Чтение онлайн

Ленин всегда считал, что успехи социалистических преобразований в России во многом зависят от развития революционных событий за ее пределами. Однако в последние годы его жизни учение о «строительстве социализма» претерпело определенные изменения. Так, в 1921-1923 гг. он придавал большее значение постепенному строительству социализма в России. В статье, опубликованной в ноябре 1921 г. (где содержится знаменитое предсказание, что после победы революции в мировом масштабе золото будет использоваться для строительства общественных уборных в крупных городах), Ленин противопоставлял «революционный подход» к экономическим проблемам, характерный для периода «военного коммунизма», постепенному, осторожному (и, с точки зрения Ленина, более правильному) «реформистскому подходу», принятому в условиях нэпа, а также подчеркивал, что развитие внутренней торговли является ключевым звеном в цепи событий, которым должны овладеть большевики6. Более того, в последние годы своей жизни Ленин вывел кардинальную формулу социалистического строительства — «кооперирование в России», т. е. вовлечение населения в кооперативы. Он писал, что первые социалисты, например Роберт Оуэн, были правы, представляя социализм как общество кооператоров. Ошибка их заключалась в непонимании того, что классовая борьба и политическая революция являются существенными предпосылками реализации мечты о кооперации. Теперь партии предстояло перенести центр тяжести с революции и политической борьбы на мирную организационную и культурную работу — «культурничество». Следует расширять воспитательную работу в сочетании с экономическим стимулированием для того, чтобы вовлечь крестьян и другие слои населения в кооперативы. Однако для осуществления такой культурной революции в России и строительства социализма через нэп понадобится целая историческая эпоха — как минимум 10-20 лет7.

– ‘.Л’--

Диснуссия об индустриализации

Таковы были ленинские принципы политики партии. После смерти Ленина его преемники, принимая эти принципы к сведению, неизбежно должны были сориентироваться в сложившейся ситуации в свете новых условий и проблем, а также собственных политических предпочтений. Взявшись за решение насущных практических проблем, связанных с необходимостью безотлагательной индустриализации, коллективное руководство партии сосредоточило свое внимание не на «культурничестве», а на развитии экономики. Дискуссии в партии о путях строительства социализма в России в основном сводились к спорам об индустриализации. В партийном руководстве произошла поляризация мнений между правыми и левыми. Главными представителями конфликтующих сторон стали Бухарин и Преображенский — соавторы «Азбуки коммунизма», теоретического манифеста «военного коммунизма». Как Бухарин, так и Преображенский претендовали на то, что их политические предписания соответствуют принципам ленинизма, и у обоих были определенные основания для такого утверждения. Однако и тот, и другой — каждый по-своему — в какой-то мере отошли от ленинского наследия.

Отправной точкой для Бухарина были положения Ленина, выдвинутые им в последние годы жизни, — необходимость реформ, ключевая роль торговли, кооперирование в России и культурная революция. Он называл предложенный им путь «аграрно-кооперативный социализм», утверждая, что идея заимствована у Ленина. Построение такого социализма через нэп должно было быть медленным, поэтапным процессом. Путь к индустриализации лежал через стимулирование торговли путем установления низких цен или снижения цен на промышленные товары в соответствии с принципом, по которому расширение эффективного спроса приведет к увеличению производства сельскохозяйственной продукции для сбыта на рынке, а следовательно, и к появлению излишков продукции, которые правительство могло бы обложить налогом, получив таким образом средства для капиталовложений в промышленность8.

Бухарин подчеркивал, что путь к социализму «есть путь... очень долгий» в условиях отсталой России и что при отсутствии технической и экономической помощи других стран в конечном счете получится в лучшем случае относительно отсталый социализм. И все же задача строительства социализма в России может быть решена при условии, что партия станет проводить правильную политику в отношении крестьянства. Эта политика должна быть в первую очередь ориентирована на крестьянина-середняка, являющегося, по словам Ленина, «центральной фигурой нашего земледелия». С одной стороны, расширение нэпа в деревне позволит и поможет трудолюбивым и достаточно состоятельным крестьянам-середнякам и даже кулакам жить в достатке и даже «обогащаться» — термин, который Бухарин использовал в одном из выступлений и откоторого ему впоследствии пришлось отказаться. Рыночные отношения станут использоваться для того, чтобы со временем можно было их же преодолеть. С другой стороны, государство трудящихся употребит все мирные средства убеждения в своей борьбе против сельской буржуазии за будущее крестьянских масс. Используя материальные стимулы, государство вовлечет крестьян-се-редняков в различные кооперативы, в частности в торгово-закупочные и кредитные. Таким образом, постепенно произойдет «врастание» крестьянских кооперативов в систему государственных экономических организаций. Сто миллионов крестьян с их 22 млн хозяйств будут вовлечены в социалистическое строительство по пути сельской кооперации. В стране, которая едва вырвалась из тисков ужасающей нищеты, грязи, темноты, варварства и пассивности, решить эту задачу нелегко, но все-таки возможно9.

