Чтение онлайн

своевременно даже получена адресатами, показывает, что до этого времени в округа были даны

лишь директивы общего порядка и почти ничего не было сделано по повышению готовности в

приграничных округах».

Правда, адмирал опять ошибается, говоря о том, что не совсем знает, какие необходимые

указания по повышению боевой готовности были именно до 21 июня отданы в западные округа.

Другое дело, что павловы эти указания и особенно приказ ГШ от 18 июня игнорировали…

«После того как Тимошенко и Жуков посетили Сталина, требовался необычный стиль

указаний по радио и по телефонам хотя бы в два — три адреса: Павлову, Кирпоносу, Попову и

др.»

Кузнецов, ознакомившись с текстом «Директивы № 1», дал короткий приказ-команду на

флоты: «СФ, КБФ, ЧФ, ПВФ, ДВФ. Оперативная готовность № 1 немедленно. Кузнецов». (ПВФ

— Пинская военная флотилия, ДВФ — Дунайская военная флотилия.)

Также он сел на телефон после посещения Тимошенко и стал обзванивать флоты и давал

им устную команду на переход с повышенной готовности № 2 в полную готовность — № 1. Но

Тимошенко и Жуков обязаны были отправить текст «Директивы № 1», как и положено, в

полном объеме в западные округа. Это прежде всего политический документ, и он нужен «для

прокурора» и на случай возможных политических переговоров с Гитлером, если бы получилось

перевести начавшиеся 22 июня бои в разряд «приграничных конфликтов и недоразумений»!

Кузнецова этот документ касался только в плане ознакомления — на нем было указано:

«Копия Народному Комиссару Военно-Морского Флота». Но на флоты ушли именно

радиограммы, в таком случае достаточно было только короткого приказа-команды.

А в округа связь была проводной, и тут нужен был именно текст. Ведь в округах

останется именно полный текст директивы, который может попасть в случае чего к противнику.

Другое дело, что ни Тимошенко, ни Жуков, обзванивая около 1.00 22 июня округа, не

стали давать павловым дополнительные команды-разъяснения, как это делал адмирал Н.Г.

Сборник: «Сталин. Большая книга о нем»

302

Кузнецов в эти же часы. Более того, Тимошенко, позвонив Павлову, сказал следующее (со слов

Павлова на следствии): «На мой доклад народный комиссар ответил: “Вы будьте поспокойнее и

не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится

неприятное, но смотрите, ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации

— позвоните”. На этом разговор закончился…»

Смотрим далее на рассуждения адмирала:

«Не повысить боеготовность и не создать организацию управления Вооруженными

Силами означало не понять современного характера войны. Потерять 1200 самолетов (около 100

в ПрибОВО, около 600 в ЗапОВО и около 500 в КОВО. — Авт .), когда везде так много

говорилось о роли авиации в современной войне, — непростительно. За это мы расплачивались

весь первый период войны, и наше счастье, что хватило сил и территории, чтобы оправиться и в

конечном счете победить. И.В. Сталин признавал, что в начале войны у нас положение

сложилось чрезвычайно серьезное, и не случайно он назвал его “отчаянным”, когда в 1945 г.

поднимал тост за русский народ, за его терпеливость и доверие к своему правительству. Чем же

он объяснял создавшееся “отчаянное” положение? Мне довелось дважды слышать на приемах с

участием наших союзников, что нападение было неожиданным и нам пришлось отступать.

Более глубокие причины он не раскрывал. Вспоминаю, как после приемов в Кремле в 1944—

1945 гг. (довольно частых одно время) И.В. Сталин любил после официального ужина всех

пригласить в небольшой кинозал и показать одну-две ленты. Кино смотреть он любил!

Помнится, несколько раз он требовал крутить картину «Ecли завтра война». Война началась не

совсем так, как в картине, но он с этим не считался, да и положение на фронтах к 1944 г. было

уже хорошим. Приглашенные на очередной просмотр, мы спрашивали друг друга: «Kaкая будет

сегодня картина?» И.Ф. Тевосян, с которым мы часто сидели рядам, лукаво улыбнувшись,

отвечал: «Самая новая: “Если завтра война”».

В начале этого «нового» фильма И.В. Сталин кому-то из рядом сидящих громко говорил,

что начало у нас было неудачным, и снова объяснял это «неожиданным» нападением Гитлера.

Смысл картины, как известно, был таков — враг нападает на Советский Союз, а наши войска,

не застигнутые врасплох, тут же переходят в наступление и гонят врага на «его территорию».

Честно говоря, лично у меня такое ощущение, что «тиран» этим фильмом постоянно

напоминал военным, что они натворили в начале войны, когда именно по их милости

приведение в боевую готовность было сорвано…

«Если сейчас смотреть на эту фабулу с оперативно-тактической точки зрения и думать

только о самом начале войны, то события развивались по-иному. Если же посмотреть на всю

войну в целом по предложенной киносценаристом схеме: нападение на нас, смертельные

схватки с противником и в конечном счете наша победа, то картина будто бы в какой-то мере

оправдывалась. Возможно, это и позволяло Сталину, не смущаясь, снова и снова просить

“крутить” этот фильм, когда борьба уже подходила к концу и бои шли на территории

противника.

После окончания войны с Германией, когда уже готовились к военным действиям на

Дальнем Востоке, на одном из совещаний в кабинете Сталина, когда он находился в довольно

благодушном настроении и речь мимоходом зашла о неудачном начале войны на Западе

(очевидно, в предвидении войны с Японией), я высказал мысль, что очень важно и там нашим