Чтение онлайн

В остальном то немногое, что нам известно о жизни Сталина в туруханской ссылке, взято главным образом из воспоминаний членов семьи Аллилуевых.

После знакомства в Тифлисе Сталин и Сергей Аллилуев вновь встретились в Баку. Вскоре Аллилуевы переехали в Петербург, где Сергей нашел работу в электрической компании, продолжая тайно поддерживать партийные связи. В 1911 г., в период короткого пребывания в Петербурге между двумя вологодскими ссылками, Сталин нашел убежище в этой всегда гостеприимной семье. С особым дружелюбием Аллилуевы встречали товарищей с Кавказа, и они не переставали заботиться о Сталине и тогда, когда он в 1913 г. прибыл в Туруханск. Аллилуевы посылали ему деньги из партийного фонда помощи, теплую одежду. В конце 1915 г. Сталин в письме жене Сергея Ольге сердечно благодарил за полученную накануне посылку и просил не тратить на него так нужные им самим деньги. Он просил прислать только почтовые открытки с видами природы. Поясняя, он писал: «В этом проклятом крае природа скудна до безобразия: летом река, зимой снег, это все, что дает здесь природа, — и я до глупости истосковался по видам природы хотя бы на бумаге»27. И верно, от Курейки до Гори было далеко.

Позднее, после возвращения в Петроград (Петербург переименовали в 1914 г.), Сталин рассказал Аллилуевым несколько подробнее о своей жизни в Курейке. Жители поселка, принадлежавшие к одной из народностей Севера, привыкли звать его Осипом и научили ловить рыбу в Енисее. Благодаря успехам (которые объяснялись тем, что он постоянно переходил с места на место, в то время как местные жители имели обыкновение оставаться в одной точке независимо от того, был клёв или нет) они считали, что Сталин обладает волшебной силой, и говорили: «Осип, ты слово знаешь!». Однажды, возвращаясь домой после подледной рыбной ловли, он попал в пургу и сбился с дороги. Впоследствии он узнал, что двое жителей деревни, с которыми он безуспешно пытался заговорить, убежали потому, что приняли его за водяного28. Сталин завел среди местных жителей самые разнообразные знакомства, и позднее Аллилуевы слышали (от него ли самого или от кого-то еще), что он сожительствовал с местной крестьянкой и имел от нее сына29. Данная история, если она соответствует действительности, помогает объяснить, почему Сталин и Свердлов в Курейке жили отдельно друг от друга.

Ввиду ухудшавшегося положения на фронте правительство в октябре 1916 г. объявило политических ссыльных пригодными к военной службе. Сталин оказался в числе призванных от Туруханского края и выехал в Монастырское, чтобы затем проследовать в Красноярск для зачисления в армию. Здесь он вновь продемонстрировал свое высокомерие и отчужденность, которые вызвали раздражение у ссыльных при его первом приезде. Очевидно, ему было нужно подчеркнуть и добиться признания своего особого положения, которое, по его мнению, он занимал, будучи членом Центрального комитета. Сталин не только держался в стороне от других ссыльных, но и не позаботился в возобновлении контактов со Свердловым и еще с одним членом Русского бюро, в тот момент находившимся в Монастырском. Как писал в неопубликованных мемуарах бывший ссыльный большевик Б. Иванов, «необходимого примирения не произошло. Джугашвили остался таким же надменным, как и всегда, замкнутым в себе, в своих мыслях и планах... По-прежнему он испытывал неприязнь к Свердлову и не шел на примирение, хотя Свердлов был готов протянуть руку дружбы и согласился обсудить проблемы рабочего движения в присутствии трех членов Русского бюро ЦК партии»30.

