Чтение онлайн

Предотвратив поспешными уступками провал весенней посевной кампании, режиму удалось стабилизировать положение в деревне. Осенью Сталин приказал своим партийно-полицейским силам вновь приняться за насильственную коллективизацию. Статистика свидетельствует о неуклонном росте числа коллективизированных хозяйств: к 1 апреля 1931 г. было коллективизировано 13 млн крестьянских хозяйств, к середине 1932 г. — 14,9, к середине 1933 г.— 15,2, к середине 1934 г.— 15,7, к середине 1935г.— 17,3, к середине 1936 г. — 18,4, а к середине 1937 г. — 18,5, или 93%. В то же время произошло резкое сокращение численности крестьянских хозяйств: в середине 1929 г., накануне большого наступления, их было 25,5 млн, а теперь — всего 19,9 млн45. Исчезновение 5,7 млн крестьянских хозяйств дает некоторое представление о тех потерях, к которым привела стратегия террора.

Когда к середине 1933 г. в целом по стране коллективизация охватила 65% крестьянских хозяйств, а в зернопроизводящих районах — более 90%, победа Сталина над крестьянством была обеспечена. В январе того же года, выступая перед ЦКВКП(б), он сказал, что за последние три года было создано более 200 тыс. коллективных хозяйств и около 5 тыс. зерновых и животноводческих совхозов, что теперь коллективизацией охвачено более 70% всех крестьянских площадей и что при этом пятилетний план по коллективизации перевыполнен в три раза46.

Однако, заявил Сталин, борьба еще не окончена. Враг, т. е. разного рода граждане «из бывших» — частные торговцы, дворяне, священники, кулаки, подкулачники, белые офицеры, буржуазные интеллигенты и иные антисоветские элементы, скрывающиеся под маской «рабочих» и «крестьян», — все еще проявляют активность и вершат свои грязные дела изнутри советского строя, в том числе и внутри колхозной системы, при помощи вредительства. Такие вот вредители поджигают склады и ломают машины; причем некоторые враги, среди которых были даже профессора, в своем вредительском порыве доходят до того, что прививают крупному рогатому скоту чуму, сибирскую язву, а лошадям — инфекционный менингит. На заводах, железных дорогах и в торговле широко распространено воровство, однако особенно оно сильно в колхозах и совхозах.

Сталин предупреждал своих товарищей, коммунистов, против превращения колхоза в некую икону на основании того лишь, что он является формой социалистической хозяйственной деятельности. Именно в силу того, что коллективные хозяйства представляют собой «готовую форму массовой организации», они потенциально таят в себе еще большую опасность, чем раздробленные мелкие крестьянские хозяйства, ими вытесненные. В колхоз могут легко проникнуть контрреволюционные антисоветские элементы и использовать его в своих целях. Так и случилось на Северном Кавказе, где подобными враждебными элементами было создано «нечто вроде колхозов», используемых как легальное прикрытие для своих подпольных организаций. Перестав быть открытым врагом, кулак пытается делать вид, что он за колхоз, а на самом деле стремится вести внутри колхоза вредительскую деятельность. Чтобы выследить и обезвредить кулака, надо «обладать способностью сорвать маску с врага и показать колхозникам его действительное контрреволюционное лицо»47 В словах Сталина о том, что колхозы становятся ареной деятельности антисоветских элементов, чувствуется намек на крестьянские волнения, имевшие место не только на Северном Кавказе, но и на Украине (1932). Об этих событиях рассказывает Н.С. Хрущев в своих воспоминаниях. В то время он работал в Московском горкоме партии. Руководивший тогда горкомом Каганович вдруг неожиданно заявил, что едет по делам в Краснодар. Потом стало известно, что он поспешил туда, чтобы подавить бунт кубанских казаков, отказавшихся обрабатывать свои земли. В результате «целые поселения казаков были взяты и силою перемещены в Сибирь»48. Согласно архивным документам, Каганович приказал подвергнуть массовым репрессиям местных партийных, советских и колхозных функционеров, которых он, следуя указаниям Сталина, посчитал ответственными за провал поставок зерна из этого края. Кроме высланных на север нескольких целых поселений, наказанию подверглось еще пятнадцать казацких сел. Их перестали снабжать промышленными товарами, закрыли в округе все базары, потребовали досрочно выплатить принудительные займы и уплатить все необходимые налоги. Партийные же организации Кубанского края постигла столь тщательная чистка, что они потеряли около 45% своих членов. Подобные операции Каганович и Молотов провели также на Украине и на Дону49.

Создание особых партийно-полицейских органов, предназначенных для контроля за сельской бюрократией, — таков был один из ответов Сталина на проблемы со вчерашними крестьянами, превратившимися сегодня в колхозников. Названные «политическими отделами», эти органы создавались как в совхозах, так и на машинно-тракторных станциях (МТС). Последние с 1929 г. получили широкое распространение, являясь государственными предприятиями, осуществляющими за плату натурой техническое обслуживание колхозов. Примерно 5 тыс. политотделов должны были стать чрезвычайными органами по контролю над деревней. Работали в них посланные Центральным Комитетом коммунисты. По своему составу политотделы являлись смешанными партийно-правительственными органами. На МТС (а именно там было больше всего создано политотделов) во главе политотдела стоял заместитель директора станции, т. е. государственное должностное лицо. Заместителем же руководителя самого политотдела всегда был представитель местного отделения ОГПУ. Благодаря его присутствию политотдел превращался в карательный орган. Чаще всего работа таких представителей ОГПУ сводилась к проведению чисток среди персонала колхозов и МТС. Один из работников ОГПУ заявил своему непосредственному начальнику, т. е. руководителю политотдела, следующее: «Вам я не подчинен, работаю по особым указаниям ГПУ. Эти указания вас не касаются, я занимаюсь своей оперативной работой»50. Уже с самого начала 30-х годов партия — государство под руководством Сталина — стала превращаться в такое государство, в котором карательные органы являлись главной движущей силой.

