Чтение онлайн

Ленин изображался выступающим с зажигательными речами перед рабочими с балкона особняка Кшесинской; преодолевающим «консервативное сопротивление» среди большевиков, с тем чтобы побудить партию перейти от разговоров о вооруженном восстании к его практическому осуществлению; устраняющим разногласия в партийном руководстве, с которыми приходилось сталкиваться при каждом повороте в развитии событий. Со страниц воспоминаний Троцкого Ленин предстает человеком, постоянно опасавшимся, что правительство Керенского, предприняв упреждающее вооруженное нападение, все испортит, и требовавшим поэтому от большевиков немедленно, не откладывая дело (как того желал Троцкий) до созыва II съезда Советов, намеченного на 25 октября, начать восстание. В таком случае большевики, располагая на съезде поддержкой большинства, могли бы узаконить захват власти. Затем в мемуарах рассказывалось, как Ленин, прибыв в Смольный 25 октября, когда восстание уже началось, и подробно расспросив Троцкого о деталях операции, окончательно смирился с его отказом «от захвата власти путем конспиративного заговора»; как на следующее утро, переночевав в служебном помещении Смольного и узнав, что революция победила, Ленин сказал Троцкому по-не-мецки: «Кружится голова» — и сделал вращательное движение рукой возле головы. Троцкий вспоминал, как понравилось Ленину название «Совет Народных Комиссаров», предложенное Троцким для нового советского правительства. Рассказывая о Ленине, Троцкий затронул вопросы, касавшиеся переговоров в Брест-Литовске, разгона Учредительного собрания, начала Гражданской войны и формирования нового правительства. В одной из зарисовок 1918 г. Троцкий привел слова Ленина, который будто бы неожиданно спросил: «Если нас с вами белогвардейцы убьют, смогут Бухарин со Свердловым справиться?»8.

Троцкий отвел Ленину центральное место, называя его «машинистом» революции и повсеместно представляя в качестве ее героя. И тем не менее брошюра «О Ленине», не обязательно задуманная в таком ракурсе, была в известной степени и революционной автобиографией, и как таковая в какой-то мере аро1офа рго У1га зиа"

Поскольку Троцкий наряду с Лениным был главным действующим лицом Октябрьской революции, из мемуаров получилась история двух людей, сделавших революцию. Основной темой мемуаров стали взаимоотношения Ленина-Троцкого, взаимоотношения двух равных партнеров, которые особенно выделялись на фоне той борьбы, которую приходилось вести Ленину с несогласными в рядах большевиков. В мемуарах рассказывалось, как Ленин прислушивался к советам Троцкого, какие Ленин возлагал на него надежды в деле организации захвата власти, насколько близки они были в критические моменты, каким глубоким уважением и абсолютным доверием Ленин проникся к Троцкому. Все это сразу же становилось очевидным многим читателям независимо от того, пытался автор произвести подобное впечатление преднамеренно или нет. Как заметил дружелюбный критик, заканчивая рецензию, «помимо своей прямой задачи, работа Троцкого облегчает нам уяснить себе величавую фигуру самого Троцкого. Пред нами встает не только образ почившего вождя, но и образ сплетавшегося с ним в годы революции его героического сподвижника»9 * Рассказ в защиту собственной жизни (лат.).

230

Усмотрев тот же самый смысл, политические противники Троцкого, должно быть, посчитали мемуары обдуманным ходом с его стороны, имеющим целью выделить собственную роль в истории революции. Во всяком случае, 5 сентября 1924 г. журнал «Большевик» напечатал критический обзор Вардина, ленинградского сторонника Зиновьева. Последовавшие возражения Троцкого журнал опубликовал вместе с редакционными замечаниями10. Затем Троцкий сделал роковой шаг. Под заголовком «Уроки Октября» он написал (размером с хорошую брошюру) предисловие к готовому тому своих трудов, содержащему статьи и речи 1917 г. Книга появилась накануне седьмой годовщины революции и вызвала взрыв антитроцкистской полемики, которая вошла в историю партии как «литературная дискуссия».

Троцкий переходит в наступление

В спорах, касавшихся его революционной биографии, Троцкий до тех пор занимал главным образом оборонительные позиции. В брошюре «О Ленине», например, он лишь коротко упомянул некоторые разногласия в партии, которые начались с конфликта по поводу ленинских Апрельских тезисов, продолжались в течение последующих месяцев и достигли апогея перед самым Октябрьским восстанием. Но он не вдавался в детали и не называл поименно выступавших против Ленина. Теперь же, в «Уроках Октября», Троцкий отбросил всякую сдержанность и перешел в наступление. Он указал на темные пятна в революционных биографиях некоторых членов старой гвардии большевиков, и прежде всего Каменева и Зиновьева. Более того, контекст был таков, что их политические позиции в революционный период увязывались с тем самым меньшевизмом, который в последнее время они ставили ему в вину.