Еще в феврале 1924 г., выступая по вопросу о строительстве социализма, Бухарин заметил (как бы вскользь), что он ведет речь об «одной, отдельно взятой стране»10 Это расходилось с общепринятой позицией большевиков, ибо Бухарин отделил программу строительства социализма в России от перспектив дальнейших революционных событий в мире. Хотя в то время он и не подчеркивал положение об «одной стране», Бухарин и другие близкие ему члены умеренной группы, например Рыков и Леонид Красин, хорошо понимали его значение. Они были убеждены, что Советская Россия, идущая по пути постепенного строительства аграрно-кооперативного социализма, которое могло быть успешным только в условиях мира и, возможно, при наличии определенной экономической помощи со стороны некоммунистических стран, должна отказаться от стремления к международной коммунистической революции в качестве необходимого элемента и направления своей государственной политики. Отказ Троцкого и его сторонников среди левых поддержать этот курс привел к тому, что Бухарин и другие умеренные заняли враждебную в отношении Троцкого политическую позицию и были готовы объединить усилия со Сталиным в борьбе против него. По их мнению, отказ от тезиса о мировой революции являлся логическим следствием стратегического решения, принятого в 1921 г., о переходе от «военного коммунизма» к нэпу — переходе, необходимость которого была вызвана отсутствием новых революций, на которые Ленин возлагал большие надежды в 1917 г. Бухарин и его сторонники считали, что и сам Ленин в последние годы жизни склонялся к выводам, созвучным их позиции. Как сказал один из них, Авель Енукидзе, в частной беседе с благожелательно настроенным американским журналистом, если мировая революция не наступит, нам самим придется «расхлебывать кашу»1*.

Итак, левая оппозиция не хотела отказаться от надежд на дальнейшее развитие международной коммунистической революции. Ее не воодушевлял ни призыв, с которым Ленин обратился в последние годы своей жизни, о необходимости действовать постепенно, ни его цель — завершение кооперирования в России по окончании длительного периода культурной революции. В программе левых, сформулированной Преображенским в конце 1924 г., ключевым моментом как в индустриализации России, так и в строительстве социализма провозглашалось «накопление». Государство должно накопить ресурсы для ускоренного роста социалистического (государственного) сектора, который одновременно являлся в основном индустриализированным сектором, за счет в основном аграрного частного сектора. По мнению Преображенского, позиция советского государства в этом вопросе была в определенном смысле аналогичной позиции предпринимателей на заре капиталистической эпохи, которые «запустили» механизм капиталистического хозяйства, использовав такие процессы накопления, как ограбление колоний и обезземеливание крестьян за счет «огораживания», т. е. процессы, рассмотренные Марксом в «Капитале» в разделе «Первоначальное капиталистическое накопление». Преображенский полагал, что индустриализация будет осуществляться за счет «первоначального социалистического накопления», т. е. в первую очередь за счет использования финансовых мер (налогов, цен и т. д.) с целью извлечения ресурсов из частного сектора для вложения их в развитие государственной промышленности. Таким образом, хозяйственные отношения между двумя секторами будут основаны на «неэквивалентном обмене».

Преображенский сформулировал этот «основной закон» первоначального социалистического накопления следующим образом: «Чем более экономически отсталой, мелкобуржуазной, крестьянской является та или иная страна, переходящая к социалистической организации производства, тем больше социалистическое накопление вынуждено опираться на эксплуатацию досоциалистических форм хозяйства»12.

Двенадцатого декабря 1924 г. Бухарин опубликовал в «Правде» острый полемический ответ Преображенскому в статье, озаглавленной «Новое открытие советской экономики, или Как подорвать блок рабочих и крестьян». В статье «Закон Преображенского» осуждался как недопустимый подход к строительству социализма в России. Указывалось, что сама идея о «первоначальном социалистическом накоплении», выдвинутая по аналогии с процессами беспощадной эксплуатации, рассматриваемыми Марксом под рубрикой «Первоначальное капиталистическое накопление», является чудовищной. Ограблению крестьян у Маркса соответствует их «эксплуатация» у Преображенского. То, что Маркс назвал катастрофически быстрым «пожиранием» старых экономических форм в период первоначального накопления, неизбежно должно было повториться. В соответствии с предлагаемой моделью социалистической индустриализации рабочий класс «сядет на шею» мелким производителям таким же образом, как это делает плантатор в отношении объекта колониальной эксплуатации. Социалистическая промышленность будет играть роль «метрополий», а крестьянское хозяйство — «мелкобуржуазных колоний». Такая политика отражает троцкистский взгляд на крестьянство как на неизбежного врага и в случае ее осуществления может разрушить или серьезно подорвать основу советской системы — рабоче-крестьянский блок. Она противоречит ленинской концепции аграрно-кооперативного социализма, по которой крестьянин должен оставаться союзником, «пусть даже и невольным», рабочего класса в течение всего периода перехода к социализму. Кроме того, игнорируется ленинская концепция кооперирования в качестве главного средства, с использованием которого крестьянство будет приведено к социализму.

