Чтение онлайн

Авиацию стали сводить в воздушные армии по примеру германских воздушных флотов. Крайним напряжением ресурсов наращивалось производство танков, началось создание четырех танковых армий. Но они еще были в стадии формирования или вообще только на бумаге. А единственный завод, выпускавший тяжелые KB, находился в Ленинграде. Значительную часть танков составляли легкие Т-70 или полученные от англичан. Да и в авиации широко использовались зарубежные самолеты. Хотя западные друзья поставляли далеко не лучшую технику. Британские танки работали на бензине и вспыхивали, как факелы. Английские истребители «харрикейны» имели слишком слабое вооружение. Американские «аэрокобры» вооружались мощно, но аэродинамические характеристики были отвратительными. Они легко срывались в штопор и не выходили из него [86]. Зато иностранные танки и самолеты были радиофицированными, а советские – нет. Даже в штабах армий по-прежнему не хватало радиостанций, радистов, шифровальщиков.

Из перебросок неприятельских сил на восток советское командование делало правильный вывод: готовится новое наступление. Но и это обстоятельство убеждало Сталина не отменять частных операций. Представлялось выгодным смешать карты противника, не упускать инициативу. Пускай он дергается и реагирует на наши удары, а не мы на германские. Одну из таких операций предложили командующий Юго-Западного направления Тимошенко и член Военного совета Хрущев. В зимних боях в районе Изюма образовался Барвенковский выступ. Выдвигалась идея нанести два удара, с вершины выступа и от Волчанска. Взять в клещи и раздавить противостоящую группировку немцев.

Во фронте образуется широкая брешь, бросив в нее войска, можно освободить Харьков, а дальше, развивая успех, всю Левобережную Украину. Тимошенко и Хрущев просили дополнительно выделить им крупные контингенты. Василевский и специалисты Генштаба возражали, что наступать из выступа очень опасно – это значит лезть в готовый мешок. Но командование Юго-Западного направления доказывало, что победа гарантирована. Сталин взвесил «за» и «против» и опять пришел к компромиссу. Операцию дозволил, только сузил масштабы. Приказал действовать имеющимися силами, разгромить германскую группировку под Харьковом, а на дальнейшее пока не закидываться…

Выглядела очевидной и необходимость выручать Ленинград. Столь же очевидной казалась операция в Крыму. Здесь-то сил хватало! Три армии под Керчью, одна в Севастополе. Проломить фронт на Керченском полуострове, и армия Манштейна снимет осаду. Преследуя ее, четыре армии выплеснутся из Крыма в тылы всей системы немецкой обороны на юге, она рухнет! Хотя в итоге все эти планы перечеркивали решение о стратегической обороне!

В Крыму Манштейн после двух неудачных штурмов Севастополя перешел к планомерной осаде. Ему подвезли сверхтяжелые орудия. Некоторые из них лежали в арсеналах законсервированными с прошлой войны. На позициях устанавливались длинноствольные гиганты и жабообразные огромные мортиры калибрами 305, 350, 420, 600 мм. А калибр чудовищной пушки «Дора» составлял 800 мм. В глубоком секрете ее смонтировали в горах, и на Севастополь полетели ее снаряды – один из них пробил скалу толщиной 30 м. Хотя раскаты «Доры» ревели недолго. Вспышки ее выстрелов засекли летчики Черноморского флота, точно накрыли бомбами, и она замолчала навеки.

Но к обстрелам, бомбежкам и стычкам на передовых позициях в Севастополе привыкли. Ждали, когда скажет решающее слово фронт на Керченском полуострове. Здесь была предпринята третья попытка наступать. Она захлебнулась так же, как и вторая. Готовить четвертую. Командующий Крымским фронтом Козлов показал себя довольно мягким и нерешительным человеком. К нему прислали представителя Ставки, начальника политуправления Красной армии Мехлиса. Вот он-то был чересчур решительным! Властным, жестоким, придирчивым. Сталину показалось, что это позволит восполнить недостатки Козлова.

