Чтение онлайн

Сталин не учёл или не показал одну негативную тенденцию с трагическими последствиями — по официальным советским данным — к концу 1929 года поголовье крупного рогатого скота сократилось на 9,5 млн. голов, свиней — на 7,8 млн., овец и коз — на 13,7 млн. голов по сравнению с предыдущим мирным годом коллективизации. Это был результат резкого увеличения продзаготовок, — вместо отобранного хлеба крестьяне стали есть другое продовольствие в ущерб своему хозяйству. Эта тенденция через год-два приведет ко многим плохим и даже трагическим последствиям.

Сталин со своими комиссарами уничтожал лучших хлеборобов и скотоводов страны, лучших представителей русского, казахского, украинского и других народов. Награбленного в 1929 году максимум хватало на год, примерно до середины 1931 года, а затем? Ведь эти уничтоженные и ссыльные лучшие работники — уже не выращивали хлеб и скот? Смертельный голод 1932-1933 гг. был неизбежен. Виноват ли в нем Сталин? Конечно. Это не его злой умысел, — это его большой трагический просчет как руководителя, это его ошибка.

В конце этой главы стоит обратить внимание ещё на некоторые события второй половины 1929 года. Налегая на индустриализацию, и стремясь закупить за границей больше подешевевшего в кризис оборудования Сталин осенью 1929 года начал очередную кампанию по изъятию золота у населения — «золотухи», а также валюты и драгоценностей. Вначале советские власти предложили обменять ценности на облигации госзайма, но желающих было очень мало. Тогда пошла насильственная её часть. Под пресс этой кампании, как отметил в своём исследовании Г. Костырченко, попало много советских еврейских богатеев. При этом, если русских как-то очень легко и быстро расстреливали и ссылали, то к еврейским товарищам применяли более «страшные» дьявольские способы, — Г. Костырченко:

«Как вспоминал непосредственно участвовавший в этой кампании бывший сотрудник экономического отдела московского постпредства ОГПУ М.П. Шрейдер, руководство ЭКУ из числа евреев (начальник Л.Г. Миронов, его ближайший помощник М.О. Станиславский и др.) дало указание следователям провести с арестованными «валютчиками» еврейского происхождения душеспасительные беседы о том, что их деньги пойдут на созидание нового общества, где не будет места антисемитизму. В случае, если и это не давало искомого результата, в ход шел ещё более тонкий приём: исполнение специально приглашенными музыкантами трогательных национально-религиозных мелодий («Плач Израиля», «Кол нидре» и др.). Это дьявольское средство воздействия на струны еврейской души действовало, как правило, безотказно». Представьте эту ужасную, жестокую плаксивую картину. И еврейские богатеи шли как зачарованные за волшебной дудочкой и, превозмогая массу неприятных внутренних ощущений, делились богатством с государством.

По-моему, этот «жесточайший» приём пора приметить В. Путину и Д. Медведеву вместо многолетних бесконечных уговоров еврейских олигархов к совести, к социальной ответственности и к вложениям в модернизацию. А если вместо какого-то одесского «гоп биг бенда» 20-х «Плачем Израиля» будут дирижировать такие бесспорные таланты как Спиваков или Башмет и споёт Кобзон, то трудно даже вообразить — насколько раскроется щедрая душа еврейских олигархов. Тогда, возможно, у Путина и Медведева кроме слов будут и реальные экономические показатели, хотя бы 5-я часть от сталинских.

А Сталин за счет бурного развития промышленности в СССР заканчивал 1929 год с очень высокими показателями прироста ВВП — около 30%. Рост промышленности, заводов и фабрик был очевиден всем горожанам, — это поднимало дух, оптимизм и трудовой энтузиазм. Неким «параллельным» образом стали возрождаться за счёт самобытной силы русского народа искусство и наука, вместо убежавших от большевиков ученых, литераторов и даже императорского балета стали писать шедевры Булгаков и Шолохов, развивался кинематограф, стали появляться талантливые молодые изобретатели, строившие танки, дирижабли, самолеты, на сцену вышли молоденькие балерины Уланова и Вечеслова. Всё это выглядело символично, ободряюще и даже вдохновенно, и в определенном смысле — духовно. В городах была довольно жизнерадостная, ободряющая обстановка, а в это время в деревнях и селах происходила большая широкомасштабная трагедия.

