Чтение онлайн

Это, конечно, относилось только к иностранным журналистам и к таким авторитетам для Сталина, как Шолохов. И мы также должны смело на всё посмотреть, сделать правильные выводы и двигаться вперед. И если мы в 21 веке желаем продвинуться вперед, эволюционировать, стать совершеннее, нравственнее, развитее, конкурентнее, благополучнее и сильнее, то должны избавиться не только от горбачевщины, чубайсовщины и ельцинщины и их верных ставленников, но и от этой старой, почти двухсотлетней марксистской сатанинской порчи умов, а также не попасться на новейшие разработки новых «Марксов» и «Далесов», как например, — коварный многотомный «Проект Россия».

Касательно к современности приведу высказывание доктора социологических наук, профессора Российской академии гуманитарных наук и заведующего отделением социологии Сибирского федерального университета Валентина Генадьевича Немировского (автор постнеклассического подхода к социологии) из его книги «Тайные общества и заговорщики. Куда они ведут Россию?» («Питер», 2007 г.): «Огромное место в жизни современной Америки играет сатанизм. Подобно хасидизму, он вырос из иудаизма, его тайных и каббалистических сект, считает О.А. Платонов. Сатанинские ритуалы как идейное ядро масонства почти открыто признали самые видные вожди вольных каменщиков — А. Пайк (культ Бафомета), Е. Блаватская (люцеферанство), А. Кроули (поклонение Антихристу, Зверю)».

Стоит заметить, что справедливый социализм — это не значит марксизм, а положительный опыт строительства Сталина следует учитывать.

В следующих главах продолжим наблюдать, как Сталин осуществлял в СССР начертанную в 1847 году в «Принципах коммунизма» любимую Лейбой Бронштейном заповедь Моисея Мордыхая Леви под псевдонимом «Карл Маркс»: «Образование промышленных армий, в особенности для сельского хозяйства».

1929 год заканчивался для Сталина хорошо: на восточной границе удалось навести порядок с китайцами, с Англией конфликт угас настолько, что уже можно было в Европе пошалить — и ОГПУ запланировало похитить вредного реваншиста — белого генерала Кутепова. Валюты к концу 1929 года значительно прибавилось, потому что, благодаря принятым спецоргмерам, экспорт дешевой древесины увеличился на 50%. Потенциал был ещё большой, ибо многочисленные лесозаготовительные концентрационные лагеря полным ходом ещё создавались. И зернозаготовка порадовала. Несмотря на то, что в 1929 году посевные площади уменьшились, и валовой сбор зерна уменьшился на 2,4%, но благодаря опять же не рыночным спецоргмерам заготовка зерновых выросла на 49%(!), что существенно увеличивало экспортный потенциал в несколько раз — если в 1928 году из СССР было экспортировано 100 тысяч тонн зерна, то в 1929 году — 1,3 млн. тонн.

Всё вместе позволило резко — более чем в 2 раза увеличить объем капитальных вложений в крупную промышленность (3,4 млрд. руб.). Многочисленные заводы и фабрики в СССР ударными темпами строились, а на Западе финансово-экономический кризис продолжал усугубляться.

Главный оппозиционный «умник» — Н. Бухарин в ноябре покаялся, осознал и признал свои ошибки и выразил полное согласие со сталинской политикой. Поднявшуюся в августе-сентябре волну крестьянского сопротивления с помощью Красной армии и отрядов ОГПУ удалось к ноябрю затушить. После летнего «перелома» (1929 г.), введения целого ряда репрессивных мер — темпы коллективизации обрели невиданную до сих пор скорость: на конец сентября 1929 г. — 7,3%, на конец ноября — 13,2%, на конец декабря 1929 г. — 20,1%. В общем — куда ни глянь: очень хорошо, хорошо или неплохо, особенно в главной и самой болезненной проблеме — коллективизации крестьян. Эта позитивная оценка обстановки плюс пропагандистская «прибавка» позволили Сталину к революционному празднику — к 7 ноября 1929 года написать итоговую статью с бодрым торжествующим заглавием «Год Великого перелома», в которой он писал:

«Достижение партии состоит в том, что нам удалось организовать этот коренной перелом в недрах самого крестьянства и повести за собой широкие массы бедноты и середняков, несмотря на неимоверные трудности, несмотря на отчаянное противодействие всех и всяких темных сил, от кулаков и попов до филистеров и правых оппортунистов».