Вышло наоборот. Обстановка в штабе Крымского фронта стала больной и нервной, Мехлис склочничал, ябедничал в Москву. Сталин пришлось самому вмешиваться, одергивать его. Но при подготовке наступления Мехлис круто наломал дров. Сам он был очень храбрым человеком. Но при этом был склонен обвинять в трусости других. Требовал от начальников гнать войска поближе к передовой. Козлов не смел спорить с ним, и в результате все три армии вывели в первую линию. А командующих армиями и политработников Мехлис чуть ли не каждый день выдергивал в штаб фронта на совещания. Им оказывалось некогда поработать в войсках, заняться разведкой, подготовкой подчиненных. Ну а Козлов, наоборот, старался избегать споров, садился на коня и уезжал на передовую, запустив работу в штабе.

Между тем немцы отлично знали о подготовке русского наступления. Зато наши командиры не знали – враг уже готовит встречную операцию «Охота на дроф». Манштейн обстреливал Севастополь из невиданных калибров, а пехотные и танковые части тайком снимал с севастопольского участка на керченский. В его распоряжение был специально переброшен 9-й воздушный флот Рихтгофена. Русских опередили на неделю. 8 мая в воздухе вдруг завыли карусели бомбардировщиков, изрыгнула залпы германская артиллерия. Командные пункты Крымского фронта и армий давно не менялись, немцы отслеживали их расположение и разбомбили в первую очередь. Уничтожили также узлы телефонной и телеграфной связи, а на Керченском полуострове воевали все еще по старинке, про радиосвязь забыли. Управление войсками было потеряно.

А сами войска по понуканиям Мехлиса сгрудились на передовой! За ними не было ни вторых эшелонов, ни резервов. Ливень бомб и снарядов хлестал по массе солдат, забивших окопы и землянки. Ситуация усугублялась и составом солдат. 44-я и 47-я армии формировались в Закавказье, изрядная доля бойцов была из грузин, армян, азербайджанцев. А 51-ю формировали в Средней Азии, там хватало узбеков, таджиков. Сейчас их крушили, связи с командованием не было, они метались под огнем. А потом в их мешанину врезались германские танки, прорезали фронт с южной стороны, вдоль морского берега.

Лавина солдат хлынула спасаться. Задержать врага на каком-нибудь промежуточном рубеже уже не смог никто. Даже наладить планомерный отход оказалось уже проблематично. Люди бессмысленно и механически бежали назад, к Керчи. Сохранили порядок только моряки. Корабли стреляли по вражеским танкам и бронетранспортерам, отгоняя их от города. Тех, кто появлялся на пристанях, грузили на суда и перевозили на Тамань. Но в общем хаосе далеко не все попадали в порт. Многие сбивались с пути, прятались в ужасе по ямам, подвалам. Или оставались ждать немцев, чтобы сдаться.

В плен попало 170 тыс. человек. Десятки тысяч погибли при бомбежках и обстрелах, утонули. Немецкие самолеты густо бомбили Керченский пролив, засыпали его минами, шли на дно переполненные баржи, пароходы, лодки. Очевидцы описывали, как волны выплескивали на пляжи целые россыпи солдатских шапок [115]. Ставка в общем-то правильно вскрыла причины катастрофы. Действия Козлова, Мехлиса и их помощников были квалифицированы как преступная халатность. Хотя в сорок втором за такую вину уже не расстреливали. Поснимали с должностей, на несколько ступеней понизили в званиях.

Но в народе говорят – беда не ходит одна. 12 мая, в эти же самые дни, когда погибал Крымский фронт, два других фронта, Юго-Западный и Южный, начали наступление на Харьков. Вклинились в неприятельскую оборону с Барвенковского выступа, теснили под Волчанском. В Москву летели победные реляции. Сталин даже попенял Василевскому – дескать, полюбуйтесь, из-за ваших страхов чуть не отменили такую великолепную операцию!

Однако вскоре выяснилось, что гитлеровцы и здесь перехитрили. Они сами намеревались наступать на этом участке! По соседству, возле Славянска и Краматорска, сосредоточилась танковая армия фон Клейста, 11 дивизий. Тимошенко и Хрущев проморгали ее. Но командование группы армий «Юг» обнаружило перемещения наших войск, догадалось о намеченном ударе и нарочно решило подождать его. Пускай русские двинутся с укрепленных позиций в голую степь и сами подставят фланг под бронированный кулак. Впрочем, германские планы висели на волоске. На Юго-Западном направлении было больше танков, чем у Клейста! Пять механизированных корпусов и несколько бригад. Если пустить такую лавину в прорыв в тылы неприятелей, им стало бы не до ловушек. Наоборот, пришлось бы самим спасать из ловушки армию Клейста.