Чтение онлайн

12 июня 1942 года авиация США с аэродромов, расположенных на Ближнем Востоке, нанесла удар по нефтяным промыслам в Плоешти в Румынии. Летом того же года Молотов совершает вояж в Нью-Йорк и Лондон по вопросу открытия второго фронта в Европе. Западные союзники обещают открытие его уже в 1942 году. Приблизительно в этот период времени британское руководство предельно обеспокоилось, казалось бы, неудержимым продвижением вермахта через Кавказский хребет на Средний Восток.

Черчилль, в первой половине августа 1942 года в самый неподходящий момент разгара тяжелых боев под Сталинградом совершает поездку в Москву. Из советской столицы он возвратился с убежденностью в то, что русские в состоянии удержать немцев на своем южном фронте. Следовательно, не стоило опасаться угрозы интересам англичан за Кавказом.

Между тем, Сталин требовал от английского премьера оказания более действенной помощи. Помимо того, что второй фронт в Европе не открывался, из-за разгрома северного морского конвоя PQ-17 СССР оставался перед фактом полного прекращения поставок.

Сообщение Черчилля о том, что второй фронт в 1942 году в Европе открыт не будет, было частично сглажено сообщением о планах союзников по проведению во французской Северной Африке операции «Факел». Английский премьер отметил, с какой поразившей его молниеносной быстротой российский лидер оценил стратегические преимущества «Факела». И ответил соответствующим заявлением. Оно показывало, что «русский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, которая до этого была новой для него, очень немногие из живущих людей смогли бы в несколько минут понять соображения, над которыми британцы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев», отметил британский премьер.

Кроме того, Черчилль взял на себя обязательство, впоследствии невыполненное, что Великобритания предпримет наступление в Северной Норвегии в ноябре 1942 года (план «Юпитер») совместно с тремя русскими дивизиями. Сталин требовал от Черчилля еще большего, порою небезосновательно упрекая англичан в трусости, каждая дивизия у него была на счету. Черчилль отказывался, расставание могло произойти на ноте острой дисгармонии.

Однако вечером 15 августа, затушив разочарование, русский лидер пригласил Черчилля к себе домой, тет-а-тет. Два премьера сидели почти всю ночь и беседовали на самые разные темы. Затем отдали должное приготовленным закускам и выпивке, уже с присоединившимся к ним Молотовым. В обстановке неформального общения Черчилль не мог не подтвердить обязательства о проведении в 1943 году операции «Раундап» — вторжения союзников в Западную Европу.

По мере того же как Красная Армия добивалась все более впечатляющих успехов и перемалывала львиную долю немецких войск, англичане и американцы также усиливали натиск. Однако не в объемах и направлениях, желаемых русскими. Западные союзники преследовали, в первую очередь, свои интересы и действовали, исходя из возможностей.

С начала 1943 года англо-американская авиация все более интенсивно бомбардирует территорию рейха. А в месяце мае союзники окончательно разгромили итало-германские войска в Африке и стали хозяевами ее берегов, как французской, так и итальянской. Средиземное море стало вновь открытым для союзного судоходства. Основная часть разгромленного некогда французского воинства присоединилась к своим старым партнерам. Это создало предпосылки для вывода Италии из войны на стороне Германии.

9 сентября в районе Салерно близ Неаполя англо-американцы начали осуществление плана «Эвеланж» — высадки войск в Италии. 29 сентября в гавани острова Мальта на борту английского военного корабля «Нельсон» американский генерал Дуайт Эйзенхауэр, в том числе и от имени и по поручению Сталина, с одной стороны, и маршал Пьетро Бадольо, с другой стороны, подписали исчерпывающие условия капитуляции. 13 октября Бадольо от имени правительства Италии объявил войну Германии.

По мере увеличения своего военного могущества Сталин все больше выражает неудовольствие действиями союзников. По его мнению, их армии сковывали слишком незначительную часть мощи вермахта, к тому же материальные поставки продолжали оставлять лучшего.

В апреле 1943 года посла в Америке Литвинова отозвали в Москву, а летом аналогичное решение было принято в отношении Майского. Окончание войны оказывалось не за горами, поэтому главы Англии и Америки серьезно задумались об этом после победоносного для русских Курского сражения. Черчилль сознательно уступил инициативу по выработке дальнейших решений президенту Рузвельту. Которому, в отличие от переписки с английским премьером, Сталин первым отправил короткое письмо еще 4 августа 1941 года, очевидно, в продолжение встречи с Гарри Гопкинсом.

Из корреспонденции Рузвельта со Сталиным хорошо прослеживается, какие немаловажные уступки сделал американский президент относительно согласования места встречи министров иностранных дел союзных государств, состоявшейся в октябре 1943 года в Москве. А также по осуществлению операции «Эврика» — первой встречи так называемой «Большой Тройки» — лидеров стран антигитлеровской коалиции.

Черчилль с самого начала заявил о своем индифферентном отношении к месту встречи. Вследствие непродолжительной «тяжбы» Рузвельт уступил Сталину и согласился встретиться в Тегеране.

В столице Ирана развернулись весьма продолжительные дискуссии. Впервые встретившись воочию, три союзных лидера «притирались» друг к другу.

После одного из особенно пространных выступлений Черчилля на втором заседаний глав правительств 29 ноября 43 года Сталин иронично осведомился: «Сколько времени мы намерены оставаться в Тегеране?» Черчилль немедленно ответствовал в том смысле, что готов не есть, пока директивы не будут разработаны. Британский премьер имел в виду директивы для совместной военной комиссии по выработке предложений по открытию второго фронта. Сталин тут же уточнил, что своим вопросом подразумевает, когда вообще они намереваются закончить конференцию.

Рузвельт сообщил о своем намерении находиться в Тегеране до тех пор, пока там будет находиться маршал Сталин. У него выбора не было, американский президент находился в советской резиденции. Черчилль заявил с присущим ему апломбом, что если будет необходимо, то он готов навсегда остаться в Тегеране. Но его шутовской тон не был воспринят присутствовавшими адекватно.

Сталин исключительно серьезно отнесся к конференции и обязался к моменту начала десантных операций во Франции подготовить сильный удар по немцам. Перед этим он настоял на том, чтобы Черчилль и Рузвельт твердо дали ориентировочную дату начала наступления на западе. Последние не слишком были готовы и первоначально даже хотели уклониться от этого. Но под «давлением» Сталина они решили начать операцию (теперь уже под названием «Оверлорд») в середине мая 1944 года.

Постепенно лед недоверия и некоторой отчужденности между союзными лидерами оттаивал. На четвертом заседании глав правительств Черчилль сказал, в частности: «Что, принимая во внимание нашу слабость в начале войны, мюнхенскую политику и тот факт, что Франция изменила данным ею гарантиям Чехословакии, я понимаю, что Советское правительство в этих условиях не могло рисковать своей жизнью». Тем самым британский премьер извинялся за близорукую политику своего предшественника, а также давал своего рода индульгенцию Сталину.

Относительно грядущего послевоенного политического переустройства планеты Сталин склонялся к необходимости создания одной мировой организации, взамен Лиги Наций.

Возвратившись с Тегеранской конференции, Сталин объявил своему ближайшему окружению: «Рузвельт дал твердое слово открыть широкие действия во Франции в 1944 году. Думаю, что он слово сдержит. Ну а если не сдержит, у нас хватит и своих сил добить гитлеровскую Германию». Черчилль же к тому времени уже все больше выходил у русского лидера из доверия.