Чтение онлайн

Наиболее критическое положение сложилось летом 1918 г. Германская армия оккупировала Украину и другие территории, отторгнутые от России по условиям Брестского мира. На востоке и юго-востоке антибольшевистские силы контролировали часть Поволжья и Донскую область. Фактически власть Советов ограничивалась территорией исторически сложившейся центральной России — областями, примыкающими к Петрограду и Москве, а также к югу и юго-востоку от столицы. Кризисную ситуацию еще больше усугублял голод. Разруха в промышленности, инфляция нарушили нормальный обмен между городом и деревней. Практически отсутствовал всякий стимул, который мог бы побудить крестьян везти в город хлеб и другие продукты. В подобных условиях борьба за выживание нового строя стала, по существу, борьбой за хлеб. По деревням отправили вооруженные продовольственные отряды, которые силой отбирали хлеб. Желая при конфискациях заручиться поддержкой части крестьян, власти создали во многих деревнях «комитеты бедноты». В них вошли беднейшие крестьяне (часто сами голодавшие), которые должны были помочь Советам организовать изъятие хлеба у кулаков и других лиц, подозреваемых в укрытии излишков зерна. За это члены комитетов получали установленную долю конфискованного хлеба. В итоге сама деревня превратилась в арену кровопролитнейшей классовой борьбы.

Таковыми были обстоятельства, при которых возникла система «военного коммунизма» и которые заставили декретом от 2 сентября 1918 г. объявить Советскую республику «военным лагерем». «Военный коммунизм» представлял собой соединение чрезвычайных военных мер с социалистическими догматами. Помимо изъятия зерна, его основными чертами являлись: крайняя централизация экономики, стремление государства почти полностью сосредоточить в своих руках промышленное производство и распределение, мобилизация трудовых ресурсов, попытки отменить деньги и перейти к прямому натуральному обмену14. «Военный коммунизм» сохранялся до 1921 г., когда правительство провозгласило новую экономическую политику, чтобы таким путем возродить разрушенную экономику. При нэпе изъятие зерна заменил продналог на крестьянские дворы; было также восстановлено денежное обращение, узаконено частное предпринимательство в сельском хозяйстве, сфере услуг и частично в легкой промышленности.

Двадцать девятого мая 1918 г., в самый тяжелый период советской власти, Сталина поставили во главе продовольственного дела на юге России. Через несколько дней он в сопровождении отряда красноармейцев специальным поездом выехал из Москвы в Царицын. Этот ключевой пункт — ворота к хлебной житнице Северному Кавказу — защищала состоявшая в основном из партизанских соединений 10-я армия под командованием старого знакомого Сталина Климента Ворошилова, который в Первую мировую войну служил в царской армии в чине унтер-офицера. Сам город приобрел известность как «красный Верден». Большевикам было очень важно удержать его, чтобы не допустить соединения белых сил, действовавших на Дону, Северном Кавказе и в Сибири. На место Сталин прибыл б июня. На следующий день он телеграфировал Ленину о принятых чрезвычайных мерах по наведению порядка в хозяйственной жизни города и об отправке железнодорожным транспортом большого количества хлеба15.

Распоряжался Сталин со свойственной ему деспотичностью и быстротой. Позже Ворошилов вспоминал, что вскоре после прибытия Сталина в Царицын была проведена реорганизация воинских частей на фронте и «железной беспощадной метлой прочищен тыл». В отношении приехавших из Москвы инженера Алексеева и его двух сыновей, заподозренных в контрреволюционной деятельности, приказ Сталина был коротким: «Расстрелять». По одному лишь подозрению в заговоре против большевиков сразу же расстреляли не только Алексеева и его сыновей, но и ряд других лиц16. В этой связи следует иметь в виду, что критическую ситуацию, которую переживала новая власть, усугубили события, происшедшие в Москве вскоре после отъезда Сталина. Левые эсеры, входившие в правительство Ленина, выразили свое несогласие с Брестским договором и некоторыми аспектами крестьянской политики большевиков тем, что организовали убийство германского посла графа Мирбаха и подняли в столице антиправительственный мятеж. Террор против революционного строя лишь усилил ответный террор, который не ограничился операциями официальных органов безопасности — ВЧК Дзержинского. Седьмого июля, т. е. на другой день после убийства Мирбаха и попытки эсеровского путча, Ленин телеграфировал Сталину: «Повсюду необходимо подавить беспощадно этих жалких и истеричных авантюристов, ставших орудием в руках контрреволюционеров... Итак, будьте беспощадны против левых эсеров и извещайте чаще». На это Сталин ответил: «Ваше сообщение принято. Все будет сделано для предупреждения возможных неожиданностей. Будьте уверены, что у нас не дрогнет рука...»17. И она действительно не дрогнула.

В августе 1918 г. Троцкий выехал на бронепоезде на восток и расположился в небольшом городе Свияжске, на берегу Волги близ Казани. Здесь он объединил деморализованные части красных в боеспособную силу, которая в начале сентября после сражения, названного «Вальми русской революции»18, захватила Казань. В результате этой победы от белых очистили все Поволжье. Однако под Царицыном красные оказались летом 1918 г. в тяжелом положении. Белоказачьи отряды захватили окрестные населенные пункты, чем не только затруднили выполнение возложенной на Сталина миссии, но и создали угрозу для самого города. В этих условиях Сталин принял непосредственное участие в боевых действиях. Седьмого июля Сталин писал Ленину: «Спешу на фронт. Пишу только по делу.

