Чтение онлайн

Вместе с Каменевым и М.К. Мурановым он без особых проблем входит в редакционную коллегию газеты «Правда», печатного органа Русского бюро ЦК. Триумвират, с подачи Каменева начинает проводить умеренную политику по отношению к Временному правительству. Когда же Ленин вернулся в Петроград и призвал к немедленной социалистической революции, то даже многие из видных большевиков не приняли всерьез его высказывания. Все еще повсеместно властвовали чувства эйфории, наступившей после Февральской революции.

Но вскоре, не в пример, допустим, Каменеву, Коба начинает поддерживать Ленина практически по всем позициям. После некоторого периода сомнений и колебаний (в чем Сталин чистосердечно признается спустя десять лет), он бесповоротно становится под знамена ленинских идей.

Разность жизненных условий в последние годы, несомненно, внесла коррективы в его отношение к Ленину. Ореол вождя, по мере окончательного возмужания в сибирской глуши, некогда пылкого южанина, не мог не утратить первозданного ослепительного блеска. Тем не менее личность Ленина сохранила огромную притягательность для Кобы-Сталина. Постепенно он становится одним из ближайших сотрудников вождя большевиков. Коба вплотную следует в кильватере воплощения ленинских замыслов, стремясь не отстать, и в отличие от других большевистских лидеров почти не имеет с ним расхождений в тактических вопросах.

В ходе предоктябрьских событий Сталин берет на себя роль специального помощника Ленина по особым поручениям. Его изворотливость, мастерство конспиратора и абсолютная надежность находят широкое применение. Горец не старается выказать качеств записного оратора или оригинала-мыслителя, коим было несть числа в те смутные времена, но он является человеком, которому можно было поручить любую работу и быть при этом уверенным, что он с ней справится. Поручения, доверенные Кобе в мае и июне, подтверждают правоту ленинского представлений о нем.

Он почти не пишет статей для «Правды», не участвует в длительных переговорах, в результате которых Ленин сумел договориться с Троцким и его сторонниками. Однако в этот период всеобщей напряженности и неразберихи, Коба-Сталин активно проводит на заднем плане плодотворную работу организационного характера, включавшую и налаживание связей с противостоявшими друг другу социальными группировками. Одним из важнейших заданий Сталина являлась организация пропаганды и агитации солдат и рабочих против продолжения войны с Германией. Большевики неистово призывают народ прекратить империалистическую войну и переключиться на пролетарскую революцию. Коба был одним из главных действующих лиц многолюдной демонстрации, которая была задумана в поддержку Советов, а заодно и временного правительства. На деле же 90% лозунгов ее оказались большевистскими.

В самой середине года Коба-Сталин находится в эпицентре событий и оказывает Ленину личную услугу. Он убеждает руководство Петроградского Совета не поддерживать кампанию против вождя большевиков, инициированную Временным правительством и объявлявшую Ленина и прочих германскими агентами. Едва Временное правительство издает приказ об аресте Ленина, вездесущий кавказец приходит к нему на помощь. Сначала он прячет вождя на квартире у Аллилуевых, а затем тайно переправляет в безопасное место в Финляндии. У Аллилуевых Ленин занимал ту самую комнату, которую хозяева забронировали по просьбе Кобы и которой он доселе не воспользовался. После переправки Ленина Сталин проводит больше времени у Аллилуевых и становится кем-то вроде члена семьи. Весьма вероятно, что именно тогда горец начинает с особым вниманием относиться к Надежде — младшей из сестер Аллилуевых. В момент, когда Ленин и Зиновьев вынуждены скрываться, а Троцкий и Каменев вместе с некоторыми другими находятся в тюрьме, Коба-Сталин выдвигается на передний план.

Возникает вопрос, почему он не подвергся в то время преследованию? Здесь может быть следующее объяснение. Коба ведет себя спокойно, то есть вполне благоразумно, с ним можно вести конструктивный диалог, в отличие от иных большевистских вожаков, с пеной у рта алчущих власти. Вследствие этого его, вполне резонно, власти не считают чрезмерно опасным. К тому же Сталин практически сразу по приезду в Питер был делегирован от большевиков «в состав исполкома Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов». Вместо «Правды», закрытой правительством, выпускается газета «Рабочий путь», и Коба входит в ее редакцию.

