Чтение онлайн

— Нет.

Тогда стал вопрос:

— Можно ли примириться с грубостью Сталина, если он во всех других отношениях подходящ?

Сторонники Зиновьева и Каменева видели в Сталине союзника. Им незачем было выступать против него. Людям, которые шли за Сталиным, тем более не было оснований его сваливать. Да и что значит грубость? Они сами привыкли еще к большей. Поэтому, когда Сталин выступил и сказал:

— Сам знаю, что груб и резок… Но что же тут сделаешь. Таким родился.

То они ему только аплодировали.

Грубость Сталина в тот момент била только по сторонникам Троцкого. Но именно Троцкому было невыгодно давать бой на почве завещания Ленина. Даже в том случае, если б он мог тогда свалить Сталина, он сам не мог сразу стать властителем страны. Нужна была более глубокая игра. Нужно было пока что скрыть от масс, от широких слоев партии, от активных частей населения завещание Ленина. А затем надо было сделать, чтобы с течением времени завещание это потеряло вес. Для этого надо было исподволь подорвать авторитет Ленина и заменить его своим собственным. Троцкий и становится на этот путь. Начинает оттачивать свое перо, чтобы выступить в дальнейшем с ревизией и фальсификацией ленинизма и истории революции. Чтобы показать, что не он, Троцкий, шел за Лениным, а наоборот, что большевизм был всегда ошибкой и что Ленин стал побеждать, только отрекшись от большевизма, пойдя по дороге троцкизма. После этого становилось не страшным обвинение в «небольшевизме». Эта тактика окончательно погубила Троцкого. В дальнейшем Сталин блестяще использовал его самонадеянную ошибку. Он изобразил его не как собственного соперника и врага, но как врага Ленина. Он опубликовал ряд документов из дореволюционных еще времен, в которых Троцкий резчайшим образом против Ленина выступал. Он постарался доказать — и доказал, что Троцкий всегда был враждебен Ленину и большевизму и что нынешняя его борьба лишь новое и естественное проявление этой враждебности.

— Оппозиция, — говорил он в 1927 г., когда решался вопрос об исключении Троцкого и Зиновьева из ЦК партии, — думает «объяснить» свое поражение личным моментом, грубостью Сталина, неуступчивостью Бухарина и Рыкова и т. д. Слишком дешевое объяснение! Это знахарство, а не объяснение. Троцкий ведет борьбу с ленинизмом с 1904 года. За период с 1904 года до Февральской революции 1917 года Троцкий вертелся все время вокруг да около меньшевиков, ведя отчаянную борьбу против партии Ленина. Почему? Может быть, виновата здесь грубость Сталина? Но Сталин не был еще тогда секретарем ЦК, он обретался тогда вдали от заграницы, ведя работу в подполье, а борьба меж Троцким и Лениным разыгрывалась за границей — при чем же тут грубость Сталина? За период от Октябрьской революции до 1922 года Троцкий, находясь уже в партии большевиков, успел произвести две грандиозных вылазки против Ленина и его партии: в 1918 г. — по вопросу о Брестском мире и в 1921 г. — по вопросу о профсоюзах. Обе эти вылазки кончились поражением Троцкого. Почему? Может быть, тут виновата грубость Сталина? Но Сталин не был еще тогда секретарем ЦК, на секретарских постах стояли тогда всем известные троцкисты [11] , — при чем же тут грубость Сталина? В дальнейшем партия имела целый ряд новых вылазок со стороны Троцкого, причем каждая вылазка оканчивалась новым поражением его… Не ясно ли из всего, что борьба Троцкого против ленинской партии имеет далеко идущие, глубокие исторические корни? Не ясно ли из этого, что нынешняя борьба партии против троцкизма есть продолжение той борьбы, которую партия вела во главе с Лениным с 1904 года? Не ясно ли из всего этого, что попытки троцкистов подменить ленинизм троцкизмом являются основной причиной провала и банкротства всей линии оппозиции?..

И «завещание» Ленина Сталин тогда же крайне удачно использовал против Троцкого:

— Оппозиция думает козырять «завещанием» Ленина. Но стоит только прочесть это «завещание», чтобы понять, что козырять им нечем. Наоборот, «завещание» Ленина убивает нынешних лидеров оппозиции. В самом деле, это факт, что Ленин в своем «завещании» обвиняет Троцкого в «небольшевизме», а насчет ошибки Каменева и Зиновьева во время Октября говорит, что эта ошибка не является случайностью. Что это значит? А это значит, что политически нельзя доверять ни Троцкому, который страдает «небольшевизмом», ни Каменеву и Зиновьеву, ошибки которых не являются «случайностью» и которые могут и должны повториться. Характерно, что ни одного слова, ни одного намека нет в «завещании» насчет ошибок Сталина. Говорится там только о грубости Сталина. Но грубость не есть и не может быть недостатком политической линии или позиции Сталина.

Цинично — но метко!

