Ссылка
Шрифт:
– Тару чуть не забыл. Здесь на плите сало барсучье растоплено. Разотрись вся. Быстрей поправишься. Вот у порога ведро стоит. Сходи по нужде. Не стыдись. Дело естественное, а выходить тебе нельзя. Ежели там чего…то выплесни в дверь. Мы подальше отойдем.
Мужики вышли. Анна сняла с себя сырое белье и последовала совету Николая. Было немного не ловко, но за зиму она свыклась с деревенским бытом северян, и стыдливость уступила место необходимости. На севере условия жизни диктовали свои порядки и на их основе устанавливались отношения между людьми. Здесь можно было всей семьей хлебать молоко с крошенками из одной общей миски, всей семьей без учета пола и возраста мыться в бане, вперемежку спать на полатях. Сначала это удивляло Анну, но потом она поняла, что за этим стоит высоконравственное начало, общинный дух, раскрепощенность и свободолюбие. Люди были сами собой.
В сухом белье Анна чувствовала себя уютней. Заварка Василия помогла. Надеялась она и на барсучье сало. Полулежа, она взглянула в окно. Там виднелся слабый рассвет.
«Надо идти – думала Анна – Еще немного полежу, просохнет белье, переоденусь, поем и пойду. Ничего разломаюсь дорогой. Только, что сказать мужикам? Слухи о том, что в полое провалились под лед и утонули комендант и девушка быстро распространятся по всей округе и мужики догадаются, что та девушка – я. Они захотят знать, зачем и почему я оказалась тут. Как же быть? Врать я им не смогу, а правду рассказать можно ли?»
Ее мысли прервал скрип двери. В избу вошли братья.
– Ну, вот и молодец – бодрым голосом сказал Николай – Хорошо, что слушаешься. Выгонять надо болезнь-то.
Василий подошел к печке, достал блюдо и поболтав в котелке поварешкой, наполнил блюдо и подал Анне:
– Теперь надо поесть.
Анна вдохнув в себя аромат супа, почувствовала сильный голод. Она с аппетитом глотала горячий бульон. Это был суп из рябчиков. Она знала этот запах. Обглодав косточки и отдав Василию пустое блюдо. Анна откинулась на стену избы, вытянув в блаженстве ноги. Ей действительно полегчало, если не считать слабости во всем теле. Голова работала ясно.
Бородатый присел на нары рядом с Анной и требовательно, но вместе с тем дружелюбно сказал:
– Ну, а теперь рассказывай все, как есть.
Анна обвела обоих мужиков взглядом, ненадолго прикрыла глаза, помолчала и неожиданно для себя стала рассказывать все. И про ссылку, и про Алешу, про Силина, полынью, отца, дядю Савелия и его жену Марию.
Закончив, обессиленная Анна откинула голову и прошептала:
– Теперь решай те сами, что вам делать.
Бородатый наклонился к ней, взял за руку и негромко сказал:
– То, что ты нам здесь рассказала, дальше этой избы не выйдет. С нами и в землю уйдет, если надо. Как хоть зовут тебя?
– Анна. Анна Уварова.
– Вот и познакомились – ласково улыбнулся бородатый – Как нас зовут ты уже знаешь. По-простому можешь меня кликать дядей Василием, а его – он показал на бритого, – Можно просто Николаем – засмеялся и добавил – Молодой еще.
– А Савелия Лукашенко я хорошо знаю – продолжил Василий – Не раз встречались. В молодости я из ихней деревни жену себе увез. Тамошние ребята за мной на трех санях гнались. Да, хрен им, не догнали. А если бы и догнали, у меня в санях под сеном ружьишко заряженное лежало. Стрелять бы конечно в них не стал, но припугнуть мог бы.
Анна с удивлением посмотрела на Николая.
– Что смотришь? В молодости я был о-го-го. Ну ладно об этом – встрепенулся Василий – Надо нам решать, что делать.
– А что решать? – отозвался Николай с лавки – Уже светлеет. Сейчас встану на лыжи и в деревню. Обратно приеду на санях. Закидаем девку соломой, сушняком и назад. А там поглядим по обстановке. Пока в доме спрячем. Так ей и к Алексею ближе будет да быстрее. Ну и поокрепнет немного. Часа за два я управлюсь.
– Да нет, что вы – горячо запротестовала Анна – Я сама. Сейчас вот оденусь и побегу.