Когда в начале августа 1917 года 267 большевистских делегатов собрались на проводившийся в полулегальных условиях VI съезд партии, с Отчетным докладом ЦК (прерогативой Ленина) выступил Сталин, сделавший сообщение также о политическом положении. Коба, несмотря на определенное противодействие, довольно смело провозгласил на съезде о тщетности надежд на свержение Временного правительства мирным путем, а также объявил, что: «Не исключена возможность, что именно Россия явится страной, пролагающей путь к социализму». В то же время было сделано предупреждение о том, что не следует дать себя вовлечь в «преждевременный бой». В целом же, в условиях, когда главные партийные руководители были вне «закона», а сама партия в любой момент могла быть подвергнута официальным гонениям, съезд ограничился лишь оценкой обстановки.

Бурные дискуссии развернулись в ЦК партии по вопросу участия партии в так называемом Демократическом совещании, Коба-Сталин был в числе лидеров, требовавших бойкота. В конце концов было принято решение о принятии участия в нем, что подверглось суровому ленинскому осуждению.

В критические ноябрьские дни Коба не был склонен безоглядно поддерживать ленинский план переворота, ибо это означало «поставить все на карту». Он не разделял уверенности Ленина в успехе, но в отличие от Каменева и Зиновьева, был готов выполнять самые рискованные поручения. Коба-Сталин достаточно уверенно голосует за предложение Ленина по вопросу о вооруженном восстании.

Для осуществления этого решения формируется Политическое бюро, состоящего из семи членов, в их числе и Коба. Весьма характерно, что в бюро, как ни в чем не бывало, попадают двое категорически несогласных с решением о вооруженном выступлении. Через несколько дней вновь разгорелись ожесточенные дебаты, на которых Сталин, в частности, говорит: «Тут две линии: одна линия держит курс на победу революции и опирается на Европу, вторая не верит в революцию и рассчитывает быть только оппозицией. Петроградский совет уже встал на путь восстания, отказавшись санкционировать вывод войск». В заключение состоялось закрытое заседание Центрального Комитета, на котором был избран Военнореволюционный центр в составе Я.М. Свердлова, И.В. Сталина, А.С. Бубнова, М.С. Урицкого и Ф.Э. Дзержинского.

Центр от партии большевиков влился в Петроградский Военно-революционный комитет (ПВРК), который мыслился как беспартийный (надпартийный) орган, состоящий из представителей различных партий, группировок и соответствующим образом руководимый.

Категорическое требование Ленина об исключении оппортунистов из партии, озвученное 2 ноября на заседании ЦК, выполнено не было. Страсти в отсутствие самого Ленина, по-прежнему находившегося на нелегальном положении, основательно разгорелись. Масла в огонь распрей подлил Троцкий, бурно протестовавший не только против публичного заявления Зиновьева с Каменевым, но и примиренческой позиции Кобы-Сталина. Последний демонстративно объявил о своем выходе из редакции партийной газеты «Рабочий путь». ЦК благоразумно решил не обсуждать этот вопрос и не принимать отставки Сталина, засим перешел к обсуждению других вопросов. Впервые два будущих главных оппонента столкнулись открыто.

1917 год явился важной вехой на пути Сталина к вершинам власти, невзирая на то, что он производил порою, как выразился некто Суханов Н. (Гиммер Н.Н.), «впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно».

Существует устойчивое мнение о том, что Сталин остался на периферии решающих Октябрьских событий. Во всяком случае, он не красуется на переднем плане тех сумбурных дней во весь рост, что впоследствии было поставлено недоброжелателями ему в пику. Тем самым, по-видимому, именно их ядовитые замечания вдохновили впоследствии сталинских апологетов, самыми «наглядными примерами» исправить столь вопиющую «несправедливость».