Чтение онлайн

Во всей этой кроваво-сумбурной сутолоке, во всех лагерях были честолюбцы, одержимые манией величия, авантюристы, преследовавшие своекорыстные интересы, калифы на час. В это время стремительно возникали и лопались, как мыльные пузыри, бутафорские государства.

«Тихий» Дон стал центром притяжения не только враждебного Советам казачества, но и Белого движения, формировавшего Добровольческую армию. На Южном Урале концентрировались антикоммунистические войска атамана А.И. Дутова. Старого морского волка, адмирала А.В. Колчака британцы сначала инструктировали, а затем инвестировали для противоборства большевикам со стороны Дальнего Востока и Сибири.

Германская армия, помимо земель, отторгнутых от Советов по условиям Брестского мира, поглотила Украину и продвигалась на юг России. Войска собирали и отправляли в голодающий фатерлянд все съестное, какое только встречали на своем пути. На юге Румыния не преминула воспользоваться хаосом в России. На севере, в марте месяце, в районе Мурманска, начал высадку ограниченный контингент англо-французских войск. Тогда лишь германское наступление на Западном фронте частично помешало планам Антанты. В июне экспедиционная армия существенно пополнилась. На северо-западе угрожающие телодвижения делали недавно «самоопределившиеся» финны. На Дальнем Востоке, в апреле, высадился сначала японский отряд, а затем и английские, и американские войсковые соединения.

В ночь на 25 мая, повинуясь приказу лидеров Антанты, командование 50-тысячного чехословацкого корпуса распорядилось поднять восстание против владычества большевиков. Войска, растянувшиеся от Пензы до Владивостока, стали хозяевами положения по всей линии железнодорожного сообщения Транссиба. Вместо борьбы с Германией они начали серьезно угрожать Совдепии, оказавшейся в кольце врагов.

Положение большевиков резко ухудшилось в самый разгар лета 1918 года, когда они лишились последних союзников. 6 июля левые эсеры, недовольные заключением мира с Германией решились на вооруженный переворот. В Москве ими был убит германский посланник Мирбах, а на Украине генерал Эйхгорн. Однако спровоцировать крупный конфликт террористам не удалось: у немцев просто не было на это сил. Несмотря на захват левыми эсерами Московского почтамта и некоторых других пунктов, мятеж был вскоре подавлен. Также провалилась попытка свергнуть «Советскую» власть командующего Восточным фронтом левого эсера М.А. Муравьева.

Негодование приверженцев монархии и всех богобоязненных россиян вызвало сообщение о трагической гибели последнего царя династии Романовых — Николая II. Это неслыханное злодейство ощутимо повысило градус страстей человеческих в его бывшей вотчине и без того предельно раскаленный. Официальное сообщение большевистских властей гласило: «Ввиду опасности приближения чехословацких банд к Екатеринбургу, президиум Уральского облсовета постановил расстрелять Николая Романова, что и было приведено в исполнение 16 июля. Жена и дети царя отправлены в надежное место».

25 июля 1918 года в Екатеринбург действительно вошли части сибирской армии белых и чехословаков. 30 июля началось судебное расследование. В начале февраля 1919 года по инициативе адмирала Колчака следствию был дан новый толчок, благодаря чему мир узнал документально подтвержденную истину о трагических событиях, произошедших в ночь на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге, в доме купца Ипатьева.

Дело об убийстве царской семьи расследовал квалифицированный юрист, благороднейший человек, следователь Николай Алексеевич Соколов. Последний, в результате кропотливейшей работы, детально реконструировал картину преступления. Соколов дознался, что в подвале дома купца Ипатьева были безжалостно расстреляны не только бывший царь, но и вся его семья и близкие им лица — всего 11 человек. Все следы, в первую очередь, трупы жертв, убийцы попытались тщательно сокрыть. Но без особого успеха.

Следователь Соколов, до самой преждевременной кончины, наступившей 23 ноября 1924 года во Франции, был убежден, что судьба императорской семьи решилась в Москве. Он возложил главную ответственность за содеянное в Екатеринбурге на председателя ВЦИК Свердлова и Голощекина, орудовавшего в то время на Урале. Однако были и другие лица, решавшие вместе с ними в Москве судьбу царской семьи. Но «я их не знаю» горестно заверял Соколов.