– Не торопись – остановил ее Василий – Дело говорит Николай. Пожалуй, так и сделаем.
У Анны шевельнулось в голове: «А вдруг Николай вернется не один?»
Василий словно прочитал ее мысли. Наклонился к пей и проникновенно заговорил:
– Анна, никогда не забывай, что живешь среди людей. Верь людям. Таких, как ваш комендант и подобных ему, единицы. А Россия – матушка огромна и большинство людей в ней хорошие. Как же нам не держаться друг друга. Иначе и Россия стоять не будет. Дорога у тебя дальняя, трудная и без людей тебе не обойтись. Доверяй им. Не ошибешься. Сердце подскажет.
Василий похлопал Анну по руке и отошел к Николаю. Тот сейчас же оделся. Оба о чем-то переговорили и Николай вышел из заимки на прощание махнув Анне рукой. Василий предложил Анне, еще поспать и пошел проводить брата.
***
Савелий с Уваровым проснулись рано. Только, только начало светать. Савелий зажег лампу. На столе после вчерашнего хмельного ужина был беспорядок. Уваров приподнял голову:
– Что-то у меня. Григорьевич, голова не того и во рту сухо, как в пустыне.
– Конечно – коротко хохотнул Савелий – Почти целую фляжку спирта уговорили. Есть от чего голове побаливать. Сейчас будем дурь из головы выгонять.
Он разделся до пояса, взял со скамьи ведро с водой, ковш и вышел из заимки. Уваров последовал его примеру. Мужики полили друг друга из ведра, растерлись сухими полотенцами и энергично подвигались. У обоих появилась бодрость и как говорил Савелий, дурь из головы ушла. Печь растоплять не стали. Она еще с вечера сохранила тепло, и чай не был холодным.
– Николаевич – поболтав котелок с чаем сказал Савелий – Я сейчас быстренько костерок у заимки сооружу и свеженького заварю, а то для меня теплый чай, все одно, что моча телячья. Чай должен все нутро жечь, горячий должен быть, с огня прямо.
Савелий вышел из, а Уваров стал наводить порядок на столе и в заимке. Мысли снова и снова возвращались к Анне. Где она ночевала, где сейчас идет. Все ли с ней в порядке. «Счастливого тебе пути, дочка – шептал Уваров храни тебя Бог. Как же нам теперь быть?»
Его мысли прервал Савелий с шумом вошедший в избу.
– Вот теперь это чай. Сейчас перекусим и в путь.
Чай пили с аппетитом, громко сопя и отдуваясь до пота. Живительная жидкость прогревало все нутро и вливала бодрость. Настроение поднялось, дурь из головы ушла и мужики перекусив немного и поостыв, стали собираться в обратную дорогу. Сборы были недолгими и вскоре они вышли из заимки, решив сначала сходить на озера, прибрать «морды». Савелий с Уваровым спустились к озеру, отряхнули ловушки от снега и перенесли их повыше в угор, что бы в большую воду не смогло унести течением.
Домой решили идти через поселок сплавщиков. Это было дальше, но Савелию хотелось узнать, не слышно ли было что-нибудь там про Анну и что говорят про пришествие на полое. К тому же через сплавщиков идти было безопаснее. Там с осени через полой вмораживали бревна и дорога стояла почти до самого ледохода.
Мужики шли спешно. Разговаривали мало, лишь изредка перекидывались ничего незначащими фразами. С утра подморозило, легкий наст хрустел под ногами.
Воздух был прозрачным и вдыхался как живительный нектар. Идти было легко. Поселок сплавщиков находился недалеко от Щучьего озера на берегу полоя. Это был населенный пункт, состоящий из четырех бараков, конторы, столовой, трех небольших изб и магазина. Костяк рабочих составляли переселенцы и местные деревенские, приехавшие сюда или по нужде или по разнарядке из горкома партии по неволе. Стране был нужен лес и спущенный сверху план выполнялся неукоснительно и даже перевыполнялся. Иначе быть не могло. Рабочий класс эксплуатировался социалистической системой жестко и продуманно. В народ вдалбливалась вера в светлое будущее, в которое его уверенно вела партия большевиков под руководством вождя мирового пролетариата товарища Сталина. Пропаганда велась изощренно и активно. В этом у партии был большой опыт. Своя идеология внедрялась еще в детские умы через пионерскую организацию. (Если ты не пионер, то ты не хороший мальчик). Через комсомол, профсоюз и т д.