Чтение онлайн

Ленин даже, по свидетельству некоторых очевидцев, чуть не принялся плясать, убедившись в том, что его режим продержался больше, нежели когда-то парижские коммунары.

Военное столкновение с Польшей в 1920 году нанесло сильнейший, хотя еще не смертельный удар по концепции «перманентной революции» Троцкого. В то же время, несмотря на Рижский мирный договор, заключенный в марте месяце 1921 года, между «панской» Польшей и «Совдепией» образовалось удручающее политико-психологическое состояние. Которого, возможно, удалось бы избежать, одобри Ленин замысел Сталина по организации поэтапного отпора противникам.

Ильич совершил тогда две непростительные ошибки: военную и дипломатическую. Если же было бы осуществлено намерение Сталина, все могло сложиться иначе. То есть, если сначала был разбит Врангель, а затем уже Пилсудский аккуратно отодвинут на линию Керзона, то вся последующая история Европы могла развиваться иначе.

Ленин опасался потерь от сталинского предложения в десятки тысяч красных воинов, но они оказались в итоге несоизмеримо большими. Ущерб только польской армии составил свыше 184 тысяч человек — «почти 20 процентов своего максимального состава». Советская Россия понесла урон в несколько раз больший, только плененными оказалось около двухсот тысяч.

Кампания оказала также огромное влияние на сознание русского и польского народов. По обеим сторонам демаркационной линии, по обеим сторонам фронта, который в силу неизбежности стал границей, утвердились стереотипы, свойственные больше состоянию войны, чем дружественного мира.

С одной стороны, были «хамские большевистские Советы», с другой — «панская Польша Пилсудского». Последняя в глазах Советской России являлась авангардом Антанты, наконечником копья глубоко враждебных социалистическому государству империалистических сил. Подобное впечатление усиливала поддержка различных антисоветских акций, осуществляемых с территории Польши: деятельность террористов Бориса Савинкова, вылазки атаманов Булаховича и Тютюника и многих других мероприятий.

Поскольку Рижским договором советско-польская граница устанавливалась значительно восточнее так называемой линии Керзона, к Польше отошли Западная Украина и Западная Белоруссия. Отсюда, в польских правящих кругах доминировали тенденции избежания какого-либо политического сближения с СССР. Подобной «линии поведения» до поры до времени придерживались многие ведущие державы мира.

Марш Тухачевского на Варшаву вызвал новый взрыв недоверия и враждебности к Советам на Западе, несколько утихший лишь после заключения мира. Пока там возмущались, южные соседи России поспешили заключить с ней мирные соглашения.

26 февраля 1921 года состоялось подписание договора с Персией (Ираном), а спустя сутки с Афганистаном. Март 1921 года вообще оказался богатым для Советов на разного рода соглашения. 16 числа в Москве был подписан договор о дружбе и братстве между Советской Россией и кемалистской Турцией. Как и ранее с Тегераном и Кабулом, Ленин пошел на весьма значительные уступки Анкаре, в том числе финансовые. Договором предусматривалось также, что вопрос о режиме проливов будет передан на обсуждение стран Черноморского побережья.

Вследствие снятия довольно существенного русского фактора, развязывавшего ему руки, Мустафа Кемаль (Ататюрк) бросил против греков все свои силы. Его войска отвоевывали оккупированную территорию и шли к проливам и Константинополю.

События на анатолийском фронте вызвали правительственный кризис в Англии. Премьер-министр Ллойд-Джордж лишился кресла, а главой Форин оффиса стал лорд Керзон. Несмотря на все его ухищрения, советское правительство удостоилось приглашения на конференцию в Лозанне.

Точкой отсчета же дипломатического прорыва для Советов стала Генуя. В начале 1922 года Россию пригласили участвовать в международной конференции, которая открывалась 10 апреля на родине Колумба. Для большевистской стороны это был первый полноправный международный дипломатический форум.

Нажим на двух изгоев мировой дипломатии, Германию и Советскую Россию, со стороны союзных держав в Генуе привел к сенсационным результатам. 16 апреля в городке Рапалло, Советская Россия и Германия подписали мирный договор, означавший для одной стороны выход из дипломатической блокады, а для другой — из политической изоляции. Особенностью германо-советских отношений до Рапалло было сугубо секретное взаимодействие в воинских целях. Его инициировал тогдашний глава рейхсвера Ханс фон Сект и большевистское руководство пошло на сотрудничество, немедленно забыв, как в период Октября гневно осуждало любые тайные соглашения.

Завершающий этап острейшего ближневосточного кризиса (войны между Турцией и Грецией) в целом поспособствовал дальнейшему упрочению влияния России, в значительной степени омраченного убийством советского дипломата Вацлава Воровского. На международной конференции в Лозанне СССР признали «наследницей прав и интересов бывшей Российской империи», хотя вопрос о проливах разрешился для него неблагоприятно.

3 июля 1923 года состоялось подписание так называемого «хлебного договора» между СССР и Германией. Взамен поставляемых 20 миллионов пудов зерна Советский Союз обязывался закупить изделия германской промышленности. Благодаря Рапалльскому договору создалась благоприятная атмосфера по отношению к Германии не только в правительственных кругах, но и среди населения Советских республик. Чувства признательности усилились, когда высшие правительственные и дипломатические лица германского государства выразили соболезнования, опубликованные в «Известиях» в связи с кончиной Ленина.

Сразу после его смерти началась полоса дипломатического признания СССР странами капитала. На протяжении 1924-1925 годов ряд государств установил с ним относительно нормальные отношения. Среди них были такие страны, как Италия, Франция, Англия. Последние особенно значили для Советов ввиду проявлений непримиримой враждебности. Еще 16 марта 1921 года практически синхронно с Рижским и Московским договорами и ленинской декларацией о НЭПе в Лондоне состоялось подписание англо-советского торгового соглашения — важной вехи на пути режима пролетарской диктатуры установления нормальных отношений со странами Запада. Явственно начало обозначаться расхождение выразителя национальных интересов государства — наркомата по иностранным делам с поборником интернациональной политики — Коминтерном.

Результатом более чем двухлетних сложных переговоров, ощутимого противодействия определенных кругов в обеих странах стало подписание в Москве 12 октября 1925 года советско-германского экономического договора в развитие договоренностей в Рапалло. «Вышеназванный договор, — объявил газетчикам посол Германии в России граф Брокдорф-Ранцау, — является выражением серьезной воли обеих сторон найти здоровый компромисс между экономической и правовой структурой Германии и столь различной от нее структурой СССР… несомненно, будет способствовать экономическому оздоровлению территорий с населением почти в 200 миллионов человек».

Весной следующего года между Германией и Советским Союзом был подписан уже договор о нейтралитете и ненападении, вызвавший на Западе сильнейшее раздражение, усиленный фактическим сворачиванием НЭПа. А значит и отсутствием ближайших перспектив возврата долгов царского и Временного правительств.

На протяжении нескольких последующих лет, в то время как у Советов не было с Западной Европой практически никаких отношений, их связи с Германией как военно-политические, так и культурно-экономические оставались намного более тесными и плодотворными, чем с любым другим государством.