…Сталин в 1924 г. остался на своем посту. Вот как он сам рассказывает об этом:

— Я на первом же заседании пленума ЦК после XIII съезда просил освободить меня от обязанностей генсека. Съезд сам обсуждал этот вопрос. Каждая делегация обсуждала этот вопрос, и все делегации единогласно, в том числе и Троцкий, Каменев, Зиновьев, обязали Сталина остаться на своем посту… Через год после этого я вновь подал заявление пленуму об освобождении, но меня вновь обязали остаться…

«Завещание» было скрыто от широкой партийной массы и от населения. А когда слухи о нем проникли за границу, то не кто иной, как Троцкий, выступил в печати с заявлением:

— Никакого «завещания» Владимир Ильич не оставлял… Под видом «завещания» в эмигрантской и иностранной буржуазной и меньшевистской печати упоминается обычно (в искаженном до неузнаваемости виде) одно из писем Владимира Ильича, заключавшее в себе советы организационного порядка. XIII съезд партии внимательнейшим образом отнесся к этому письму, как ко всем другим, и сделал из него выводы применительно к условиям и обстоятельствам момента. Всякие разговоры о скрытом или нарушенном «завещании» представляют собой злостный вымысел и целиком направлены против фактической воли Владимира Ильича и интересов созданной им партии…

Так писал Троцкий в сентябре 1925 г. Но любопытно, что потом он сам заговорил и о «скрытии» и «нарушении» завещания, и, наконец, уже за границей, сделал поразительнейшее сообщение: «Бесспорная цель завещания — облегчить мне руководящую работу»…

…Сталин не терял времени. Одержав формальную победу, которая на некоторое время закрепляла в его руках власть, он стал с лихорадочной быстротой осваивать партию и переделывать партийный аппарат: только это могло дать ему окончательную победу. Кроме Молотова, Дзержинского и Орджоникидзе, его ближайшими помощниками в этой работе были Бубнов и Андреев.

«От кустарничества, — пишет Бубнов, тогдашний третий секретарь ЦК, а теперь сталинский нарком просвещения, — необходимо было перейти к организованному учету партийных сил, систематическому изучению и правильному распределению в строгом соответствии с потребностями переживаемого периода. В результате громадной работы, которая проходила под руководством Сталина, законченную организованную структуру получил партийный аппарат руководящих органов и были произведены организационные изменения в построении низового партийного аппарата на основе укрепления принципа демократического централизма».

Это — чисто официальная, потому неясная и неполная характеристика той, действительно громадной перестройки, которую произвел Сталин в партийном аппарате. Эта перестройка на сегодняшний день выразилась в том, что Сталин, сведя постепенно на нет все зачатки советского демократизма, создавшиеся было в последние ленинские годы, довел до крайнего выражения самодержавие партии в стране. И Совнарком, и отдельные наркоматы, и правительства республик на местах, и крупнейшие Советы — все это потеряло свое прежнее значение, обратилось в подсобные, чисто технические учреждения, в канцелярии, в консультативные и исполнительные органы партии. Сам аппарат партии был значительно расширен; в нем создавались деловые ячейки по всем отраслям государственного управления, которые и стали направлять и контролировать все действия советских органов.

В то же время в самой партии централизация была доведена тоже до крайних своих выражений, вся партийная сеть была переустроена и переукомплектована так, что полностью обеспечивалось сначала самодержавие коллегии олигархов — политбюро, — в дальнейшем самодержавие лица, диктатора, Сталина. Выборность партийных чиновников, довольно широко осуществлявшаяся прежде на местах, уступила место назначению из центра. Это делало партийных чиновников целиком от центра зависимыми. Для того, чтобы еще больше держать их в руках, в партийном аппарате была установлена система сыска за всеми через органы самой партии — ее контрольные комиссии, — а затем и через органы ГПУ — государственной полиции. Все подбиралось — малейший скользкий шаг, малейшая ошибка, ничтожнейшие штрихи личной жизни, — все складывалось в архивах партийных органов, в случае надобности вытаскивалось наружу, грозило уничтожить человека. А так как в тяжелых условиях советской жизни безгрешных людей не было и так как было невероятно легко «припаять» любой проступок любому человеку, даже поступок несовершенный — во лжесвидетелях никогда недостатка не было, а шпионить постепенно стали все, вплоть до ближайших друзей, вплоть до жен и детей, — то все сверху донизу оказались в полной зависимости от партийных верхов. Достаточно было одного жеста — сначала кого-либо из олигархов, потом верховного диктатора или кого-либо из его ближних — и любой человек мог скатиться в грязь, в небытие политическое, в небытие гражданское, стать даже лицом к лицу с дулом нагана. Кому уже никак нельзя было «припаять» действий — приписывали слова, уклоны мысли.

«Материалы» на высших сановников, на ближайших ему лиц, хранил в несгораемом шкафу сам диктатор. При надобности он вытаскивал их — и угрожал. Так постепенно партийный режим превратился в партийный зажим. Партии, как более-менее свободного коллектива, не стало. Партия превратилась в огромный бюрократический аппарат, который, как чудовищный спрут, раскинул свои щупальца по всей стране — и каждое движение которого направлялось из одного только места — из кабинета диктатора на Новой площади. «Режим, установившийся внутри партии, — писали еще в 23-м году Пятаков, Преображенский, Серебряков и другие, — совершенно нестерпим. Он убивает самодеятельность партии, подменяя партию подобранным чиновничьим аппаратом». В этом было много правды.