В ответ на эту резкую критику Преображенский заявил, что труды Ленина — это не талмуд, а ленинцы не должны быть талмудистами. Вместе с тем он указал, что его концепция нэповской смешанной экономики как арены конкурентной борьбы между социалистическим и капиталистическим сектором исходит из ленинских идей. Так оно и было на самом деле. В качестве примера можно привести одно из выступлений Ленина в октябре 1921 г., в котором он охарактеризовал положение страны в условиях нэпа как новую, невоенную форму войны, где «враг среди нас есть анархический капитализм и анархический товарообмен». В нэповской России существовала диктатура пролетариата и внутренняя буржуазия и главный вопрос, который еще предстояло решить, был вопрос.- «Кто кого? Чья возьмет?»15. Именно на такой анализ ситуации и опирался Преображенский. Он отверг предложение Бухарина относительно максимальных уступок крестьянину как «вульгарную концепцию ленинизма». Более того, он назвал это «славянофильским, национально-ограниченным толкованием ленинизма» в духе старого русского народничества, отражающего влияние 22 млн крестьянских хозяйств. Предложение Бухарина о снижении цен приведет к экономическим проблемам. В качестве отправной точки следует брать производство, а не потребление — ведь Ленин учил, что в политике, где положение постоянно изменяется, всегда следует стремиться овладеть решающим звеном в цепи. А в настоящий момент, в период недопроизводства в промышленности и роста розничных цен, решающее звено — это борьба за ускорение индустриализации, что подразумевает более высокие темпы накопления в промышленности14.

Победа над Троциин

Л.

В начале дискуссии об индустриализации Сталин не внес в нее большого вклада. Его позиция была созвучна позиции бухаринцев, хотя и существовали некоторые косвенные указания — о них речь впереди, — что в глубине души он не был бухаринцем. С другой стороны, он сыграл ведущую роль в разногласиях, которые возникли в партии в описываемый период, когда избрал тезис о «социализме в одной стране» в качестве своей политической и идеологической платформы. Это произошло в конце 1924 г., когда он впервые выступил по вопросу о строительстве социализма в одной, отдельно взятой Советской России.

Систематизировав учение Ленина в работе «Об основах ленинизма», Сталин не только внес свой вклад в большевистское движение, но и добился значительного успеха на пути к преемственности. Но этот успех не был решающим. Ведь Сталин до сих пор не изложил учения, которое принадлежало бы лично ему. Для того чтобы занять выдающееся положение, подобающее новому высшему руководителю, ему нужно было найти позицию, которая пользовалась бы широкой поддержкой в партии и в то же время рассматривалась большевиками как характерная лично для него. Когда Бухарин, выдвинув концепцию построения социализма в одной, отдельно взятой стране, не придал ей основополагающего значения, у Сталина появилась такая возможность. Именно это ему и было нужно. В то время как Бухарин сделал упор на «социализм» и в особенности на его экономический аспект, Сталин ухватился за тему «одной страны» и использовал ее в борьбе против Троцкого по основным идеологическим вопросам политики партии. Этим он существенно укрепил свои позиции в борьбе за главенствующую роль в партии.

Хотя это решение было целесообразным, нет оснований считать, что Сталин принял его так, как это делает хладнокровный политик-практик, использующий в своих целях какой-то вопрос только потому, что этот вопрос является назревшим и насущным. В данном случае речь шла скорее об удачном совпадении конъюнктуры и политических убеждений. Какими бы ни были сомнения Сталина относительно бухаринского аграрно-кооперативного социализма и готовности строить его «черепашьим шагом» (по выражению самого Бухарина), Сталин как политик не мог не испытывать энтузиазма в связи с идеей построения социализма «в одной стране». Эта идея апеллировала к его глубокому «русскому красному патриотизму», о проявлениях которого мы уже упоминали. Она полностью соответствовала позиции, занятой им в августе 1917 г.: «Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму... Надо откинуть отжившее представление о том, что только Европа может указать нам путь. Существует марксизм догматический и марксизм творческий. Я стою на почве последнего». По многочисленным выступлениям Сталина в середине 20-х годов ясно, что для него идея построения социализма «в одной стране» означала, что Россия, которая указала миру путь к пролетарской революции, сможет, с помощью извне или даже без такой помощи, ценой огромных усилий совершить второй исторический подвиг — построить общество полного социализма.