Официально статья имела целью осветить русский Октябрь с точки зрения передачи опыта зарубежным коммунистическим партиям, у которых впереди был свой Октябрь и которые действительно нуждались в наставлениях, о чем свидетельствовали упущенные в 1923 г. возможности коммунистических революций в Германии и Болгарии. В своем анализе Троцкий сосредоточил внимание на двух противоречивых тенденциях внутри партии большевиков в период с февраля 1917 г. и (примерно) до февраля 1918 г. Истинные большевики во главе с Лениным, постоянно нацеленные на революционный захват власти, столкнулись с правыми тенденциями некоторых большевиков, которые подходили к ситуации с «социал-демократической, меньшевистской оценкой, насквозь проникнутой фатализмом». Как пояснил Троцкий, под социал-демократизмом он подразумевал реформистско-оппозиционную деятельность в рамках буржуазного общества и приспособление к его легальности. Он высказал мнение, что русский опыт имеет универсальное значение, что водораздел между подлинно революционными и социал-демократическими тенденциями обнаружится в любой коммунистической партии в революционный период, когда во весь рост встанет главный вопрос всякой революции — вопрос о власти1 Г

Подробно разбирая линию большевиков, Троцкий подчеркнул, что до возвращения Ленина в Россию некоторые находившиеся здесь большевистские лидеры, считая Февральскую революцию исключительно «буржуазной» и «демократической», не рассматривали ее как вероятную прелюдию пролетарской революции и поэтому взяли на вооружение во многом реформистскую тактику оказания «давления» на Временное правительство, намереваясь вынудить его довести до конца демократическую революцию и заключить мир. Свои угверж-дения он подкрепил соответствующими цитатами из редакционных статей двух номеров «Правды», вышедших в середине марта. Одна называлась «Без тайной дипломатии», другая — «О войне». Троцкий, однако, не указал, что первую писал Каменев, а вторую — Сталин. В то время, заметил далее Троцкий, Ленин, находясь в эмиграции в Цюрихе, метал громы и молнии против соглашательства и писал: «Обращаться к этому правительству с предложением заключить демократический мир — все равно, что обращаться к содержателям публичных домов с проповедью добродетели». Все это явилось предвестником конфликтов между правыми большевиками и Лениным, которые возникли после его приезда в Петроград 4 апреля и провозглашения в Апрельских тезисах курса на революционную борьбу и политику отказа Временному правительству в какой бы то ни было поддержке. Так, на Апрельской партийной конференции Каменев осудил позицию Ленина как «авантюристическую» и утверждал, что буржуазно-демократическая революция в России еще не завершена. Схема «явно меньшевистская», — прокомментировал Троцкий выступление Каменева, уже не отказываясь от упоминания имен. Затем он описал повторявшиеся стычки Ленина с правым крылом в партии, в том числе эпизоды, связанные с июльскими событиями, Демократическим совещанием в сентябре и Предпарламентом в начале октября. Троцкий утверждал, что представители правого крыла выступали за буржуазный парламентаризм, исходя из давней меньшевистской посылки, что между демократической и пролетарской революциями должен быть длительный интервал.

Внугрипартийный конфликт, продолжал Троцкий, достиг высшей точки непосредственно перед 25 октября и продолжался после этого. Опасаясь, что подходящий момент для успешной революции может быть упущен, Ленин в течение сентября и октября все время пытался заставить Центральный Комитет начать вооруженное восстание. Однако в партии были такие, кто воспротивился его призывам. В письме от 11 октября «К текущему моменту», направленном наиболее крупным партийным организациям, Зиновьев и Каменев твердо высказались против немедленного вооруженного восстания на том основании, что оно ставило бы на карту судьбу партии, судьбу революции; причем в такое время, когда, по их мнению, «шансы нашей партии на выборах в Учредительное собрание превосходны». Восемнадцатого октября Каменев опубликовал в газете «Новая жизнь» заметку, в которой он, Зиновьев и другие «товарищи-практики» выступили против того, чтобы начать вооруженное восстание до съезда Советов12. Затем 4 ноября из ЦК и созданного Совнаркома вышла группа партийных руководителей, потребовавшая в ультимативной форме преобразования большевистского правительства в коалицию социалистических партий. Упоминая этот эпизод, Троцкий заметил: «Таким образом, те, кто был против вооруженного восстания и захвата власти, как против авантюры, после того как восстание победоносно завершилось, выступили за возвращение власти тем партиям, в борьбе с которыми власть была пролетариатом завоевана»13.

