Ссылка
Шрифт:
Савелий посмотрел в сторону бора. Снега на ею склонах не было. «Вот туда она и могла бы пойти, если все произошло, как я предполагаю» – размышлял он.
Савелий выбрал направление и пошел всматриваясь в сохранившийся снег, в проталины, в окружающие кусты. Немного недоходя до озера Савелий заметил куст, средние ветви которого как-то неестественно пригнулись к низу. Савелий подошел к кусту, раздвинул ветви и увидел жердину со свежим изломом на конце. Сердце Савелия учащенно забилось, руки слегка задрожали, но быстро овладев собой, он вытащил жердь из кустов и тщательно осмотрел ее. Сомнений не было. Жердь принесена с берега полоя и была спрятана здесь. Савелий прошептал: «Господи, жива девонька». Он снял шапку и несколько раз перекрестился. Сейчас Савелий был уверен, что Анна жива. Он переломил жердину в нескольких местах и забросил обломки в середину кустов.
Савелий уже ни где не останавливаясь, дошел до чьего озера. Там его поджидали Кибалин и Уваров.
– Ну, что там? – спросил Кибалин.
– Все так же – едва сдерживая себя, ответил Савелий, стараясь не смотреть на Уварова и заторопился
– Надо идти к заимке. Солнце уже клонится к закату. Да и поесть надо. У меня со вчерашнего вечера крошки во рту не было.
Уваров отрешенно посмотрел в сторону Савелия, поправил котомку и не говоря ни слова, поднялся с поваленной ветром ольхи и побрел за мужиками. Савелий шел впереди, изредка оглядываясь на Уварова. У него было огромное желание остановиться, подождать Уварова, обнять его за плечи и сообщить о своей находке, вдохнуть надежду. Но Савелий, проживший всю жизнь в лесу и не раз бывавший в различных переделках, решил не торопить события. «Как еще все обернется. Все будет ясно в заимке – думал он – Еще не время, да и завхоз рядом».
К заимке подошли, когда на бор стали опускаться вечерние сумерки. Дверь была прижата подпорой. У Уварова упало сердце. Рушилась последняя надежда. Савелий откинул подпору и открыл дверь. Все вошли в заимку. Савелий достал спички и зажег лампу. Стекло прогрелось и он прибавил фитиля. В избе стало светло. Уварову бросилось в глаза чучело косача, лежавшего на столе. Уваров качнулся к нему и хотел что-то сказать, но Савелий незаметно для Кибалина сильно толкнул его локтем в бок. Уваров осекся, недоуменно взглянул на Савелия и внезапно, молнией в голове пронеслась мысль: «Это Анна и Савелий знает еще что-то». Савелий подошел К столу и сбросил чучело на нары.
– Забыли убрать в тот раз – проворчал Савелий. Заметив состояние Уварова он попросил:
– Сходил бы ты за дровами, Николаевич. Печь затопим. Прохладно в избе.
Уваров вышел из заимки, зашел за угол и слезы вступили из его глаз. Он прислонился спиной к поленнице, стащил с себя шапку и поднял голову вверх к небу. «Господи, неужели это Анна. Не оставляли мы чучело косача на столе. А может, кто другой был?» мысли Уварова метались, возникали то одни предположения, то другие, но самое важное – появилась надежда. Кроме того, что-то было известно и Савелию.
В избе скрипнула дверь. Уваров быстро надел шапку, протер глаза и стал накладывать на руки поленья дров. Около него появился Кибалин.
– Я в поселок к сплавщикам. Там у сестры заночую. Успею добежать до темноты – он чуть помолчал и сочувственно проговорил слегка запинаясь – Семен Николаевич, Вы уж сильно не терзайте себя. Всяко в жизни бывает. Я и сам надеялся, что может кто живой остался и в заимке обогревается. Ан нет, не сбылась надежда. Мое сочувствие вам, Семен Николаевич.
Кибалин вздохнул, махнул рукой и стал подниматься по склону. Уваров проводил его взглядом и когда завхоз исчез в густых зарослях сосняка, поспешил в заимку.
Савелий стоял посреди избы задумавшись. На немой вопрос Уварова он озабоченно проговорил:
– Погоди, Николаевич немного, погоди.
