Чтение онлайн

Работавший при Дзержинском и Менжинском А.К. Артузов был арестован после того, как в 1939 г. на собрании протестовал против «фельдфебельского» стиля руководства, укоренившегося после смерти Менжинского. На стене камеры он перед расстрелом написал: «Долг честного человека — убить Сталина»37

Тщетность попыток Крупской вступиться за отдельных жертв символизировала бесплодность сопротивления политике террора на этой его заключительной стадии. Самым отважным поступком Крупской можно считать ее речь на пленуме Центрального Комитета в июне 1937 г. в защиту члена ЦК И.А. Пятницкого, большевика с 1898 г., близкого соратника Ленина, бывшего секретаря Исполкома Коминтерна. Накануне пленума он с несколькими другими старыми большевиками обсуждал на частной квартире за чашкой чая зловещую ситуацию в партии и шаги, которые можно было бы в связи с этим предпринять. Один из присутствовавших при беседе оказался осведомителем. На пленуме Пятницкого обвинили в том, что он был старым агентом царской охранки38. Вмешательство Крупской не спасло его от немедленного ареста, а затем — ужасных пыток и казни в 1939 г,

Когда в январе 1937 г. во время ежегодного заседания, посвященного памяти Ленина, Крупская спросила Ежова о судьбе некоторых арестованных старых большевиков, тот просто-напросто отвернулся от нее. Она не смогла предотвратить арест и казнь наркома просвещения Андрея Бубнова и других известных деятелей в этой области, В разгар террора Крупская получала ежедневно более 400 писем, многие из которых были, несомненно, от людей, просивших заступиться за арестованных родственников или друзей39. Известен лишь один случай, когда ей удалось добиться успеха: из тюрьмы был освобожден некий И.Д. Чегурин, вручивший Ленину в 1917 г. партийный билет. Все это время, как мы увидим позже, Крупская оставалась объектом затаенной враждебности Сталина.

1 .. .НДС Г П Г* »-.ч. ”ПГ'м рГ;.!

Доносительство ,. *,п ^ о*,, <

– -(Г >Г.ч\'Г7.'. П'>ЧЛ (". чО

Традиции передавать информацию о людях, и особенно доносительства на них какна предателей, уходят в глубь российской истории. Совершенствуя практику, возникшую при первых правителях Московии, Иван Грозный требовал от своих опричников клятвы, что они будут доносить ему обо всем таком увиденном и услышанном ими, что может «нанести царю зло». Деятельность осведомителей продолжалась при преемниках Грозного, и к середине XVII столетия «москови-тяне любого ранга и положения были обязаны по закону быть политическими информаторами друг о друге, сообщать все, что они узнают или услышат о нелояльных поступках или даже мыслях своих сограждан, — шпионить или умереть»'10, В XIX столетии эту функцию стала выполнять созданная Николаем I жандармерия, офицеры которой действовали по всей стране, сообщая непосредственно царю обо всем, что, по их мнению, ему следовало знать. В результате «опрометчивое слово или глупая шутка в адрес правительства слишком часто преувеличивались, приобретая характер государственной измены»41.

С доносительством не было покончено и в первые годы большевистского правления. Ленин был настолько обеспокоен ложными доносами, что в декабре 1918г. подготовил проект постановления, в соответствии с которым ложный донос карался расстрелом, Его предложение, однако, принято не было42. В годы нэпа Совнарком издал за подписью Ленина указ, предусматривающий, что преднамеренно ложный донос или ложные показания в суде влекли за собой осуждение на год тюрьмы. К двухлетнему заключению приговаривали в тех случаях, когда донос был связан с обвинением в серьезном преступлении, сделан из своекорыстных побуждений или основывался на сфабрикованных доказательствах43. ^

В сталинские 30-е годы в России вернулись к старой традиции доносительства и осведомительства по принуждению. Поощрение правительством доносительства — будь то обоснованного или нет — особенно усилилось во время коллективизации. Крестьянам предлагали сообщать о «кулаках» и «подкулачниках», отказывавшихся выполнять обязательства по государственным поставкам. За доносительство официально прославили мальчика Павлика Морозова. Проведенные позже биографические исследования выявили, что реальный Павлик родился в 1918 г. в уральской деревне Герасимовка, что его отец Трофим Морозов — бедный крестьянин, ставший после революции председателем сельсовета. В 1932 г. Трофим попал под суд по обвинению во взяточничестве, а Павлик выступил в суде свидетелем и подтвердил, что его отец присвоил конфискованную у кулаков собственность. Взбешенные дед Павлика Сергей и двоюродный брат Данила зарезали Павлика и его маленького брата в лесу44. Однако во времена Сталина дело излагалось так, что отец Павлика тайно продавал кулакам фальшивые документы, а Павлик донес на него в суд как на предателя, что позже он изобличил деревенских кулаков в том, что те скрывали и гноили зерно, а они устроили на него засаду в лесу и убили. За это их приговорили к смертной казни. Такова была легенда, рассказываемая в сталинские времена. Доносительство Павлика внедрялось в сознание детей и взрослых как достойный подражания пример.

