Чтение онлайн

Местное правительство и командование заседали непрерывно. Изнемогали от споров, но не могли принять ни одного толкового решения. Заговорили о светомаскировке. Но стояла тропическая жара, и кто-то возразил – если отключить электричество, не будут работать вентиляторы. В общем-то, это был предмет роскоши, вентиляторы стояли только у богатых европейцев и китайцев. Но начальство решило не лишать себя удобств. А ближайшей ночью налетела вражеская авиация, отбомбилась по ярко освещенному городу. Следом появились полки Ямаситы, от Сингапура их отделял только пролив. И тут-то выяснилось, что мощные форты крепости не предназначены для обороны с суши! Башни с орудиями развернули, но траектория снарядов не позволяла поражать цели на таком близком расстоянии! Когда в Лондон доложили, что город не готов к осаде, Черчилля ввергли в настоящий шок.

Вместе с беженцами в Сингапуре собралось больше миллиона людей. Но точно так же, как в Гонконге, никто не подумал о мобилизации. Правда, и без того англичане обладали весомым превосходством, у них было 85 тыс. солдат. Численность японцев британская разведка оценивала в 60 тыс. Однако о том, что преимущество можно использовать, организовать контрудар, тоже никто не заикнулся. Полки тупо и равномерно распределяли по берегу. Велели рыть окопы, хотя и это не получалось. Остров был низким, ямы сразу заполнялись водой. А у моряков было свое начальство, оно было настроено пессимистично и отдало приказ взрывать портовые сооружения. Когда в гавани загрохотало, дух защитников совсем упал.

На самом же деле у генерала Ямаситы было не 60 тыс. а всего 36 тыс. Но и численность англичан японская разведка очень недооценила, считала, что их 30 тыс. На 8 февраля Ямасита назначил штурм. Боеприпасов у него было очень мало, но генерал в азарте поклялся победить и велел снарядов не жалеть. У британцев, наоборот, боеприпасов хватало в изобилии, но… они принялись рассуждать о долгой осаде. Предписали расходовать в день не более 20 снарядов на орудие. На шквал японского огня английские батареи ответили реденько и жиденько, а в результате их расстреляли.

Ну а прожекторный полк имел инструкции беречь прожектора, включать их только по особому приказу. Такого приказа полк не получил. В темноте японские плоты и лодки двинулись через пролив. К утру на острове уже находилось 10 тыс. солдат, танковые подразделения. Британское командование принялось собирать к месту прорыва подкрепления. Теперь-то спешило, гнало их побыстрее. Батальоны и роты прибегали на угрожаемый участок, и японцы уничтожали их по очереди. Пушки Ямаситы начали бить по жилым кварталам. Заполыхали пожары, было много жертв среди населения, забушевала паника. А место, где высадились японцы, оказалось очень удачным. Они в первый же день захватили основные склады продовольствия, боеприпасов, горюче-смазочных материалов, аэродром, резервуары с запасами пресной воды.

Все-таки у Ямаситы было слишком мало солдат. Они теснили англичан шесть дней, но овладели только окраинами острова и предместьями Сингапура. Сам огромный город еще лежал впереди, а японцы совершенно измучились, потеряли 4,5 тыс. человек, достреливали последние снаряды. Ямасита уже озадачился, каким образом можно вывести войска с острова. Но колониальные власти совсем пали духом. Их автомобили остались без бензина, пришлось ходить пешком, и это стало последней каплей. Зазвучали доводы, что дальнейшая оборона только разозлит японцев, приведет к большим жертвам.

Ямасита как раз собирал подчиненных командиров – обсудить, как выкрутиться из затруднительного положения. И в этот момент появился парламентер: осажденные предлагали переговоры об условиях сдачи города. Для Ямаситы это оказалось полной неожиданностью, но он сориентировался мгновенно. Потребовал, чтобы к нему явился самолично британский командующий генерал Персиваль, предъявил ему условие – полная капитуляция, причем немедленно! Тот пробовал торговаться, просил отсрочку. Но Ямасита понимал: англичане могут разобраться, что японцам приходится туго. Насел на Персиваля, орал, и он сломался. Тут же, из вражеского штаба, отдал приказ сдаваться. Японцам достались более 80 тыс. пленных, колоссальные запасы оружия и имущества. Победу праздновала вся Япония – ее признавали куда более грандиозной, чем взятие Порт-Артура в 1904 г.