Следует ещё отметить две важные тенденции, наметившиеся в конце года. Как я уже пояснял ранее, — свой культ Сталин стал возвышать с 1924 года — с момента кампании по выдвижению Ленина в «бога», мумификации его трупа и превращение этого трупа в объект массового поклонения, а Сталин поднимался как бы «автоматически», «на прицепе». Тогда эта нескромная инициатива Сталина, кроме ближайших единомышленников, не была одобрена и поддержана, особенно оппозицией.

Теперь же — в конце 1929 года, в условиях отсутствия активной троцкистской оппозиции и с наступлением тяжелых тревожных времен в связи с развязыванием Сталиным Гражданской войны в СССР против крестьянства, когда пошли слухи, что этой ситуацией планирует воспользоваться генерал Кутепов, готовящий при поддержке Англии и Франции высадку на юге большого десанта из обозленных в эмиграции Белых, то в этих условиях многомиллионный партаппарат в тревоге сплотился вокруг Сталина и решил поддержать идею культа Сталина, вознесения его для масс на уровень «Богожителя».

И в конце 1929 года впервые в СССР было устроено необычайно пышное, шикарное празднование дня рождения Сталина, его юбилей — 50-летие. Для необычайно скромного альтруиста Сталина — это было нехарактерно. Сталин вдруг изменился — потерял скромность и «зазвездился», в условиях дефицита и жесткой экономии финансов решил по-барски потратить государственные деньги на себя любимого. Как это объяснить?

Что случилось? В чём дело? Можно было предположить, что это его подчиненные и соратники с сочувствием отнеслись к тяжелому году для Сталина, к его неудачам, беспокойствам, расстройствам и т.д. и устроили ему отдушину, праздник, поддержали его таким образом в тяжелой борьбе с русским крестьянством. Но, как показали, последующие события — с этого момента подчиненные с согласия именинника стали формировать пресловутый культ Сталина — как продуманный политтехнологический ход. С конца этого года эта поднятая высоко волна культа Сталина в стиле восторга писателя Юрия Тынянова: «Сталин как автор колхозов — величайший из гениев!» — не будет спадать вплоть до его смерти.

Второй тенденцией, точно закономерной, к концу 1929 году было то, что видя трудности Сталина, начавшуюся Гражданскую войну — взбодрилась давно взгрустнувшая в глубоком подполье несогласная с властью Сталина, жаждущая реванша и полной власти оппозиция. А Бронштейн-Троцкий, наблюдая за бурными событиями в СССР, решил на всякий случай переместиться поближе к границам СССР. Казалось бы, ранее нерушимая позиция Сталина немного зашаталась на его ошибке с коллективизацией, и у его злопыхателей затеплилась надежда — или крестьянский бунт его сметет или в этих удобных условиях и на этом благодатном фоне пройдёт успешно заговор оппозиции.

Американские исследователи истории М. Сейрес и А. Кан в своей книге отметили: «Генрих Ягода был тайным членом правотроцкистского блока. Как участник правой оппозиции, он примкнул к заговору в 1929 году не потому, что был солидарен с программой Бухарина и Троцкого, а просто в расчете на то, что оппозиционеры придут к власти в России. Ягода хотел быть на стороне победителей. Он сам говорил: «Я очень внимательно приглядывался к ходу борьбы, заранее определив для себя, что пристану к той стороне, которая победит в этой борьбе».

В этом случае — кадровая политика Сталина, связанная с его юдофилией, с любовью к «боевым» еврейским кадрам, стала работать против него. Например, Ворошилов вспоминал, что 16 сентября 1929 года он по телеграфу спросил Сталина: «Телеграфируй твоё мнение о кандидатуре на пост Начпура. Лично выдвигаю кандидатуры — Якира или Гамарника. Кое-кто называет фамилии Постышева и Картвелишвили». Сталин ответил:

«Можно назначить либо Якира, либо Гамарника. Остальные не подходят». Таким образом, Сталин подтягивал к себе ближе будущих заговорщиков. Сталин понимал, что в борьбе с русским крестьянством — это самые надежные кадры, включая уже проверенных в деле уничтожения русских крестьян Тухачевского, Блюхера и т.п. Но Сталин самонадеянно решил, что он уже с «троцкистской» оппозицией покончил, и эта история осталась позади. В следующих главах мы будем наблюдать удивление Сталина и неприятные для него открытия.