Доносительство превратилось в один из основных механизмов кампании террора, чем и можно объяснить ее колоссальный размах. Директивным стало закрытое письмо сталинского Центрального Комитета от 29 июля 193бг., в котором неотъемлемым качеством большевика в современных условиях провозглашалось умение распознать врагов партии, как бы они ни маскировались. Распознавать и разоблачать замаскировавшегося врага — эти кодовые слова, означающие призыв считать доносительство своим долгом, стали постоянным рефреном. Так, «Правда», обращаясь к своей охватывающей всю страну аудитории, декларировала, что «преступление против партии, преступление против народа совершает тот коммунист, который вовремя не разглядел врага, кто не разоблачил его, хотя бы в малом, ибо за малым может скрываться и более крупное вражеское действие»45.

Однако обязанность следить за другими и доносить на них возлагалась не только на коммунистов. Этого требовали и от «беспартийных большевиков». «Правда» назвала их людьми, преданными делу защиты Отечества, и констатировала: «Защищать Родину и значит быть бдительным! Защищает Родину тот, кто умеет вовремя и до конца разоблачить врага, как бы он ни маскировался»46. А затем партийный орган объявлял подобные разоблачения «священным долгом каждого большевика, партийного и беспартийного»47 Возглавил эту кампанию лично Сталин, похвалив доносчицу Николенко и многих других подобных ей «маленьких людей», которых он назвал героями и героинями бдительности.

Овладение большевизмом, к чему Сталин призвал на февральско-мартовском пленуме, по сути означало овладение умением следить за другими людьми и разоблачать замаскировавшихся врагов. Два первых показательных процесса стали уроками по теме такого «партийного просвещения», поскольку продемонстрировали множество примеров того, как могут действовать замаскировавшиеся враги. Ради конкретизации уроков в конце 1937 г. были проведены меньшие по масштабам показательные процессы в республиках, областях и районах, материалы которых публиковались в местной прессе. На скамье подсудимых оказались местные партийные и государственные должностные лица48.

Во второй половине 1937 г. на страну обрушился поток литературы с описанием методов, используемых врагами внутри Союза ССР и за его рубежами. Большой вклад в эту кампанию внес Вышинский своей пространной статьей «Методы вредительско-диверсионной работы троцкистско-фашистских разведчиков», выпущенной как брошюра массовым тиражом. Фактически это был комментарий к двум речам, произнесенным Сталиным на пленуме. Аналогичное руководство, написанное неким С. Урановым, было опубликовано в «Правде» под заголовком «О некоторых коварных приемах вербовки иностранными разведывательными службами», а затем издано в форме брошюры тиражом 650 тыс. экземпляров. Известный своей жестокостью начальник ленинградского НКВД Леонид Заковский в 1937 г. опубликовал в газете «Ленинградская правда» статью, где давались советы, как должен вести себя «советский человек». Так, если, например, он заметит, что его сосед живет не по средствам, то должен сообщить об этом в органы НКВД. Заковский сослался на случай, когда работавшая бухгалтером дочь священника «оказалась врагом» и выяснилось это после сигнала заподозрившего ее рабочего. Отсутствие фактических доказательств, писал Заковский, не должно мешать сообщению о подобных подозрениях: органы найдут способы проверить их основательность49.

Искусству присматриваться к людям и разоблачать их учили и другие статьи. Обращалось внимание на то, что любые вражеские козни можно выдать за обычные должностные проступки. Так, сигнал, полученный от беспартийного бухгалтера Сельскохозяйственного банка, помог разоблачить некоего К, который имел задание перерасходовать государственные фонды, а затем как член террористического центра использовать эти средства для финансирования контрреволюционной деятельности. Отсюда следовала мораль: «Люди, бесшабашно расходующие и разбазаривающие государственные средства, обычно либо оказываются врагами, либо их явными пособниками»50. Согласно такой концепции, лица, осужденные по закону от 7 августа 1932 г., относившему хищение государственной собственности к тягчайшим преступлениям, не только приговаривались к положенному десятилетнему тюремному заключению, но в отдельных случаях признавались «врагами народа». Так, проходившая стажировку в Московской прокуратуре молодая женщина столкнулась с фактом, что в эту категорию было включено несколько работниц кондитерской фабрики «Большевичка», которые ради того, чтобы накормить своих голодных детей, украли на фабрике печенье51.

В журнале «Большевик» описывались вражеские методы, к которым прибегали в прессе и издательском деле. Например, в учебнике по стилистике профессора Бархина, изданном в 1936 г., содержалось практическое задание написать сочинение, начинающееся словами: «Завод, на котором работает мой отец (брат, мать)», а затем ответить на такие вопросы, как местонахождение завода, его размеры, тип и мощность изготавливаемых станков, используемое топливо, численность рабочей силы, а также куда поставляется его продукция. Подобные упражнения, указывал партийный журнал, позволяют любому внедрившемуся в школу шпиону собирать нужную для буржуазных разведок информацию. Статья также предупреждала об опасности опечаток, используя которые враги могут при отсутствии бдительности у наборщиков назвать, например, «теоретический уровень» «террористическим уровнем», «Брестский мир» — «братским миром» и вместо «подобная программа вредительства» напечатать «победная программа вредительства». Отсюда делался вывод: «Вредительство в этой области (нередко не без участия враждебных лиц из редакций) весьма разнообразно»52.