Чтение онлайн

Эта жесткая персональная ответственность за порученное дело сильно отличает руководителей того времени от нынешней номенклатуры.

Я знаю случай, когда в 1951 году первый заместитель министра, отвечающий за выпуск хлебопродуктов, поехал в Сибирь вместе со своим министром, чтобы проверить состояние дел с обеспечением хлебом этого региона. Вернулся в Москву расстроенным и даже опасался, что его могут арестовать, в чем не видел ничего противоестественного, так как выяснилось, что в Новосибирске ежедневно выпекалось "только девятнадцать сортов хлеба"!..

Главное, что отличало многих обитателей дома на набережной, — это глубокое уважение и глубокая вера в то дело, которому они отдали жизнь.

Эта дача находилась в районе станции Усово под Москвой. В своей книге Светлана Аллилуева оставила ее описание.

"Солнечный дом, в котором прошло мое детство, принадлежал раньше младшему Зубалову, нефтепромышленнику из Батума. Он и отец его, старший Зубалов, были родственниками Майндорфа, владельца имения в Барвихе, — и сейчас там, над озером, стоит его дом в готическом немецком вкусе, превращенный в клуб. Майндорфу принадлежала и вся эта округа, и лесопилка возле Усова, возле которой возник потом знаменитый птичий совхоз "Горки-2". Станция Усово, почта, ветка железной дороги до лесопилки (теперь запущенная и уничтоженная), а также весь этот чудный лес до Одинцова, возделанный еще лесником-немцем, с сажеными еловыми аллеями по просекам, где ездили на прогулки верхом, — все это принадлежало Майндорфу. Зубаловы же владели двумя усадьбами, расположенными недалеко от станции Усово, с кирпичными островерхими, одинаковой немецкой постройки, домами, обнесенными массивной кирпичной изгородью, крытой черепицей.

А еще Зубаловы владели нефтеперегонными заводами в Батуме и в Баку. Отцу моему и А.И. Микояну хорошо было известно это имя, так как в 90-е годы они устраивали на этих самых заводах стачки и вели кружки. А когда после революции, в 1919 году, появилась у них возможность воспользоваться брошенными под Москвой в изобилии дачами и усадьбами, то они и вспомнили знакомую фамилию Зубаловых.

А.И. Микоян с семьей и детьми, а также К.Е. Ворошилов, Шапошников и несколько семей старых большевиков разместились в Зубалове-2, а отец с мамой — в Зубалове-4, неподалеку, где дом был меньше.

На даче у А.И. Микояна до сего дня сохранилось все в том виде, в каком бросили дом эмигрировавшие хозяева. На веранде мраморная собака — любимица хозяина; в доме — мраморные статуи, вывезенные в свое время из Италии; на стенах — старинные французские гобелены; в окнах нижних комнат — разноцветные витражи. Парк, сад, теннисная площадка, оранжереи, парники, конюшня — все осталось, как было. И так приятно мне всегда было, когда я попадала в этот милый дом добрых старых друзей, войти в старую столовую, где все тот же резной буфет, и та же старомодная люстра, и те же часы на камине. Вот уже десять внуков Анастаса Ивановича бегают по тем же газонам возле дома и потом обедают за тем же столом под деревьями, где выросли его пять сыновей, где бывала и мама, дружившая с покойной хозяйкой этого дома".

Один из этих пяти сыновей Анастаса Ивановича, Серго, тоже описал эту дачу для журнала "Огонек". Но цель его была иная — показать нескромность Сталина. Для иллюстрации этой "нескромности" он хотел заполучить фотографию Зубалова-4, он даже звонил мне и Леониду, но нас в Москве не было, и тогда он проиллюстрировал эту свою мысль фотографией собственной дачи. При этом он вскользь упомянул, что вместе с Анастасом Ивановичем на его даче жила еще целая куча старых большевиков. Да, это так, только с одним уточнением — семьи всех этих старых большевиков ютились во флигельках для зубаловской челяди, расположенных, как и положено, на почтительном расстоянии от барского дома. Вот так "объективно" пишут сегодня новые историки.

Зубалово расположено в живописном месте ближнего Подмосковья. На пути к нему находится "Барвиха" — санаторий, сооруженный, как я уже писал, по проекту архитектора Б.Н. Иофана. За "Барвихой" находится деревня Жуковка с дачным поселком Хозяйственного управления СМ СССР. В Жуковке на одной из дач прошли последние годы В.М. Молотова. Здесь Светлана писала свою первую книгу.