Говоря об уроках Октября для коммунистов других стран, Троцкий в заключительном разделе подчеркнул, что без направляющей и руководящей коммунистической партии не может быть пролетарской революции. Однако главной темой брошюры являлась вовсе не насущная потребность в коммунистической партии, а настоятельная необходимость для коммунистической партии иметь такое руководство, которое обеспечили большевикам России Ленин и... Троцкий. Он доказывал, что даже в обществе, в котором сложилась революционная ситуация (как это произошло в России в 1917 г. и Германии в 1923 г.), пролетарская (т. е. коммунистическая) революция все равно не будет успешной, если не найдется руководителя ленинского масштаба, чтобы направлять движение. Подобные лидеры нужны не только для того, чтобы помочь партии в полной мере использовать исторические возможности для приобретения власти. Их функция состоит еще и в том, чтобы решительно преодолеть неизбежное сопротивление со стороны партийных элементов с умеренными, неустойчивыми, меньшевистскими взглядами на революцию. Указав на то, что некоторые старые большевики заняли, по существу, социал-демократические позиции по всем основополагающим вопросам, которые возникали с февраля 1917 по февраль 1918 г., Троцкий заявил: «Чтобы охранить партию и революцию от величайших замешательств, вытекавших из этого обстоятельства, нужно было исключительное, беспримерное и тогда уже влияние Ленина в партии». Относительно собственной роли Троцкий в короткой заключительной части сказал следующее: «С первого дня приезда в Петроград работа моя шла совершенно согласованно с Центральным Комитетом большевиков. Ленинский курс на завоевание власти пролетариатом я поддерживал, разумеется, полностью и целиком. В отношении крестьянства и у меня не было и тени разногласий с Лениным»14.

«Литературная дискуссия» :н-

Трудно сказать, представлял ли Троцкий заранее в полной мере тот шквал критики, который обрушился на него в связи с появлением «Уроков Октября». Однако из предосторожности к концу своей работы он все-таки заявил, что исследование прошлых партийных разногласий не следует рассматривать как направленное против «тех товарищей, которые проводили ложную политику». Вместе с тем было бы, дескать, непозволительно вычеркнуть величайшую главу партийной истории только потому, что отдельные члены партии не сумели идти в ногу с пролетарской революцией. И далее: «Традиция революционной партии создается не из недомолвок, а из критической ясности»15. Но, несмотря на подобные пояснения, Троцкий имел мало оснований ожидать, что его брошюра будет воспринята всего лишь как простой вклад в критическую ясность партийной истории. В условиях того времени оценить брошюру можно было не иначе как открытое объявление политической войны отдельным товарищам. Они, во всяком случае, истолковывали ее появление именно так и действовали соответственно. Последовали массированные атаки, начало которым положила неподписанная редакционная статья в газете «Правда», озаглавленная «Как не нужно писать историю Октября». Вскоре, однако, стало известно, что ее автором был Бухарин.

Защищая Каменева и Зиновьева, он напомнил, что избрать Каменева в ЦК на Апрельской конференции предложил, несмотря на существовавшие разногласия, Ленин, что ЦК поручил Каменеву председательствовать на II съезде Советов как раз в момент Октябрьского восстания. Что же касается Зиновьева, который разошелся с ЦК вообще лишь на несколько дней, то вскоре после этого Центральный комитет уполномочил его доложить Всероссийскому Исполкому Советов о роспуске Учредительного собрания. Таким образом, партия рассматривала «октябрьскую ошибку» Каменева и Зиновьева всего лишь как временное разногласие, и она давала им ответственейшие поручения, хотя и не оправдывала их заблуждений. Своей редакционной статьей Бухарин стремился не столько защитить Зиновьева и Каменева, сколько атаковать Троцкого, которого обвинил в том, что в «Уроках Октября» он развязал политическую дискуссию, используя «полуэзоповский язык» и «своеобразный шифр», требующий расшифровки16.

Каменев сделал свой вклад в дискуссию, выступив с подробнейшим изложением многочисленных предреволюционных столкновений Троцкого с Лениным. Таким путем был предан гласности материал, до тех пор фигурировавший в анонимной литературе, которая использовалась в антитроцкистской кампании.

В отличие от Каменева Зиновьев начал атаку на Троцкого с самокритики. По его словам, в начале ноября 1917 г. он совершил «громадную ошибку», которую, однако, признал и исправил в течение нескольких дней. Троцкий со своей стороны грешил против истины, причисляя его к «правому крылу» большевиков, ибо такая группировка просто не существовала. Большевизму по его природе были чужды как левые, так и правые фракции. Большевизм всегда означал монолитную партию, «высеченную из одного куска». Долгую историю внутрипартийных расхождений и разногласий не следовало рассматривать под углом зрения конфликта между левым и правым крылом. Но если теория большевистского правого крыла не имела исторического обоснования, то теперь появилась опасность создания подобного крыла во главе с Троцким и в партии, и в Коминтерне.