..Линия южнее Царицына еще не восстановлена. Гоню и ругаю всех, кого нужно, надеюсь, скоро восстановим. Можете быть уверены, что не пощадим никого, ни себя, ни других, а хлеб все же дадим. Если бы наши военные «специалисты» (сапожники!) не спали и не бездельничали, линия не была бы прервана, и если линия будет восстановлена, то не благодаря военным, а вопреки им...

Ввиду плохих связей с центром необходимо иметь человека с большими полномочиями на месте для своевременного принятия срочных мер».

Через три дня в следующем послании Сталин сообщал: «Для пользы дела мне необходимы военные полномочия. Я уже писал об этом, но ответа не получил. Очень хорошо. В таком случае я буду сам, без формальностей свергать тех командармов и комиссаров, которые губят дело. Так мне подсказывают интересы дела, и, конечно, отсутствие бумажки от Троцкого меня не остановит»19. Такое дерзкое домогательство Сталина увенчалось успехом. Девятнадцатого июля Реввоенсовет Республики создал Военный совет Северо-Кавказского военного округа во главе со Сталиным. Ему поручалось «навести порядок, объединить отряды в регулярные части, установить правильное командование, изгнать всех неповинугощихся». На телеграмме о назначении имелась пометка,- «Настоящая телеграмма отправляется по согласованию с Лениным»20. Очевидно, Троцкий не пожелал подписать ее.

Таким образом, в Царицыне Сталин стал участником операций, направленных не только против белых, но и против Троцкого. Разногласия касались роли военных специалистов. В то время, опираясь на поДцержку Ленина, Троцкий создавал Красную Армию как профессиональную военную организацию. Из-за нехватки офицеров (тогда называвшихся командирами) из среды рабочего класса в качестве «военных специалистов» привлекли большое число бывших царских офицеров. Они выполняли командные функции, однако под надзором большевистских политических комиссаров, которые должны были вместе с командирами подписывать приказы. Политика широкого использования старых офицерских кадров натолкнулась на сопротивление ряда красных командиров, с недоверием относившихся к «буржуазным» военным и предпочитавших партизанские методы ведения войны. Центром «военной оппозиции» (как ее вскоре окрестили) стал Северный Кавказ. Ее лидерами были Ворошилов и некоторые другие красные военачальники, включая такую колоритную фигуру, как бывший кавалерийский вахмистр Семен Буденный, прославившийся в Гражданскую войну в качестве командующего Конной армией. В Царицыне Сталин действовал в русле «военной оппозиции». Несомненно, это явилось причиной нежелания Троцкого предоставить ему неограниченные полномочия, которых Сталин так настойчиво добивался у Ленина.

Утверждая вновь приобретенные права, Сталин побуждал местных красных командиров не выполнять распоряжения главного командования. После восстановления железнодорожной линии к югу от Царицына он приказал арестовать старшего военного специалиста А.Е. Снесарева и большое число штабных работников. Последних заключили под стражу на барже, стоявшей на якоре посредине Волги. На протестующей телеграмме Троцкого, который требовал, чтобы военному штабу и комиссариату дали в Царицыне возможность спокойно работать, Сталин начертал: «Не принимать во внимание»21. С прибытием специальной комиссии, расследовавшей обстоятельство дела, Снесарева освободили и перевели командиром на другой участок фронта. Штабным работникам, однако, повезло значительно меньше. Баржа по неизвестным причинам внезапно затонула вместе со всеми находившимися на борту22.

В нарушение распоряжений Москвы, запретившей вмешиваться в решения военных командиров по оперативным вопросам, Сталин сначала отменил приказы вновь назначенного командующего Южным фронтом Н.Н. Сытина, а затем отстранил его от командования23. В ответ Троцкий 4 октября телеграфировал Ленину:

«Категорически настаиваю на отозвании Сталина. На Царицынском фронте неблагополучно несмотря на избыток сил. Ворошилов способен командовать полком, а не пятидесятитысячной армией. Я оставлю его командующим царицынской армией на условии подчинения командующему Южным фронтом. До сего дня Царицын не посылает даже оперативных донесений на Козлов... Если завтра это не будет выполнено, я отдам под суд Ворошилова и объявлю об этом в приказе по Армии... Царицын должен или подчиниться, или же ответить за последствия. У нас колоссальное превосходство сил, но в верхах полная анархия. Я могу покончить с этим в 24 часа, если буду иметь твердую и ясную поддержку. Во всяком случае, это единственный путь, который я себе представляю»24.

Ленин уступил, и во второй половине октября Сталина отозвали из Царицына. По словам Троцкого, Свердлов лично специальным поездом поехал в Царицын за Сталиным. По пути Свердлов организовал в вагоне встречу Сталина и Троцкого. Как вспоминал позднее Троцкий, речь шла о красных командирах в Царицыне. Он же воспроизводит следующий диалог: «Неужели Вы хотите всех их выгнать? — подчеркнуто смиренным голосом спрашивал меня Сталин. — Они хорошие ребята». «Эти хорошие ребята погубят революцию, которая не может ждать, доколе они выйдут из ребяческого возраста, — ответил Троцкий. — Я хочу одного: включить Царицын в Советскую Россию»25.