К весне 1933 г. дальнейшее широкое применение стратегии террора показалось Сталину ненужным. В одном циркуляре, сохранившемся в Смоленском партархиве, он приказывал изменить проводимую политику. В документе говорилось, что начавшееся в 1929 г. сопротивление колхозному движению заставило прибегнуть к массовым арестам и выселениям, а в 1932 г. вредительство и расхищение колхозной и совхозной собственности потребовали дальнейшего ужесточения репрессивных мер. Теперь же, отмечалось в этом циркуляре, победа колхозного строя обеспечена, и поэтому имеется возможность прекратить, как правило, применение массовых выселений и крайних форм репрессий в деревне. Однако, подчеркивал Сталин, это не означает прекращения классовой борьбы. Она неизбежно будет ужесточаться. Задача состоит в том, чтобы «улучшить старые способы борьбы, рационализировать их, сделать наши удары более меткими и организованными». Ради осуществления этой задачи сталинско-молотовская инструкция потребовала немедленного прекращения массовых выселений51.

Этот документ не только лишний раз подтверждает то, что кампания сталинской коллективизации от начала и до конца проводилась на основе стратегии террора. Он также содержит важное свидетельство того, что критическому положению в деревне в действительности не был положен конец со смягчением чрезвычайной ситуации начала 1930 г. Чрезвычайное положение миновало; кризис же сельского хозяйства становился хроническим.

Голодный тридцать третий ‘ ^

< «гг: >- л

– И -.

Весной 1933 г. Сталин смог спокойно пойти на уменьшение размаха карательных операций, потому что к этому времени многие сельские регионы страны оказались в тисках страшного голода, который сокрушил последние остатки воли крестьян оказать сопротивление коллективизации. В народной памяти этот год остался «голодным тридцать третьим». В 1933 г. голод достиг своего апогея, однако он начался еще в 1932 г. и продолжался в 1934 г. Больше всего пострадали зернопроизводящие регионы, более остальных охваченные коллективизацией: Украина, Северный Кавказ, Нижнее и Среднее Поволжье, Казахстан. В России наиболее пострадавшими были Южный Урал, Курская, Тамбовская, Вологодская и Архангельская области. Самый же сильный удар пришелся все-таки по Украине, где крестьянское сопротивление коллективизации оказалось особенно широким и мощным.

В то время, когда умирали от голода миллионы крестьян и их дети, советское правительство, рассчитывая получить необходимую для индустриализации валюту, отправляло за границу миллионы тонн хлеба. Экспорт зерна возрос с 2 млн тонн ежегодно в середине 20-х годов до 4,8 млн в 1930 г. и до 5,2 млн тонн в 1931 г.; потом, однако, количество экспортируемого хлеба упало до 1,8 и 1,7 млн тонн соответственно в 1932 и 1933 гг. и примерно до 800 тыс. тонн в 1934 г.52 Трагизм торговли человеческими жизнями в обмен на новые технологии выглядит еще более вопиющим, если учесть те низкие цены, по которым продавалось советское зерно на мировом рынке во времена Великой депрессии.

Этот голод был вызван не климатическими условиями, хотя действительно в 1931 г. на некоторые северо-восточные области обрушилась засуха, а в 1932 г. на Украине и Северном Кавказе неблагоприятные погодные условия привели, как заявил Сталин на январском (1933) пленуме ЦК ВКП(б), к «некоторым потерям урожая». Однако общее количество собранного зерна — почти 70 млн тонн в 1931 и 1932 гг. и 70 млн тонн в 1933 г. — не намного уступало тем урожаям в 72-73 млн тонн, при которых в течение практически всех 20-х годов питающаяся хлебом Россия жила вполне сносно53. Этот голод называли по-разному — «организованный», «административный», «рукотворный». Человеком же, игравшим главную роль во всем этом, был Сталин.

Сталинский режим стал еще ожесточеннее использовать свои новые изобретения — колхозы и МТС — для выкачивания из деревни большего, чем прежде, количества зерна и других сельскохозяйственных продуктов. В 1926—1928 гг. обязательные государственные поставки зерна по номинальным ценам составляли всего 14% урожая; в 1929 г. их доля достигла уже 22,5%, в 1930 г. — 26,5, в 1931 г. — 33, а в 1933-1936 гг. — 39,5% ежегодно. При этом также увеличивались поставки мяса, молока и яиц, хотя их производство уменьшалось54. Поскольку советская власть держала под контролем всю низшую бюрократию, постольку не было предела выкачиванию из деревенской России всего в ней производимого. Опасаясь подвергнуться аресту за провал государственных заданий, сельские функционеры делали все возможное, чтобы их осуществить, — независимо от цены человеческих страданий и ущерба для самого сельского хозяйства. Об этом свидетельствует гордая похвальба Сталина в январе 1933 г. Он заявил, что государство теперь может заготавливать ежегодно в два раза больше зерна, чем до коллективизации. Дело в том, что оно именно так и действовало, для того чтобы использовать созданные запасы на случай войны, для экспорта и снабжения армии и городского населения.