Из Монастырского подлежащих призыву ссыльных отправили вверх по Енисею в Красноярск. Передвигались на собачьих и оленьих упряжках и пешком. Медицинское освидетельствование состоялось в начале февраля 1917 г. Сталина на военную службу не взяли — из-за плохо сгибавшегося левого локтя (результат полученного в детстве ушиба), а также потому, что сочли его для армии «нежелательным элементом». Затем власти, приняв во внимание, что четырехгодичный срок ссылки Сталина близился к концу, разрешили ему поселиться в Ачинске, заштатном городишке на транссибирской железной дороге. Среди ссыльных, проживавших в то время в Ачинске, находился Лев Каменев с женой Ольгой (сестрой Троцкого), и Сталин вечерами был постоянным гостем в их доме. Один из ссыльных (впоследствии эмигрировавший из России), встречавший его у Каменевых, вспоминал, что Осип (так звали Сталина в Ачинске) почти не участвовал в беседах, а когда изредка вступал в разговор, Каменев его сразу же обрывал какой-нибудь полупрезрительной короткой фразой, после чего Сталин вновь замолкал и сосредоточенно сосал трубку. Как-то раз разговор зашел о войне и ее исходе, и Каменев предсказал победу Германии, за которой последует буржуазно-демократическая революция. Что же касается социалистической революции, то, по мнению Каменева, для этого потребуется еще 20-30 лет. Здесь, по словам автора, можно было видеть, как Осип в знак согласия кивал головой31.

В конце февраля 1917г. Россия уже была охвачена революцией. Сувели-чением трудностей, вызванных ужасной и, казалось, бесконечной войной, в значительной мере расстроившей работу важных отраслей хозяйства, росло беспокойство и среди городского населения. Волнения начались в Петрограде 23 февраля среди жителей, стоявших в очередях у продовольственных лавок. Затем по городу и пригородам прокатилась волна забастовок и уличных демонстраций, а когда солдаты гарнизона отказались выполнять приказ подавить беспорядки силой, ситуация стала неуправляемой. В этих условиях высшие сановники уговорили царя отречься от престола. Попытки сохранить династию путем учреждения регентства с младшим сыном царя в качестве будущего императора успеха не имели. Второго марта власть официально перешла к сформированному Государственной Думой Временному правительству, которое возглавил князь Львов.

Самодержавное, авторитарное, полицейское государство Российское внезапно превратилось, как вскоре писал Ленин в Апрельских тезисах, в «самую свободную страну в мире из всех воюющих стран». Политические ссыльные в отдаленных уголках России первыми ощутили приход свободы. Группа ссыльных, включавшая Сталина, 8 марта села в Красноярске в курьерский поезд и четыре дня спустя прибыла в Петроград. Ликующие толпы приветствовали их на всем пути от вокзала. Сталин сразу же разыскал Аллилуевых, проживавших на окраине города. Они оказали ему сердечный прием. Дома были Сергей и Ольга, их сын Федор, старшая дочь Анна и младшая Надежда, шестнадцатилетняя гимназистка. Они засыпали вновь прибывшего вопросами о ссылке, Сибири и обратном пути. Сталин обнаружил необыкновенные актерские способности, расписывая во всех подробностях, как поезд, шедший в Петроград, останавливался на провинциальных вокзалах и доморощенные ораторы били себя в грудь, повторяя выспренными словами, что «святая революция, долгожданная, родная... пришла наконец-то». На другое утро Сталин вместе с Федором, Анной и Надеждой поехал на поезде в город. Аллилуевы подыскивали другую квартиру, а Сталин направлялся в редакцию газеты «Правда». Кивнув на прощание, Сталин сказал: «Так смотрите же, обязательно. И для меня комнату! Не забудьте...»32.

В партийной штаб-квартире (разместившейся в особняке бывшей балерины Кшесинской) его ожидал неприятный сюрприз. В то время большевистская партия выходила из подполья, и ее руководящий орган, Русское бюро ЦК, определял функции различных вернувшихся из ссылки или из тюрьмы руководящих партийных деятелей. Протоколы заседаний, впервые опубликованные в 1962 г., показывают, что вопрос о включении Сталина в состав Бюро рассматривался на заседании 12 марта, т. е. в день его появления в Петрограде. Присутствовавшие выслушали сообщение о том, что Сталин ранее был уполномоченным ЦК и что поэтому являлся бы желательным в составе Бюро ЦК. Однако «ввиду некоторых личных черт, присущих ему, Бюро ЦК высказалось в том смысле, чтобы пригласить его с совещательным голосом»33. Протоколы не раскрыли характер «некоторых личных черт». Однако нет сомнений в том, что имелись в виду его высокомерие, отчужденность и нетоварищеское поведение в Туруханской ссылке.