Впрочем, победы сыпались на Страну восходящего солнца повсюду. Ее армии вторглись в Бирму, в Индонезию. У голландцев здесь располагалось 65 тыс. солдат, разбросанных по многочисленным островам. Японцы выделили на это направление 50 тыс. штыков, но они действовали компактными группировками и захватывали острова по очереди. Борнео, Целебес, Амбон, Бали, Суматру. На помощь голландцам стали прибывать английские, австралийские, американские войска. Но японцы не уступали инициативу, продвигались стремительными прыжками от острова к острову. А у союзников царила неразбериха. У тех же голландцев, англичан, американцев были свои командиры, договаривались между собой кое-как. Союзные эскадры тоже представляли собой сборную солянку. Японский флот дважды разгромил их в Яванском море и Зондском проливе, уничтожил полдюжины крейсеров. А 3 марта капитулировал гарнизон Явы, самого большого индонезийского острова. В плен попало 60 тыс. человек.

Точно так же, как в Китае, наступление на британские и голландские колонии ознаменовалось разгулом ужаса. После взятия Сингапура было решено истребить «антияпонские элементы». К таковым причислили местных китайцев – они в большинстве поддерживали англичан. Была организована специальная операция «Сук Чинг» («чистка»). По городу устроили сеть фильтрационных пунктов, через них пропускали всех совершеннолетних мужчин. Тех, кого признавали враждебными, вывозили на окраины и ставили под пулеметы. Но разбираться оказывалось долго, и на расстрелы стали отправлять всех китайцев подряд. Расправы покатились и по прилегающим к городу районам. По разным оценкам, умертвили от 50 до 100 тыс. человек.

В Индонезии главным призом была нефть. При обороне острова Таракан голландские командиры и инженеры взрывали и поджигали нефтедобывающие установки. За это японцы казнили всех военных и гражданских лиц, захваченных на Таракане. Начали оповещать в листовках и по радио: за уничтожение промыслов и складов продукции кара везде будет аналогичной. Защитники острова Баликапан не послушались, подожгли скважины. На этом острове тоже истребили всех – как военных, так и мирное население.

Во всех оккупированных странах крестьян заставляли сдавать почти всю продукцию. Жителей массами мобилизовали для прокладки дорог, строительства аэродромов, укреплений. Для походов принудительно набирали возчиков, носильщиков. О них никто не заботился. Если умрут где-то в болоте, в ближайших деревнях возьмут других. Мобилизовали по разнарядке и молодых женщин. Их направляли служить на так называемые «станции комфорта». Еще в 1930-х японское военное командование пришло к выводу, что беспорядочные половые связи расшатывают дисциплину, осложняют отношения с местным населением и чреваты венерическими заболеваниями. В местах сосредоточения войск стали создавать упомянутые станции. Через них прошло до 300 тыс. женщин. Этот персонал называли «нигуичи». В переводе «29 к 1». Такова была дневная норма одной женщины – 29 солдат.

В Великой Отечественной решались судьбы не армий, не каких-то спорных территорий, не политической системы. Решалась судьба всего нашего народа и страны – быть им или не быть? Но и велась война не только на фронте. На врага поднималась вся страна! Все вместе и каждый сам по себе. Руководство народным хозяйством и вооруженными силами было централизовано в едином органе, Совете труда и обороны. Выдвигался лозунг «Все для фронта, все для победы». Затягивались пояса. Люди жили по карточкам, впроголодь. Не было самого необходимого. Зато армию удавалось снабжать, вооружать, кормить. Не хватало мужчин – их места занимали женщины, подростки. Эвакуированные предприятия выгружались из эшелонов где-нибудь в уральской или сибирской глуши. Еще не было ни цехов, ни жилья. Но наскоро цементировались фундаменты под станки, пробрасывалась электропроводка, и под открытым небом, под временными навесами, заводы начинали выпускать продукцию.

К концу 1941 г. на фронт снова начали поступать боеприпасы, орудия, танки. Верховное главнокомандование получило возможность восстанавливать крупные бронированные соединения, механизированные корпуса. Впрочем, пока еще техники было мало. Зато кавалерийские корпуса великолепно проявили себя, и было решено увеличить их число. Для этого широко привлекали казаков. Это было похоже на сбор ополчений в стародавние времена. Например, в станицу Урюпинскую приехал здешний уроженец, генерал СИ. Горшков – и по окрестностям понеслось известие: «Начдив приехал, Аксиньи Ивановны сын, Сережка. Казаков скликает». К нему стали съезжаться степенные бородачи, молодежь, колхозы давали лошадей.