После Жуковки — Усово. В конце поселка перед крутым спуском находится въезд на территорию Зубалова-2. Сама дача хорошо видна с дороги, круто ныряющей в глубокую лощину. За спуском — такой же крутой подъем, в конце которого вправо от основной дороги уходит дорога, ведущая к крутому и высокому берегу Москвы-реки и к нескольким дачам, одна из которых в свое время принадлежала заместителю Берия Кобулову, а в пятидесятых годах — Василию Сталину. Там же, в небольшом заливчике, была лодочная станция с моторными лодками для обслуживания обитателей этих дач.

Основная дорога идет прямо и метров через 700 упирается в перекресток. Если поехать направо — попадаешь в село Знаменское и к прекрасным песчаным пляжам Москвы-реки. Там перед войной я чуть было не утонул.

А дело было так. В теплый день отправились мы на пляж — Евгения Александровна, Сергей, Саша, Вано и Серго Микояны, кто-то еще из взрослых и я. Плавать я еще не умел. Но Вано взялся восполнить этот пробел. Смысл его поучения водился к нехитрой рекомендации — смело прыгнуть в воду и поплыть. Я так и сделал, благо у берега было мелко. Взрослые, выкупавшись, занялись чем-то своим, а я решил попробовать еще раз. Но произошло непредвиденное — я нырнул в глубокую яму и пошел ко дну. Я даже не успел испугаться, как чьи-то сильные руки вытащили меня на берег. Это был охранник, который, как я теперь понимаю, бдительно следил за всем происходящим на пляже. По сути, он спас мне жизнь.

Зубалово-4 расположено было в глубине парка, слева от дороги, а справа от нее — совхоз "Горки-2", дальше, примерно через километр, дорога с крутым поворотом влево резко спускается в лощину, по дну которой протекает Черная речка, круто поворачивает направо, ведет на мостик и снова идет в гору, в конце которой начинается второй въезд на территорию дачи Микояна.

Если по этой дороге ехать дальше, попадешь на Можайское шоссе. Крутые повороты, подъемы и спуски, прорезающие прекрасный смешанный лес, чистота и порядок снискали этим местам славу "подмосковной Швейцарии".

За совхозом "Горки-2" находилась дача В.М. Молотова. Вячеслав Михайлович любил прогуливаться вдоль дороги, обычно его сопровождали жена Полина Семеновна и другие домочадцы. Чуть поодаль, шагах в двадцати спереди и сзади, шли охранники (по два человека). Мы не раз наблюдали эти прогулки, когда проезжали по дороге мимо, чтобы навестить в доме отдыха "Сосны" свою бабушку. Однажды мы специально остановили машину и мама со мной вышла к Молотову, присоединившись к его прогулке. Охранники наш визит восприняли спокойно, без излишних телодвижений.

Проехав дальше по дороге, можно выйти к перекрестку, слева от которого расположен поселок Перхушково, а прямо от него — район поселка Горки-10, где была дача А.М. Горького, справа же — район Никулиной горы, где были и, по-моему, есть сейчас дачи работников науки и искусства, дом отдыха "Сосны". Я помню Зубалово, когда наступили годы его заката. Замкнулся в себе Сталин, вырос Василий и стал самостоятельным, постарели Сергей Яковлевич и Ольга Евгеньевна, ранняя смерть младшей дочери, старшего сына, арест зятя наложили на них горестную печать. У Якова уже была годовалая дочь от его брака с Юлией Исааковной Мельцер, который его отец не одобрял. Сама она была одесситкой, там прошла ее молодость, она танцевала в одном из кафешантанов. Была она на год старше Якова, ее первый муж был секретарь моего отца — Николай Петрович Бессараб.

Как-то летом 1935 года отец и мать возвращались домой из Серебряного Бора, вместе с ними в машине ехала и Юлия. Неожиданно они увидели на обочине машину, возле которой стоял Яков, в его машине случились какие-то неполадки, родители уговорили Якова поехать домой вместе с ними. Так произошло его знакомство с Юлией, а та уцепилась за него мертвой хваткой и, по существу, женила его на себе: в один прекрасный день она заявилась к нему с чемоданами и осталась жить. 11 декабря 1935 года вопреки воле отца брак их состоялся и был зарегистрирован в загсе Фрунзенского района Москвы. Между тем как раз в это время в Урюпинске, где Яков был весной этого года, другая женщина — Ольга Павловна Голышева — ждала от него ребенка. Он родился спустя месяц после регистрации брака Якова с Юлией. Его назвали Женей. Евгений Яковлевич Джугашвили — ныне полковник запаса. Знал ли Яков о рождении сына? Не берусь судить. В нашей семье о существовании Евгения узнали лишь после смерти Сталина, хотя в 1936 году Ольга Голышева при регистрации ребенка отцом его записала Якова Джугашвили.