимися руководителями Азербайджана» [941] .

В ночь на 12 декабря у советских пограничных постов скопилось большое число людей. 12 декабря Багиров писал Сталину: «Известие о посылке телеграммы шаху и Каваму и обращение по этому поводу по радио Демократической партии Азербайджана к народу вызвали панику. Несмотря на разъяснение и меры, принимаемые генерал-губернаторством и руководством Демократической партии, напуганные зенджанской резней участники демократического движения и часть активистов, не ограничиваясь обращением за помощью в наше консульство в Тебризе, целыми группами прибывают к нашей границе. Пока имеются только сведения из Джульфы о скоплении там нескольких сот человек, среди них женщины и дети. Трудно сказать, каково будет положение к утру и завтра на других пограничных пунктах — в Астаре, Белясуваре и т. д. За исключением известной группы с их семьями и охраной в количестве 170 человек, пока других не пропускаем. Создается очень затруднительное положение. Или нужно будет силой оружия отогнать их от границы, или же принять. Прошу вашего указания» [942] .

11 декабря положение было тяжелым не только в Тебризе. Из Ардебиля М. Сарыджалинский сообщал, что в местное отделение АДП пришло распоряжение Шабустари и Бирии прекратить сопротивление правительственным войскам. Одновременно поступило указание от Пишевари командиру вооруженных партизанских отрядов и войсковых частей по Халхалской и Ардебильской губерниям полковнику Мухаммедвенду, оставив вместо себя одного из офицеров, самому выехать в Тебриз. Партизаны и регулярные войска рассматривали указание Шабустари и Бирии как предательство и требовали продолжать сопротивление правительственным войскам. Но даже не встретив поддержки, они решили не сдавать оружия. Часть их в ночь на 11 декабря перешла на советскую территорию. По настоянию советского консульства в Ардебиле остались лишь губернатор Азер Падеган и начальник полиции города Расулпур. Местные реакционеры, помещики Амир Мансур Векили, Худа Фазлали, Гахраман хан Юрдчу, Гасым хан и другие, узнав об эвакуации демократов из города, решили до прихода иранских войск расправиться с оставшимися членами Демократической партии. С утра 13 декабря в Ардебиле начались погромы и убийства демократов. Сарыджалинский отмечал, что видные вожаки и влиятельные беки шахсеванских племен Нусрет бек Алескер бек оглы, Рустам бек Ага бек оглу, Фарзулла бек Пашаи, Али хан Бахрам хан оглу, Булут бек Зохраб бек оглу, Беюк бек Муганлы и Керим хан Зенди не приняли участие в этой вакханалии насилия [943] .

С целью предотвращения бесчинств реакции в 6 часов вечера 11 декабря И. Садчиков встретился с шахом. Шах, до этого беседовавший с Дж. Алленом, заверил посла США, что он не позволит советскому послу угрожать и ничто не сможет заставить его отказаться от восстановления суверенитета Ирана и предотвращения отчленения от него Азербайджана [944] .

Воспользовавшись сложившимся в ночь на 12 декабря тревожным положением, реакционеры, сгруппировав вокруг себя недовольных прежней властью лиц, под утро совершили нападение на казармы Тебриза, где они разоружили солдат, практически оставшихся без командования. Утром 12 декабря в городе создалось двоевластие. Руководители Демократической партии Бирия, Шабустари и Фирудин Ибрагими вместе с небольшим отрядом вооруженных людей пытались навести порядок. В то же время богатый купец Аскер Баггал Мохсуни, крупные землевладельцы Джамшид Исфандияри, Шеггаги, Гаджимамед Гейдарзаде, купец Таги Бейтуллахи, сформировав вокруг себя вооруженные отряды из числа бывших полицейских и жандармов, предприняли попытку разгромить оставшиеся силы Демократической партии.

После прекращения сопротивления с азербайджанской стороны иранские войска не торопились вступать в большие города и административные центры. Перед регулярными войсками шли многочисленные бандитские формирования реакционных помещиков и переодетых жандармов. Тегеранская пресса и радио называли эти банды, руководимые офицерами в штатском, «патриотами Ирана». Основной задачей этих группировок было очистить Азербайджан от демократов для торжественной встречи «победоносной армии шахиншаха». В Тебризе и других крупных городах Азербайджана начались погромы. Вот как описывал положение в городе консул США в Тебризе в своем отчете госдепартаменту от 12 декабря: «Вчера в течение нескольких часов был уничтожен демократический режим, созданный год назад. К рассвету демократы уже были разбиты. Несмотря на то, что я был предупрежден о волнениях в городе, я счел необходимым появиться на людях и заверить их в обеспечении безопасности. В этом плане я не согласен с моим британским коллегой. Он считает, что в критический момент мы не должны попадаться на глаза народу. После посещения города я обзвонил оставшихся гражданских и духовных лидеров. Завидев американский флаг на капоте моей машины, люди стали радостно приветствовать меня и кричать: «Да здравствует Америка». Это были те же самые люди, которые несколько дней назад так гневно взирали на меня, будто бы хотели сказать: «А он что здесь делает?» Многие гражданские лица, вооружившись, охотятся за бывшими демократами. Время от времени случаются перестрелки… Посетил дворец губернатора. Кроме председателя совета провинции Шабустари, там никого не было. Он изо всех сил пытался сохранить контроль над ситуацией… Я сказал ему, что сделаю все, что в моих силах, для предотвращения бесчинств… Никто не знал, где находится Пишевари. Мне сказали, что на машину Бирии было совершено нападение, и его увезли в советский госпиталь… Наконец, я встретился с Джавидом. Он сообщил, что в их руках осталось очень мало сил безопасности, и он предполагает, что иранские войска прибудут сегодня или завтра. Это было дурной новостью, ибо если войска не дойдут до города, к вечеру то я боюсь, что ночью могут произойти страшные события. Я сделал все, что мог. Проходя по городу, я заверял людей в их безопасности. Все остальное зависит от времени и Тегерана» [945] .