1917 ГОД

Революция 1917 г. была вызвана не только глубокими историческими причинами, но и затяжной неудачной войной, в которой плохо оснащенная, неумело руководимая русская армия, состоявшая в основном из крестьян, потеряла, по некоторым оценкам, семь миллионов человек. С продолжением бойни в населении усиливались пораженческие настроения, армия все более деморализо-вывалась. В секретном докладе полиции за октябрь 1916 г., позднее обнародованном Советским правительством, говорилось: «Все с нетерпением ожидают конца “проклятой войны”». «Я твердо убежден, — писал 10 марта 1917 г. командующий 7-й армией генерал В.Ю. Селичев, — что простой солдат желает сегодня только одного — хлеба и мира, — так как он устал от войны»34. Временное правительство было обречено прежде всего потому, что оказалось неспособным осознать страстное стремление уставшей от войны России к миру. Более того, столкнувшись со стихийно начавшимся движением крестьян за раздел помещичьих земель, новое правительство стало проводить политику сдерживания аграрной революции до созыва Учредительного собрания, предусмотренного на ближайшее время правительственной программой. В такой обстановке повторный политический переворот был весьма вероятен, особенно в условиях «двоевластия», создавшегося в результате одновременного существования органов Временного правительства и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов — этой потенциальной политической базы радикального революционного строя. Но не все, включая и большевиков, сразу осознали этот факт.

Сталин не долго мирился с правом иметь лишь совещательный голос в воссозданном Центральным комитетом Русском бюро. После первоначального холодного приема он с успехом утвердил свои позиции. Вместе с Каменевым и Мурановым Сталин вошел в редакционную коллегию газеты «Правда», печатного органа Бюро, 5 марта возобновившего деятельность под руководством Вячеслава Молотова, с которым Сталин познакомился еще до войны. В отсутствие Ленина и других руководителей партии, находившихся еще в пути или собиравшихся вернуться в Россию, на партийные решения в Петрограде в марте и начале апреля в основном влияли Каменев и Сталин. При этом они действовали, ориентируясь на высказанную Каменевым в Ачинске мысль о длительном, охватывающем многие годы промежуточном периоде, который должен будет отделять происходившую в России буржуазно-демократическую революцию от последующей социалистической. Иными словами, по отношению к Временному правительству они отстаивали умеренную политику, исходя из того, что демократическая революция еще не завершена и что, следовательно, свержение нового режима не является непосредственной практической задачей. Подобная политика не предусматривала и отстранения Временного правительства от власти в качестве предварительного условия выхода России из войны. Так, в редакционной статье газеты «Правда» Сталин 16 марта 1917 г. призвал лишь оказывать «давление на Временное правительство с требованием изъявления им согласия немедленно открыть мирные переговоры»35.

Сначала под руководством Молотова и в то время, когда Русское бюро ЦК возглавлял А. Шляпников, газета «Правда» занимала более радикальную позицию отказа от какой бы то ни было поддержки Временного правительства. Теперь же ее тон переменился. В своих мемуарах Шляпников писал: «Тг. Каменев, Сталин и Муранов решили овладеть “Правдой” и повести ее на “свой” лад... Редактирование очередного, 9-го номера “Правды” от 15 марта, на основании этих формальных прав, они взяли полностью в свои руки, подавив своим большинством и формальными прерогативами представителя Бюро ЦК т. В. Молотова». Как вспоминал далее Шляпников, этот «переворот в редакции» вызвал большое возмущение в рабочих районах Петрограда, где умеренная политика по отношению к войне и Временному правительству не вызывала симпатий и где даже требовали исключить трех новых редакторов из партии36.

Примерно в это же время редакция «Правды» получила первые два ленинских «Письма из далека». В этих письмах, а затем и в Апрельских тезисах утверждалось, что демократическая революция в России уже свершилась и назревала социалистическая, что покончить с войной можно было только, свергнув Временное правительство и создав республику Советов. Отходя от революционной воинственности Ленина, Каменев и Сталин поместили в «Правде» лишь первое письмо, да и то сократив примерно на одну пятую и вычеркнув положения, в которых содержались нападки на Временное правительство, а политика его поддержки характеризовалась как измена делу пролетариата37