Чтение онлайн

Но против крупных отрядов оккупанты в тот момент предпочитали использовать все же немецкие войска. В частности, о таком случае доносили в мае-июне 1942 г. тыловые структуры Вермахта: «Банда в количестве примерно 200 голов захватила врасплох около села Валки [Харьковской области] рабочий лагерь [строительной] О[рганизации] Т[одт], в котором находились военнопленные и гражданские заключенные, взяла часть заключенных с собой и ушла дальше… Одной крупной [немецкой] военной частью… шайка была частично уничтожена, частично разбита. Местное население, насколько можно установить, не оказало банде содействия и поэтому способствовало ее обезвреживанию» [157] . В дальнейшем немцы продолжили поиск остатков этого отряда, платя деньгами населению и хиви (помощникам Вермахта из числа военнопленных) за содействие в поиске партизан [158] .

Заканчивая описание путей исчезновения тридцати тысяч украинских партизан, можно упомянуть еще один. В советской статистике нормой были приписки, получившие жаргонное наименование «туфта». Учитывая ситуацию 1941–1942 гг., вряд ли когда-либо удастся точно установить, какая часть из «созданных» НКВД УССР и КП(б)У партизанских отрядов существовала с самого начала только на бумаге.

Общую же картину разгрома осторожно обрисовал в своем отчете о деятельности партизан в Украине начальник оперативного отдела УШПД полковник Бондарев:

Ничтожная часть партизан продолжила борьбу, которая едва ли не в большинстве случаев велась ими на территории сопредельных областей России и Белоруссии. Например, Сумское соединение на протяжении 1941–1942 гг. рейдировало по территории пяти областей УССР, двух областей РСФСР и трех областей БССР [160] . В Украине только две области из 25 существовавших находились под сколько-нибудь значимым влиянием партизан: Черниговская и Сумская, т. е. северо-восток страны.

Безвестный представитель немецкого МИДа отмечал осенью 1941 г.:

Оккупанты отмечали активность партизан лишь эпизодически. В частности, это делали представители карательных органов, обычно склонных преувеличивать обнаруженную опасность для демонстрации собственной значимости. Например, в докладной записке одного из функционеров полиции на имя главы СС Генриха Гиммлера о положении в рейхскомиссариате Украина на 4 марта 1942 г. отмечалось: «Террористы перешли в самых различных местах к нападению. Они не только грабят и разоряют украинские деревни, но и, благодаря их хорошему вооружению, атакуют маленькие колонны снабжения Вермахта. Особенно тяжелое положение в северных областях РКУ (т. е. в Белоруссии. — А. Г.)…» [162]

Но это были, повторим, исключения. В целом же на протяжении первого года войны в Берлин из Украины как по линии гражданской администрации, так и от представителей силовых структур, шли доклады о более или менее контролируемом тыле.

В сообщении рейхскомиссара Эриха Коха о ситуации в Украине в марте 1942 г. положение даже несколько приукрашивалось: «Генеральные комиссары единодушно сообщают об успокоительном воздействии аграрного закона (по нему подсобные земельные участки колхозников существенно увеличивались. — А. Г.). Он везде воспринят с радостью и приводит к улучшению производительности труда и радостным поставкам [натуральных налогов]. Он [аграрный закон] — действенный фактор, а также лучшее оружие против партизан, значительно уменьшающий количество сомневающихся [украинцев]» [163] .

В первый год войны на территории Украины попытки советской стороны организовать масштабную партизанскую борьбу провалились.

В этих условиях четыре партизанских командира — два сотрудника НКВД УССР — Александр Сабуров и Иван Копенкин, и два представителя партсовноменклатуры — Сидор Ковпак и Алексей Федоров — указом Верховного совета СССР от 18 мая 1942 г. были удостоены высшей военной награды — Золотой звезды Героя Советского Союза.

Очевидно, что эти партизанские вожаки были отмечены не за какие-то выдающиеся успехи, а за то, что на фоне общего разгрома партизанских формирований сумели сохранить свои отряды, увеличить их численность и продолжить вести боевую деятельность.

Вкратце описав обстоятельства разгрома партизанских отрядов УССР, опишем и его причины. Сначала — характерные для всего СССР, а затем и украинскую специфику.

Несколько слов надо сказать о ситуации на фронте в 1941 г., влиявшей на состояние советских властей и населения. В исследованиях, вышедших в России после 1991 г., любой желающий сможет узнать конкретные данные о побоище, устроенном сравнительно небольшим и плохо вооруженным, но неплохо организованным Вермахтом советской бронированной армаде во второй половине 1941 г., цифры уничтоженных советских стрелковых дивизий, танков и самолетов. Здесь же приведем преувеличенно яркое — вплоть до гротеска — описание этих событий свидетелем, атаманом Тарасом «Бульбой» (Боровцом): «От Прибалтики до Черного моря происходит невиданное в истории человечества зрелище… Появляется анекдот про новое оружие Сталина — “Руки вверх!”

Только часть… фронтовых чекистов и комиссаров, если их не одолел и не перестрелял советский солдат, к своему счастью на автомобилях и награбленных конях день и ночь бегут лесами и болотами на восток. За ними лезет туча местных энкаведешников, милиционеров, секретарей и глав всех районов, обкомов, которые до этого, как мошка и пиявки, точили живую кровь из нашего народа. Лезут они, перепуганные насмерть, со своими семьями…

Их неотступно преследуют немецкие ударные части СС и Вермахта с закатанными по локти рукавами шерстяных серо-зеленых мундиров.

Одни на лбу носят череп — символ смерти, у других на ремне блестит “Гот мит унс” (“С нами бог”)… Бойцы один к одному, дубы — высокие, стройные, румяные, с чисто выбритыми лицами и светлыми челками. Они закованы в железо и сталь, а над их головами играет тьма гигантских серых птиц, которые постоянно плюют на врага градом железа и огня…

[Перед немецкой армией] шастает обстриженная под машинку, чтобы не было где прятаться вшам… голова [советского солдата], с черной, запыленной, неделями не мытой бородой, хоть еще только второй день войны. Понурая фигура, изможденное голодом и соленой рыбой лицо. В… замызганной расхристанной гимнастерке, в брезентовой обуви. Подпруга через плечо, а через другое плечо — гордость советской военной техники, автоматическая винтовка Симонова. Известна она тем, что 5–6 выстрелов из десяти идут косо, а чтобы ее поправить, опытному офицеру нужна половина дня. Сзади болтаются, ударяя по бедрам, противогаз и лопатка. Вместо военного рюкзака — крапивный мешок, к которому привязана… “фуфайка”. Там же привязан погнутый и поржавелый “котелок”…» [164]

В этих условиях советская система показала одну из своих особенностей — слабую способность к импровизации, что привело к сбоям на самых разных уровнях.

Это выражалось, в частности, в крайне слабой организации партизанских отрядов. Заместитель народного комиссара внутренних дел Всеволод Меркулов отмечал в директиве от 27 июля 1941 г., что формирования создавались в спешке, буквально за несколько часов, из лиц, которые друг друга не знали, не умели обращаться с оружием, особенно с гранатами и взрывчатыми веществами: «Для отрядов и групп не выделяются проводники из местных жителей, не выдаются карты и компасы… Отряды и группы инструктируются коротко, в результате чего они не получают достаточно ясного представления о том, что и как они должны делать… Вопросы одежды, питания совершенно не продумываются…» [165]