13 декабря отряды погромщиков разнесли советскую школу, совершили нападение на советскую больницу, гараж «Ирансовтранса», склады торгового представительства. Чтобы положить конец погромам 13 декабря Джавид отправился на встречу с командующим правительственными войсками генералом Хашими в Бостанабад, расположенный в 63 километрах от Тебриза. Оставшееся в Тебризе руководство Азербайджанской демократической партии вынуждено было перейти на нелегальное положение. Руководителям Центрального комитета Бирии и Вилайи, председателю радиокомитета Миркасуму Чешмазару и еще 25–30 активистам партии было предоставлено убежище в советских учреждениях в Тебризе. Сотрудники советского консульства, обсудив создавшееся положение на совещании под председательством генерального консула Красных, ранним утром 14 декабря направили свои предложения в Баку. В частности, с целью сохранения Демократической партии для будущего предлагалось, чтобы Бирия, Вилайи, Ибрагими и другие отправились в штаб иранских войск и заявили о том, что после известного решения энджумена они сложили оружие и будут заниматься политической деятельностью в рамках прав, предоставленных Конституцией Ирана. Однако в этом случае их неприкосновенность не будет гарантирована. Если их предложение там сочтут неприемлемым, консульство предлагало вывезти их в Советский Союз.

В ответ на предложение консульства М.Дж. Багиров заявил, что если на юге никто не будет руководить партией, то она развалится, а скрывшиеся лидеры рано или поздно могут быть уничтожены наемными агентами. Побег в Советский Союз в равной мере опасен: лидеры партии очень просто могут быть убиты как неопознанные нарушители границы. Багиров полагал, что лучше будет, если они отправятся к командованию иранских войск, которое и будет нести ответственность за их жизни [946] . Но последнее предложение Багирова не было принято. Происходившие в Южном Азербайджане трагические события были намного сложнее, чем их себе представлял руководитель Советского Азербайджана.

Днем 14 декабря иранские войска вошли в Тебриз. Однако грабежи и террор не прекратились, напротив, реакционные элементы еще больше распоясались. Во время встречи с Красных генерал Хашими пообещал, что безопасность советских учреждений в Тебризе будет обеспечена. Он также отметил, что уполномочен обеспечивать правопорядок во время выборов и не получал никаких других указаний.

Несмотря на эти заявления военные фактически стали хозяевами в городе. Заранее созданный военно-полевой суд приступил к деятельности. Генерал Зенгане был назначен военным губернатором Тебриза. За короткий срок он особо отличился своей свирепой жестокостью. Так, однажды он приказал бросить малолетних детей одного из демократов в печь для изготовления хлеба [947] . Теперь Тебриз напоминал огромный концентрационный лагерь. Тюрьмы были переполнены, камер не хватало. Чтобы освободить места для размещения все новых узников, активистов-демократов расстреливали группами. Сотни офицеров и солдат Национальной армии и федаинов были казнены по приговору военно-полевых судов. Число расстрелянных в течение нескольких дней перевалило за 3 тысячи. Каждый день в тюрьмах от голода и холода гибли десятки людей. Подвергаемые в тюрьмах немыслимым пыткам, демократы иногда сами требовали для себя расстрела.

Через два дня после входа иранских войск в Тебриз председатель провинциального энджумена Шабустари и генерал-губернатор Джавид были арестованы и отправлены в Тегеран. В тот же день одновременно были арестованы губернатор Тебриза Мехташ и оборонявший вместе с четырьмя федаинами здание ЦК АДП прокурор Азербайджана Фирудин Ибрагими. Он сражался до последнего патрона. Его стойкость и выдержка во время следствия стали легендой. На вопрос представителя военной комендатуры о том, почему он «в бытность прокурором казнил людей по указанию русских», Ибрагими резко ответил: «Все повешенные были врагами Азербайджана и приговорены решением моего Национального правительства. Национальное правительство было и будет. Я не получал никаких указаний от русских и выполнял волю моего народа и Национального правительства» [948] . Прибывший в эти дни в Марагу вице-премьер Пирния был поражен тем самообладанием, с которым генерал Кабири держался на эшафоте. Отвергнув все обвинения против себя, он изобличал политику тегеранской реакции, направленную на подавление демократического движения в Азербайджане. Генерал заявил: «Иранская реакция казнит многих честных людей, боровшихся за свободу азербайджанского народа, однако новые люди подхватят знамя этой борьбы. Повесьте и меня, но не забывайте, что я трудился на благо моего народа, и мою борьбу продолжат другие. Вы — бандиты, и ничего не добьетесь. Все равно рано или поздно свобода победит, и азербайджанский народ отомстит вам за ваши кровавые злодеяния» [949] .