Судя по всему, решение о физическом уничтожении семьи Романовых принимали Ленин, Свердлов, Голощекин, возможно, Троцкий и другие видные большевики. Они же (в первую очередь Ленин) дали рекомендации о необходимости возможно более лучшего сокрытия малейших улик. А также ликвидировать в Алапаевске, близ Екатеринбурга, других близких родственников царя.

Сохранилось любопытное свидетельство члена большевистского правительства Милютина о заседании Совнаркома, на котором Свердлов сообщил о расстреле Николая Романова на Урале. Этим внеочередным сообщением он прервал доклад наркома НА. Семашко о проекте новой системы здравоохранения. После краткой информации Свердлова «на минуту воцарилось молчание».

Затем, чтобы размазать впечатление, Ленин предложил перейти к постатейному чтению проекта. Есть все основания полагать, что с Кобой-Сталиным, окопавшимся в Царицыне, не советовались относительно участи четы бывших венценосцев с домочадцами. Таким образом, он не несет прямой ответственности за злодеяния на Урале.

Находившийся в то время в Царицыне, Коба бомбардирует Ленина депешами о состоянии дел на фронте, а также откровенно намекает на недостаток чисто воинских полномочий. В письме от 10 июля 1918 года, адресованном Ленину, помимо требований орудий, самолетов и бронетехники, Сталин открыто «наезжает» на Троцкого и бесцеремонно шантажирует вождя.

Очень скоро отношения Троцкого и Сталина на почве распределения полномочий перешли в стадию острой конфронтации. Не последнюю роль сыграла психологическая несовместимость двух наркомов. Впрочем, нешуточные распри и склоки буквально разъедали сверху донизу большевистскую верхушку. Поводом могло послужить что угодно, и лишь удивительная способность Ленина умиротворять своих нукеров часто гасила конфликты в зародыше, хотя напряженность оставалась всегда.

Данный аспект Роберт Такер либо игнорирует, либо заблуждается, полагая, что в «лице Ленина советское руководство имело сильного, но не деспотического лидера, которого окружала целая плеяда прославленных революционных деятелей рангом пониже: Лев Троцкий, Григорий Зиновьев, Лев Каменев, Николай Бухарин, Карл Ра-дек и другие». И относительно всех вышеназванных персон — сущих агнцев, Сталин якобы единственный выглядит не только посредственностью, но гнусным козлищем.

Политика использования старых офицерских кадров, широко практиковавшаяся тогдашним наивысшим военным большевистским иерархом Троцким, натолкнулась на сильное сопротивление ряда партизански настроенных командиров типа К.Е. Ворошилова и С.М. Буденного, с недоверием относившимся к «военспецам». Сталин, отчасти, солидаризовался со своеобразной «военной оппозицией», но впоследствии отрицал подобное.

Более того, на VIII съезде партии (состоялся с 18 по 23 марта 1919 г.), в самый разгар бурных дебатов по военспецам Сталин категорически высказался за создание «в России строго дисциплинированной армии», регулярного воинства, неукоснительно подчиняющегося Центру. Чем ярче разгорался костер гражданской войны, тем ожесточеннее действовали противоборствующие стороны.

20 июня в Петрограде правым эсером Сергеевым был убит известный большевик В. Володарский (М.М. Гольдштейн), «разбитной, наглый парень из портных», по характеристике А.Д. Нагловского.

30 августа, также эсерами, было совершено убийство председателя Петроградского ЧК Моисея Урицкого.

В тот же день после выступления на заводе Михельсона на Ленина было совершено покушение. Вождь получил серьезные пулевые ранения от выстрелов из револьвера, произведенных якобы террористкой Ф. Каплан, в девичестве Ройдман. Нападавшая (по официальной версии властей) была схвачена и 3 сентября, согласно постановлению ВЧК, расстреляна.

Большевики в ответ на вылазки экстремистов официально объявили о своем терроре. Начались массовые расстрелы ни в чем не повинных людей, оказавшихся заложниками междоусобной войны.