Чтение онлайн

В кратких резюме, данных отдельным своим соратникам, Ленин объявляет, что Сталин слишком груб и капризен, и предлагает обдумать способ перемещения его с поста генсека партии. Как бы мимоходом, вождь напоминает также о небольшевизме Троцкого и предательских действиях Зиновьева и Каменева в решающие октябрьские дни 1917 года.

Теоретические воззрения Бухарина, считает Ленин, с очень большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским по причине схоластичности. Пятаков, по мнению Ильича, слишком увлекается администраторством, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе. Данные грехи водятся и за Троцким.

В сущности, своим, так называемым, завещанием, вождь постарался аккуратно дискредитировать всех своих ближайших соратников, что дополнительно свидетельствует о его отнюдь не ангельском характере. Будучи еще, казалось бы, вполне дееспособным, Ленин неоднократно признавался в том, что плохо разбирается в людях и не понимает их истинных побуждений. Поэтому окружение вождя было весьма и весьма разношерстно — вокруг Ильича кучковались довольно длительное время весьма разные персоналии.

Его ближайших сотрудников можно подразделить на две группы: преимущественно краснобаев, интриганов, склочников и организаторов вкупе с тружениками-подвижниками. Возглавляет первую «бригаду» Троцкий. За ним по ранжиру следуют Зиновьев, Каменев, Бухарин, Пятаков, Рыков и прочие.

Главный во второй — Сталин. Туда же нужно отнести Дзержинского (одно время поддерживавшего Троцкого), Орджоникидзе, Фрунзе, Куйбышева, Молотова и других.

Отнюдь не случайно первые почти поголовно и фактически постоянно жили за границей, включая Ленина, и не случись катавасии 1917 года так бы там и остались. Никто из них не испытывал ностальгии по России и не порывался туда обратно до самоликвидации самодержавия. Физически и духовно диссиденты были оторваны от российских народных масс.

Фигуру Свердлова Я.М. (Яноша Мовшевича Соломона) необходимо поставить особняком и не только по причине его преждевременной и внезапной кончины, а вообще вследствие ее несомненной загадочности.

В последнее время появилась внешне кажущаяся совершенно фантастической версия о причастности Свердлова к организации покушения на Ленина на заводе Михельсона. Последний же, дознавшись якобы о неблаговидной роли председателя ВЦИК, в отместку распорядился бесшумно ликвидировать его. В пользу данного предположения говорят некоторые обстоятельства жизни и карьеры Свердлова, бросающие на него тень.

Неясно досконально, почему он всего лишь полгода пробыл вместе со Сталиным в Курейке, а затем возвратился значительно южнее, в станок Селиваниху. Где ранее Свердлов весьма «недурно устроился», как выражался бедствующий Сталин в письме Зиновьеву.

Очевидно, Свердлову посодействовал тогдашний владыка Туруханки жандармский пристав Кибиров. Ибо по показаниям прислуги пристава, в послереволюционный период времени Свердлов оказал Кибирову существенную помощь. Факт достаточно примечательный.

Далее, представляется весьма удивительным, что после февральских событий он окопался в Екатеринбурге в качестве одного «из руководителей уральской партийной организации». Довольно быстро покинув Петроград (как будто, чего-либо опасаясь), хотя причислялся к верхушке большевистской партии.

К примеру, большевистское трио из числа Каменева, Сталина и Муранова практически немедленно ринулось в Питер и там и осталось. Причем обставило свое отбытие помпезно, отбив соответствующую телеграмму из-за Урала Ленину в Швейцарию.

Исходя из показаний Малькова, Свердлов по собственной инициативе возложил на себя множество функций и обладал огромной властью. А его супруга, Клавдия Тимофеевна, заведовала к тому же секретариатом ЦК. Свердлов не гнушался, помимо прочих дел, постоянно заниматься напрямую, минуя секретаря ВЦИК, делами комендатуры. От чего его преемник Калинин немедленно отказался.

О том, что Свердлов был способен на многое, свидетельствует расправа с царской семьей. Исключительно благодаря недоброй воле Свердлова самодержец оказался задержан в Екатеринбурге, где и был столь изуверски и скрытно умерщвлен. Главным образом, поэтому Ленин выступил с довольно многословным панегириком на экстренном заседании ВЦИК по поводу смерти Свердлова. В «этом смысле Яков Михайлович незаменим», — обронил мимоходом Ильич, имея в виду организаторские способности Свердлова, выразившиеся «в решительной, беспощадно твердой расправе с эксплуататорами и врагами трудового народа».

Настораживает, что буквально сразу же после покушения на Ленина, «через день или два» Мальков по распоряжению секретаря ВЦИК В.А. Аванесова забрал с Лубянки Каплан и посадил в кремлевский каземат. Еще спустя день-два он по постановлению коллегии ВЧК (одним из членов которой являлся Аванесов) расстрелял вместе со своими латышами несчастную полуслепую Каплан в 4 часа пополудни 3 сентября 18 года.

Как заявлял Мальков, «вернувшись в первых числах марта 1919 года из поездки на Украину, Яков Михайлович тяжело заболел». И уже спустя две недели скоропостижно помер.

По свидетельству Е.Д. Стасовой, накануне кончины Свердлова она была у Ленина и посоветовала пойти к нему, навестить и ободрить больного лично. А не справляться без конца изустно и по телефону. Ильич безропотно согласился и незамедлительно отправился, невзирая на уговоры некоторых, ввиду заразности заболевания.

Ленин пришел удивительно своевременно: Свердлов угас практически на его глазах, одновременно пытаясь что-то возбужденно говорить. Любопытно знать, посещал ли раньше Ленин, так сказать, «до того», Свердлова. Но как бы то ни было, вопрос об их истинных взаимоотношениях остается тайной, покрытой мраком.

Весьма интересные письменные свидетельские показания оставил вдумчивым исследователям Нагловский, близко соприкасавшийся с некоторыми большевистскими вождями, особенно с Троцким и Зиновьевым.

Сын царского генерала, человек неординарный и образованнейший, Александр Дмитриевич Нагловский задолго до октября 1917 года вступил в большевистскую партию. После Октябрьского переворота он назначается комиссаром путей сообщения в Петрограде и работает под началом Зиновьева, а затем в Народном комиссариате путей сообщения у Троцкого.

Первый раз Нагловский увидел Зиновьева в 1917 году в Совете народных депутатов, когда он произносил речь. Среднего роста, плотный, ожирелый, с откинутой назад вьющейся восточной шевелюрой, Зиновьев не говорил, а кричал необычайно пронзительным фальцетом. Легкость речи его была удивительна, казалось, Зиновьев может так говорить часами, днями, неделями. Охваченный ораторским жаром, иногда он казался на трибуне даже эффектным. Во всяком случае производил впечатление и темпераментного, и убежденного человека.