На этой победной волне Сталин не удержался от злорадства в сторону критиков:

«Рухнули и рассеялись в прах утверждения правых оппортунистов (группа Бухарина) насчет того, что:

а) крестьяне не пойдут в колхоз,

б) усиленный темп развития колхозов может вызвать лишь массовое недовольство и размычку крестьянства с рабочим классом,

в) «столбовой дорогой» социалистического развития в деревне являются не колхозы, а кооперация,

г) развитие колхозов и наступление на капиталистические элементы деревни может оставить страну без хлеба.

Все это рухнуло и рассеялось в прах, как старый буржуазно-либеральный хлам. Практика опровергла возражения «науки», показав лишний раз, что не только практика должна учиться у «науки», но и «науке» не мешало бы поучиться у практики».

Вместо комментирования сталинских утверждений предлагаю читателям понаблюдать через несколько месяцев — в следующем году жизненность пунктов «а» и «б», а правильность прогнозов оппозиции в пункте «г» понаблюдаем в 1932-1933 годах. По поводу того, что критика оппозиции «рухнула» и опровергнута практикой Сталин здорово поспешил, — ещё «не перепрыгнув» уже сказал «Гоп!», и этот факт мы будем наблюдать в ходе дальнейшего наблюдения за последующими событиями.

Ещё раз внимательно глянем в вышеназванную итоговую статью Сталина. Некоторые исследователи считают эту статью серьёзной идеологической работой, но моё убеждение — это сугубо пропагандистская статья Сталина и не более. Причем в ней столько «дутого», что её можно подвергнуть жесткой критике. Во-первых, о самом помпезном названии, — Сталин ошибся в годе «перелома», и в этом его трудно обвинять, ибо он точно не мог предугадать — как будут развиваться события в стране дальше, а далее будет ещё переломным и — 1930 год, и 1931-й, и 1932-й и окончательный смертельно-«переломный» 1933-й, когда уже окончательно сломленные хлеборобы, оставшиеся в деревнях, будут доедать последних кошек и вонючие трупы костлявых лошадей.

Во-вторых, по поводу финансов Сталин здорово пропагандистски «накуролесил», заявив: «Истекший год показал, что, несмотря на явную и тайную финансовую блокаду СССР, мы в кабалу к капиталистам не пошли и с успехом разрешили своими собственными силами проблему накопления, заложив основы тяжелой индустрии».

А затем Сталин заявил почти противоположное: «А так как мы не имели и не имеем ни долгосрочных займов, ни сколько-нибудь длительных кредитов, то острота проблемы становится для нас более чем очевидной. Из этого именно и исходят капиталисты всех стран, когда они отказывают нам в займах и кредитах, полагая, что мы не справимся своими собственными силами с проблемой накопления, сорвемся на вопросе о реконструкции тяжелой промышленности и вынуждены будем пойти к ним на поклон, в кабалу».

Кроме двух случаев с Германией, Запад не давал Сталину денег принципиально. Это как в объяснении — «я взяток не беру, — потому что не давали». Сталин сам признал отсутствие займов, кредитов «очевидной проблемой» — займов никто не давал — и потому, естественно, «мудро» в кабалу не пошёл. Понятно, за счет кого «разрешили своими собственными силами проблему накопления» финансов — за счёт прямого грабежа миллионов крестьян и витиеватого грабежа — путем инфляционного «удешевления» зарплат рабочих, служащих и плат крестьянам за произведенную продукцию.

По теме сельского хозяйства Сталин бодро докладывал: «Перелом этот шел и продолжает идти под знаком решительного наступления социализма на капиталистические элементы города и деревни. Характерная особенность этого наступления состоит в том, что оно уже дало нам ряд решающих успехов в основных областях социалистической перестройки (реконструкции) нашего народного хозяйства. Из этого следует, что партия сумела целесообразно использовать наше отступление на первых стадиях новой экономической политики для того, чтобы потом, на последующих ее стадиях, организовать перелом и повести успешное наступление на капиталистические элементы. Ленин говорил при введении нэпа: «Мы сейчас отступаем, как бы отступаем назад, но мы это делаем, чтобы сначала отступить, а потом разбежаться и сильнее прыгнуть вперед. Только под одним этим условием мы отступили назад в проведении нашей новой экономической политики, чтобы после отступления начать упорнейшее наступление вперед» (т. XXVII, стр. 361-382).