Вдруг он резко нагнулся, засунул руку под нары, пошарил там и вытащил из тайника патронташ. Он внимательно осмотрел его и увидел разряженный патрон. На гильзе блеснули свежие царапины. Савелий не скрывая волнения подошел ближе к лампе и стал рассматривать гильзу на свету. На ней ясно просматривалась выцарапанная буква «Я».
Уваров напряженным взглядом следил за действиями Савелия. Тот осторожно погладил гильзу, поставил ее на стол повернулся к Уварову, притянул его к себе и крепко обнял:
– Жива Аннушка, жива – шептал Савелий Уварову в ухо – От нее письмишко-то.
Уваров приник к плечу Савелия, пытаясь скрыть слезы радости. Очки сползли с переносицы и болтались на одном ухе. Савелий смущенно похлопал его по плечу и широко улыбаясь сказал:
– Давай, Николаевич, затоплять печь, а то правда есть шибко хочется. А потом я тебе все расскажу.
Уваров суетливо поправил очки. Мужики быстро растопили печь. Вскоре в заимке стало тепло и уютно. Савелий развязал котомку и стал доставать еду. Уваров делал тоже самое. Выложив хлеб, он вытащил фляжку и взболтал ей.
– Ого – оживился Савелий – Это, пожалуй, к месту. Можно маленько и побаловаться.
В печи потрескивали горящие поленья. В котелке булькал кипяток. На столе появилась горка ломтей хлеба, куски вареной лосятины, хороший шмоток соленого сала. Савелий взял инициативу на себя и разлил по кружкам спирт. Выпили и Савелий жадно накинулся на еду. Уваров, проглотив огненную жидкость, только закусил чуть-чуть и терпеливо ждал, когда Савелий ему все объяснит.
Наконец тот отложил нож, вытер руки, и не спеша, стал рассказывать все по порядку.
– Я уже, когда нашел жердину, догадался, что Анна жива. Она пыталась спасти Силина, но не смогла, а когда поняла, что ее тоже посчитали погибшей, решила все так и оставить. А как же иначе. Ведь ее бы обязательно посчитали виновной в гибели коменданта и тут бы ни ей ни тебе не поздоровилось.
– А когда вошли в избу – продолжил Савелий – Увидев чучело косача на столе, я сразу понял, что что дело рук Анны. Больше некому. Но думаю, зачем все-таки чучело На стол-то? А потом догадался, что чучела-то были под нарами и Анна залезала под них. И тут я докумекал, что она знала про тайник с патронами и может взяла с собой сколько. Полез туда, а в патронаже пустая гильза, а на ней нацарапана буква «Я». Расписалась, как вроде. Ну и молодец девка. Кто бы чужой не пришел в заимку никак бы не догадался. Понимала, что мы тут не одни прийти можем. Все предусмотрела.
– Что же она здесь, в заимке, не осталась? – спросил Уваров.
– Ей же к Алексею надо. Ишь какая беда с парнем приключилась. Не могла она иначе. И ты бы, и я бы побежали, случись что с дорогим тебе человеком. А вот за то, что со мной не посоветовалась и тебе ни чего не сказала, ей ремня полагается – нарочито строго сказал Савелий – Опять же и ее можно понять. Разве мы бы отпустили ее. Нет. Анна сделала так, как ей подсказало сердце.
– Как же она добираться до Алексея будет, что ее там ждет и как потом ей открыться? – с тревогой в голосе проговорил Уваров, задумчиво глядя прямо перед собой.
Савелий искоса взглянул на Уварова. Он понимал его состояние. Знал так же, что ответить на эти вопросы не так просто. Но и паниковать не стоило. Теперь Уварову, как никогда нужны терпение и выдержка. А там, как Бог даст. Какие-то меры и самим надо применять, но какие Савелий не знал. Он положил свою руку на ладонь Уварова, лежащую на столе и убедительно заговорил:
– Дойдет. Семен Николаевич, она. Обязательно дойдет. Дорогу она знает. Не зря пытала меня – как я понял. Сегодня она должна дойти до Цивинского, а там дорога прямая до самого Сольвычегодска. Только вот подтаивать стало, да идти ей теперь придется крадучись. А от Сольвычегодска ей день идти. Лес она знает, девка смекалистая. Не пропадет. А там, дай Бог, они с Алексеем, что-нибудь придумают и тебе весточку дадут.